Сожаление

— Когда ты ушёл, я осознал нечто важное. Из-за собственного эгоизма и оттолкнул тебя и отдалился. Был полдень, когда Росен вернулся с откуда-то выкопанным знаком и железным алиби в виде баночки пива — что он из ближайшего магазина. — Давай куда-нибудь сходим? — в его голосе звучала настойчивость, смешанная с надеждой. — Куда-нибудь? — Руфо почти не поднял глаз от стопки бумаг, словно она имела большее значение, чем человек рядом. — Да. Можно в киноху или просто погулять. Тебе как вообще? Руфо бросил на Росена мимолётный, пустой взгляд, в котором не было ничего, кроме отстранённости. Это раздражало. — Не могу. — Что? Да почему ты всегда так! — Росен с силой развернул геймерское кресло, в котором сидел Руфо, и навис над ним. Темные глаза смотрели в упор, пронизывая насквозь. У Росена внутри всё сжалось. Фарфоровая кукла, проклятье! Но он не отступил. — Неужели я настолько тебе безразличен, что ты не можешь уделить мне немного времени? Мы же, чёрт возьми, друзья! — Чуть позже я должен встретиться с одним парнем... — проигнорировал недовольство парня, и добавил после паузы. — ...скорее всего он придёт к нам. — Чего?! — Росен отшатнулся, как от удара. — Опять?! Я думал, ты завязал с этим дерьмом! — С чего бы? Нам же нужны деньги для оплаты квартиры. Думая, будто лучше уж ненавидеть меня, чем попытаться понять, когда моё время истечёт. — К чёрту, лучше бы ты нашёл другой способ. — в голосе Росена сквозила неприкрытая злость. — Я ненавижу то, что ты спишь с незнакомцами прямо здесь, в нашей квартире! Не забывай, что я тоже тут живу. — Я же не заставляю тебя смотреть... Или присоединяться... — пробормотал Руфо, отводя взгляд. — Если тебе так противно, можешь пойти прогуляться. — Предлагаешь мне уйти развеяться, пока сам будешь развлекаться с очередным клиентом? Я правильно тебя понял? — Росен поддался вперёд, в его глазах плескалась ярость. Руфо промолчал, и это молчание стало для Росена страшнее любого ответа. — Да пошёл ты! — парень хлопнул дверью так, что со стен посыпалась штукатурка. Руфо отчётливо помнил этот последний разговор, помнил то искаженное болью лицо Росена, выражение, от которого сердце сжималось. Ему правда было жаль, но Шинигами не оставила другого выхода. Останься он с Росеном, не было никаких гарантий, что она не заберет его жизнь; к богу смерти доверия не было и не будет, она продолжала пытать его галлюцинациями, в которых парень умирал в муках, от чего его разум медленно сходил с ума. Ему казалось, что если он подпустит Росена слишком близко, Шинигами убьёт его без сожаления. Руфо было страшно, и этот страх сковывал его, заставлял отталкивать любое проявление заботы и любви. Трус. Однако это не оправдывало его ужасное отношение к Росену, он ведь искренне думал, что делает всё ради его блага, а на деле причинял лишь невыносимую боль. Руфо был ужасным другом. Я стал работать вебкамщиком, чтобы сделать свою жизнь ещё невыносимее, однако это лишь усилило твои страдания. Все встречи с клиентами превратились в рутину, лишенную малейшего намека на удовольствие. Поначалу это переживалось, как персональный ад. Руфо помнил тошнотворное чувство грязи, липнущее к коже, пустоту внутри себя. Но даже этого самобичевания оказалось недостаточно, чтобы остановиться. Руфо продолжал брать клиентов, пренебрегая собой, истощая себя как морально, так и физически. Росен отчаянно пытался поговорить с ним, выяснить почему он занимается таким саморазрушением, умоляя ответить хоть слово, но Руфо оставался непреклонным, скрываясь за маской ледяного безразличия. А потом... потом ему и правда стало всё равно. Но не на Росена. Боже упаси. На клиентов. Со временем чувства Руфо притупились, и секс с незнакомцами перестал вызывать хоть какую-нибудь реакцию. Ни ненависти, ни боли — ничего. Парень просто отключался во время процесса, работая на автопилоте и делая то, о чем просил клиент. Росен замечал каждую малейшую перемену, пытался найти в эмоциях Руфо брешь, дабы поговорить и получить ответы о своем самочувствии, и иногда это получалось. Лишь иногда. В остальное время Руфо просто продолжал существовать. Росену было невыносимо смотреть на то, как медленно гаснет его друг. Ему были ненавистны «случайные гости», давящая тишина, что окутала всю квартиру, непонимание того, что творится с Руфо. Только не сам Руфо. Это разрывало его сердце в клочья. И вот, Росен ушёл. И что-то в Руфо сломалось окончательно и безвозвратно. Он ощущал на своём теле тяжесть, а на лице липкие прикосновения чужих и совершенно незнакомых губ. Будучи отключенным от основного процесса, Ру всё ещё чувствовал. В голове вспыхнули обрывки слов Росена, его боль и отчаяние. И внутри что-то вздрогнуло. Он остановился. Он больше не мог... Он больше не мог причинять ему такую боль. Когда ты хотел поговорить со мной, узнать о моем проклятии, я отвечал лишь равнодушным молчанием. Руфо отчаянно пытался связаться с Росеном после его внезапного исчезновения, но все попытки были тщетны. Ни ответа, ни звонка, ни единого знака — Росен словно растворился в воздухе. Лишь холодная строка в мессенджере — «был в сети в этом месяце» — и безжизненный профиль напоминали о том, что этот человек существует. Ну, по крайней мере, существовал. Руфо надеялся разгадать тайну его исчезновения, но пока не было никаких успехов. Одна лишь пустота. Детектив клялся разобраться, обещал помочь, но Руфо больше не верил ни единому слову. Ему казалось, что за исчезновением Росена кроется нечто большее, чем обычно нежелание видеть Руфо или банальное похищение (как предполагал следователь). Что бы не стояло за этим, сейчас Руфо понимал одно: дни без Росена стали невыносимой пыткой. И острее всего вонзалось в сердце осознание того, что Росен испытывал нечто похожее, когда Руфо закрывал перед его носом дверь своего молчания. Эта мысль заставляла захлёбывается в чувстве вины. Хотя внутри я разрывался на части, ощущая то, как медленно рушится мир. Руфо все чаще засыпал в комнате Росена, словно надеясь, что запах его присутствия ещё витает в воздухе. Он надевал его любимую кофту, утопая в ней, как в воспоминаниях. Руфо пытался хоть на миг ощутить его присутствие, тепло, поймать отголосок призрачной близости. Он изнывал от тоски. Во снах к нему приходили размытые образы, в которых едва различимо он узнавал знакомую фигуру. Он тянулся к этому призраку дрожащей рукой. Но всегда не успевал, не дотягивался. Силуэт растворялся в кромешной тьме, и Руфо накрывала удушающая волна серого неприглядного тумана, от которого замирало дыхание. А потом он просыпался. Моя жизнь без тебя стала невыносимым кошмаром — таким, из которого невозможно выбраться, потому что это не сон. Внутри еще теплилась слабая, почти безумная надежда, что это был всего лишь дурной сон, что сейчас он откроет глаза и увидит рядом любимую рыжую макушку, утопающую в подушке, а в его сонных глазах он прочитает невысказанную тревогу: «Ты как?». С замирающим сердцем Руфо распахивал глаза и не находил никого рядом, в комнате по-прежнему царило одиночество. Лишь холод пробирал до костей, и дело было конечно же в открытом настежь окне, а не зияющей пустоте внутри парня. А суровая действительность. Гроза. Руфо всегда боялся её до дрожи, но после того, как его шаткая опора, его Росен, исчез, гроза превратилась в нечто хуже кошмара. Каждый раскат грома отдавался болезненным эхом в его груди, каждая вспышка молнии за окном заставляла вздрагивать всем телом. Казалось, ливень хлещет не за окном, а прямо в комнате, проникая сквозь стены, а грозовые тучи сгущались над ним, давя на плечи, словно желали сломить, раздавить окончательно. Дыхание стало сбивчивым, прерывистым, а сердце колотилось в груди с такой скоростью, что каждый удар приносил адскую боль. Руфо казалось, что за ним явилась сама Смерть, не та, которая вечно ошивалась около парня, а самая настоящая. Это было даже хуже паники, это граничило с безумием. Ко мне слишком поздно пришло осознание, что я потерял тебя. Где бы Руфо ни пытался спрятаться, гроза преследовала его, словно сожаление. Она обволакивала его ледяными прикосновениями, била разрядами молний по его хрупкому, кровоточащему сердцу, заставляла содрогаться от страха. В такие моменты раньше появлялся Росен, его тёплые объятия становились своего рода щитом, ограждая Руфо от беспокойного мира. Но сейчас... Сейчас рядом не было никого. Он остался один на один со своим страхом, и проигрывал по всем фронтам. Теперь, оглядываясь назад, понимаю одно: будь у меня возможность попрощаться иначе... Первая соленая капля намочила ткань толстовки, за ней последовала вторая, третья... Руфо не сразу понял, что с ним происходит. Горечь сожаления жгла горло, а ярость на самого себя бушевала где-то внутри. Он проклинал свое молчание. Он не хотел, чтобы Росен уходил, не хотел причинять ему эту невыносимую боль, не хотел разрушать то сокровенное, что они пытались спасти. Хотя вернее было бы сказать, что пытался спасти только Росен. Руфо же полностью отвернулся, как мудак. Ему было жаль, что осознал он это слишком поздно, тогда, когда его друга не было рядом. Ведь сейчас он бы просто не хотел его терять. Никогда. — Мне тебя не хватает, Рос... Я бы не отпустил тебя.