Когда увольнение ведет в постель

У вас бывало такое чувство, что все потерянно, нету больше будущего, нету того знаменитого белого света в конце чертового туннеля? Вот Арсений Попов ощущал это, депрессия и полное чувство апатии, никакого будущего, никого дальше. Сегодня его уволили с работы, на которой он ишачил четыре, мать его, года! Им пользовались как могли, он же обычный работник, офисный планктон и подавалка. Арсений никогда не перечил начальству и не отнекивался, когда на него сваливали работу, даже ту, которая не входит в его круг обязанностей. Спасибо начальнику, хоть прямо на столе не ебал в буквальном смысле, хотя попытка была, но об этом мужчина упорно старается не думать. При всех факторах того, что Попов был шикарным и в своей степени незаменимым сотрудником, его уволили, но бесило не это, а причина увольнения. Дело всё в том, что Арсений опоздал, представляете? Опоздал. Впервые за четыре года он опоздал из-за того, что его машина попала в пробку, да и опоздал он буквально на десять минут, и его выгнали. Он, не жалея себя и своего здоровья, отдавался этой неблагодарной работе, и всего десять жалких минут лишили его всего. Мужчина вернулся домой и разнес все, разбил посуду, бил зеркала, разбрасывал вещи и сбивал костяшки об стены. Итогам этого стало то, что соседи вызвали на него милицию, пришлось еще и перед ними отчитываться. В общем и целом, весь день шёл по одной огромной пизде. Уставший и разбитый, Арсений рухнул на диван, осколки прошлого впивались в его сознание. Чувство несправедливости жгло изнутри. Он, всегда такой правильный и исполнительный, стал жертвой глупой случайности. Ирония судьбы била наотмашь: годы усердной работы перечеркнуты десятью минутами. В голове пульсировала мысль о бессмысленности всего происходящего. Зачем он так старался? Кому это было нужно? Начальник, лицемерно улыбаясь, хлопал по плечу, а за спиной плел интриги и ждал удобного момента, чтобы избавиться. Коллеги, завистливо косившиеся на его трудолюбие, теперь наверняка злорадствовали. Арсений чувствовал себя преданным, обманутым и опустошенным. Будущее казалось туманным и безрадостным. Где искать новую работу? Как платить по счетам? И самое главное, как вернуть веру в себя и в справедливость? В голове даже промелькнула мысль суицида, но он быстро отмел её в сторону. Все же есть еще какие-то варианты. Одним из них Арсений посчитал бар. Да, то, что надо, пойти и набухаться до беспамятства, сейчас лучше идеи нет. Переодевшись на скорую руку в худи и чёрный джинсы, мужчина надел куртку и, накинув капюшон, вышел из дома. Дорога до бара прошла как в тумане, в голове был только белый шум. Открыв дверь, его оглушила громкая музыка, басы содрогали всё тело, светомузыка мигала настолько ярко, что глаза не могли сосредоточиться на одной точке. Арсений стоял у входа, не решаясь ступить и шага, всё тут казалось чужим, ненастоящим, взгляд не мог найти ни одного хоть немного трезвого человека, в роде это и понятно, люди сюда приходят не как в кофе — поесть, а выпить, расслабиться и оторваться. В воздухе стоял третий запах олгаголя, казалось, опьянеть можно, сделав пару глубоких вдохов. Попов свёл брови к переносице, вроде бар, а больше походит на клуб. Мужчина протискивался сквозь пьяные тела, запах пота и сигарет душил, не давая вздохнуть, на ноги то и дело наступали неразумные существа, людьми эту массу назвать было сложно. Протиснувшись до стойки, Арсений заказал стопку коньяка, смысл ему начинать с малого, его задача тут напиться и забыться, желательно как можно быстрее. Янтарная жидкость обожгла горло, бармен Максим кинул на него понимающий взгляд, он явно давно работает и, видимо, уже научился отличать тех, кто пьет от горя, а кто для веселья. После второй рюмки мужчина развернулся к танцполу, он усмехнулся своим мыслям, в которых вид перед ним можно было сравнить с цветной рябью на старом телевизоре. Мышцы расслабились, мысли и беспокойства покинули голову, стало хорошо, очень хорошо. Арсений пил редко, невероятно редко, обычно времени не было из-за работы, а в остальное время не было желания. К сожалению, Попов был тем типом алкоголиков, которые после первой рюмки заводят всю компанию на какие-то безумства, да и сами делать их не брезгуют. Именно сейчас коньяк побуждал в разуме странные идеи и безумные задумки, но остатки трезвости развивали эти тучи, дабы не совершить глупостей. — Хорошо, что я сюда пришёл, — с блаженной улыбкой прошептал себе под нос Арсений. Музыка уже не била по голове, а раскачивала мозг, больше похожий на желе. Арсений открывает глаза и смотрит по сторонам, в эту же секунду рядом падает невероятно высокий парень с лучезарной улыбкой. Попов оценивающе смотрит на него, жёлтая рубашка в клетку, синие джинсы, свободно болтающиеся на тонких ногах, мелкие кудряшки красиво расположились на голове. Арсений вопросительно поднял бровь на внимательный взгляд собеседника. — Я Антон, а тебя как звать, красавица? — перекрикивал парень музыку. Мужчина нахмурился на неуместный, по его мнению, комплимент. — Арсений, — все же крикнул он в ответ. Антон улыбнулся ещё сильнее, конечно, больше походило на ухмылку или животный оскал, но Арсений решил, что это игра света и тени. Наверное, парнишка просто ищет собутыльника, которому можно излить душу, только вот Попов не хочет слышать чужих проблем поверх своих. — Красивое имя, голубоглазка, — ответил Антон, немного наклоняясь. Попов был ошеломлен, к черту воспитание, Попов был в ахуе. После второго комплимента он уже понял, что парень, так сказать, катит яйца в его сторону. Удивляло сразу всё, от смелости парня и его уверенности, что после такого ему не набьют морду, до того, с чего он вообще взял, что Попова привлекают парни? Но первым в строке вопросов был тот, как в этой тьме, расикаймой яркими разноцветными огнями, парень разглядел цвет его глаз? Ведь мужчина сколько не вглядывался, цвета глаз собеседника распознать не мог, на первый взгляд они карие, но если поймать момент вспышки светомузыки, то видно, что это не так. — Голубоглазка? — переспросил Арсений. — Ну да, красивая голубоглазка, — утвердительно качнул головой Антон. Мужчина задумался, собеседник явно был неплохо выпившим, может, перепил и не видел, что он парень? Странно, вроде имя его никак не смутило. Но уточнить он все же решился. — Ты же в курсе, что я парень? — Арсений молился, что Антон просто обознался. — Конечно, — хмыкнул он. Попов соображал на столько, на сколько позволял алкоголь. Его явно хотят развести на секс, все-таки именно так показывают в фильмах и пишут в книгах. Парень вроде красивый, но Арс никогда не сомневался в том, что он гетеросексуальный мужчина, но в голове проскользнула мысль. Ещё раз. Ещё раз, в конечном итоге она загорелась яркой лампочкой, сжигая того трезвого Арсения, который надменным тоном говорил: «Ты пожалеешь». А он что? Экспериментировать он любил, конечно, не в сексе, но никогда не поздно. Хотелось ощутить чего-то нового, необычного, того, что он даже представить не мог. А что он потеряет? Нет, в перспективе он потеряет анальную девственность, но пьяный мозг абсолютно обесценивал данную потерю. А жалеть он будет потом, когда будет трезвый, а сейчас это сейчас, значит, рискнуть можно, к тому же, как он уже подчеркнул, Антон вполне себе красивый парень. — Что ты можешь мне предложить? — спросил Попов. Антон продвинулся ближе. — Я могу предложить тебе незабываемые впечатления, секс на одну ночь. Мы взрослые люди, к чему эти танцы с бубнами? — говорил он на самое ухо. Попов повернулся к нему лицом, понял, теперь он понял. Болотно-зелёный, цвет его глаз болотно-зелёный, и кажется, он только что утонул в этой пучине. — Предлагаешь просто потрахаться? — спросил мужчина. — Конечно, принцесса, секс и никаких обязательств. — заверил его новый знакомый. — Я еще не очень уверен, — Попов кокетливо отвёл глаза, закусывая нижнюю губу. Раз его назвали принцессой, можно немного подшутить. — Давай я тебя заверю в качестве своих услуг, — Антон схватил Арса за запястье и потянул в туалет. «Банально» — усмехнулся мужчина, пока высокий парень вёл его в уборную. Грубо закинув его в одну из кабинок, он, не ожидая одобрения, нагло ворвался в чужой рот, уверенный поцелуй с привкусом коньяка, с парнем, явно не то, о чем мечтал Арс, пока чужой язык проводил по его зубам. Попов никак не отвечал, прислушиваясь к чувствам, ему не мерзко, но точно непривычно, такой напор сбивал с толку, не давая вдохнуть. Чужие руки уже ощупывали пресс и ребра, проскользнув под худи. Длинные пальцы Антона перебирают по рёбрам, обводят кубики на торсе, парень ущипнул Арса за бок и недовольно промычал в губы, требуя реакции от партнера. Попов, откликнувшись на боль, отошёл от глубоких раздумий, приняв, что эта часть пока допустима, и стал отвечать на страстный поцелуй. Арсений ответил на поцелуй сначала неуверенно, словно пробуя почву, но затем все более и более страстно. Алкоголь ударил в голову, размывая границы дозволенного. Шершавые и слегка влажные руки парня скользили по телу, его пухлые губы переменили губы Арсения, тот зажмурился до цветных кругов пред глазами. Руки парня выскользнули из-под худи, легли на задницу мужчины и сжав, притянули ближе. Попов разорвал поцелуй с тихим стоном, он ощущал чужое возбуждение через ткань, хотя сам своих чувств до конца понять не мог. — Надеюсь, мы не будем трахаться в этом грязном туалете, — еле дыша спросил он, глядя в зелёные глаза в синем свете уборной. — Конечно нет. Надеюсь, теперь ты уверен, хочешь ли продолжения? Попов вздохнул. — Согласен. — Все же сдался он. Антон вновь улыбнулся и вывел своего кавалера на одну ночь из бара, перед этим расплатившись и за него, и за себя. — Если ты не против, поедем ко мне. — Сказал парень, доставая сигарету. — Не против. — Буркнул Попов. На улице уже стемнело, и после душного бара было слишком холодно. Этот холод немного отрезвил сознание, и в голове красным загорелась мысль того, что он сейчас едет ебаться с парнем, будучи взрослым мужчиной. Сколько Антону лет? На вид максимум двадцать пять, хотя, если приглядеться, то дай бог больше восемнадцати. — Сколько тебе лет? — Прохрипел он, мысленно скрещивая пальцы, надеясь, что не будет спать с малолеткой. Нет, ему, конечно, не сорок, но уже почти не двадцать. — Двадцать семь, а тебе? — Антон заказывал такси и отвечал, даже не смотря на собеседника. Фух. Попов мысленно выдохнул, достаточно взрослый, даже очень. — Мне двадцать девять, в следующем месяце уже тридцать. "Тридцать. А ты едешь ебаться с парнем, которого несколько минут назад встретил в баре. Куда катится твоя жизнь, Арс?" Про себя думал мужчина. Такси подъехало быстро. Салон пропах дешевым освежителем воздуха и табаком. Антон всю дорогу молчал, уставившись в окно, Арсений же пытался собрать мысли в кучу. Ему было страшно. Не от Антона, нет, а от самого себя. Он стоял на пороге неизведанного, и этот шаг мог изменить его жизнь навсегда. Квартира Антона оказалась небольшой, но уютной. Книжные полки, гитара в углу, на стенах постеры с музыкальными группами. Все говорило о том, что здесь живет творческий человек. Двое парней прошли в спальню, Антон вновь, как дикий зверь, впился в губы Арсения страстным поцелуем, тот был не против, отвечая на ласки, ведь так он мог забыться в ощущениях. Антон перешёл поцелуями на шею, влажный язык мазал слюну по шее, зубы прикусили кадык, мурашки табуном побежали по телу, а ноги подкосились, но сильные руки не дали Арсу упасть. Попов не переставал прислушиваться к ощущениям, ему не было мерзко, но и приятно почти не было, он снова и снова возвращался к мыслям, что это все неправильно. — Ты актив или пассив? — Прошептал парень, оторвавшись от чужой шеи. Арсений на мгновение замер. Вопрос застал его врасплох. Актив или пассив? Он никогда об этом не задумывался. В гетеросексуальных отношениях все было просто и понятно, а тут… — Я… не знаю, — честно признался он, чувствуя, как щеки заливает краска. Антон нахмурился и чуть нагнулся, заглядывая в смущенно голубые глаза. — Ты девственник? — Спросил он. — Да. Ну, в смысле, с парнями да, а так нет, в смысле... — Попов не знал, как оправдаться, объяснить свою мысль. Парень нежно улыбнулся, беря лицо мужчины в ладони. — Тише, все хорошо, просто о таком нужно предупреждать. Ничего страшного, если у тебя не было секса с парнями, у меня та был, я сделаю все аккуратно. Арсений шумно вздохнул, но кивнул в знак согласия. Антон попросил мужчину снять худи, когда тот выполнил просьбу, он уложил его на кровать, а сам навис сверху, садясь на бедра. Парень нежно целовал каждый сантиметр открытой кожи, щеки, шею, грудь, торс. — Какой ты красивый. — Шептал Антон, проводя языком от груди до резинки штанов. Попов расслабился, шумно дыша и чувствуя покалывание внизу живота. Дыхание превратилось в тихие стоны, когда парень стал нежно посасывать один из сосков. Он кусал ключицы, оставлял багровые засосы на шее, параллельно оглаживая ноги все ближе и ближе к уже стоящему члену. Арсений и не заметил этого среди поцелуев и укусов, когда уже вся грудь и шея была размечена следами, Антон всей ладонью провёл по стояку сквозь ткань. — Их надо снять. — Зачем-то сказал Антон, медленно растягивая джинсы. Когда Попов оказался полностью раздет, он почувствовал себя ужасно, было так неловко оказаться голым под пристальным взглядом, он даже в больнице смущался снимать одежду, а тут щеки вообще стали багрового цвета. Он попытался свести ноги, но Антон остановил его. — Ну чего ты? Все хорошо. — Парень еле ощутимо провёл рукой по лобку, потом по внутренней стороне бедра. — Готов? — Спросил он, глядя в голубые глаза, с осторожностью смотрящие за его действиями. — Угу. — Буркнул мужчина. Антон, ведя по внутренней стороне бедра, перевёл руку на яички, поглаживая их в ладони. Он нежно массировал их, пока Арсений судорожно хватал ртом воздух. Он чувствовал, как его тело горит, а внутри разгорается что-то новое, незнакомое. Парень наклонился и начал целовать член, обхватывая губами головку, дразня кончиком языка. Арсений застонал громче, не в силах сдержать нахлынувшие ощущения. Все его тело напряглось, он вцепился пальцами в простынь, чувствуя, как сходит с ума. Антон умело играл с ним, то ускоряя, то замедляя темп, пока не довел Арсения до грани. Когда Попов был готов кончить, Антон отстранился и, глядя ему в глаза, прошептал: — Сейчас будет немного больно, но ты потерпи, ладно? Арсений кивнул, не в силах произнести ни слова. Антон достал из тумбочки смазку и обильно смазал свой палец, затем медленно начал вводить его в задний проход Арсения. Боль была резкой и неприятной, Попов стиснул зубы, стараясь не закричать. Антон гладил его по бедру, успокаивая тихими словами. Когда первый палец вошел полностью, он подождал, пока Арсений немного привыкнет, затем добавил второй. Растяжка была болезненной, но Антон двигался медленно и осторожно, постепенно увеличивая темп. Через несколько минут боль начала стихать, уступая место странному, ноющему ощущению. Арсений расслабился и позволил Антону делать то, что он хочет. Парень продолжал ласкать его, пока не почувствовал, что Попов готов. Он вытащил пальцы и, смазав член, медленно вошел в горячее нутро. Боль вернулась, но на этот раз она была смешана с удовольствием. Арсений застонал так высоко, что это больше походило на писк, он сам удивился тому, какой звук издал. Антон, удивившись и увидев ту же реакцию у партнера, рассмеялся. — Как будто котенку на хвост наступили, — озвучил он своё сравнение. Попов раздражённо отвёл взгляд. Ну вот почему именно этот парень? Почему не какой-то другой? Там же полный бар мужчин, а он нашел этого клоуна и болтуна, кто вообще разговаривает во время секса? — Не красней, стесняшка, — ухмыльнулся Антон. — Я так не могу! Дай я перевернусь, — взвыл Арсений. Антон усмехнулся, но послушно высунул орган, позволяя. Попов перевернулся со спины на живот. Парень более уверенно ввёл член обратно и сразу начал двигаться, Арсения пробивала мелкая дрожь. — Тебе всё нравится? — не отставал Антон. — Боже, ты можешь помолчать хоть пять минут? — бесился мужчина. Парень укусил его за загривок, оттягивая кожу и не прекращая двигаться внутри. Арсений первый девственник на его опыте, но он старался делать всё в два раза осторожнее, помня свой первый раз в роли пассива. Он ни капли не жалел о своём выборе, нежный, откликающийся стонами на любое прикосновение, красивый и узкий мужчина, внутри него было настолько жарко, что голова плавилась, а упругая кожа между зубов приятно пахла сексом. Арсений же стонал, ни капли себя не сдерживая, ему уже плевать, как он выглядит в чужих глазах, ему так хорошо, и от этого так страшно. Алкоголь еще крепко держал разум в тисках, а отсутствие кислорода усугубляло ситуацию. Зубы на загривке отзывались жгучей болью, почему-то по-мазохистски приятной болью. Движения Антона становились всё более интенсивными, он словно обезумел от близости, от податливости тела под собой. Арсений чувствовал, как его накрывает волна удовольствия, как каждая клеточка его тела взрывается от восторга. Он сжал простынь в руках, запрокинул голову и закричал, достигнув пика. Черные пятна поплыли перед глазами, а уши заложило. Он даже не представлял, что оргазм можно получить вот так, без рук или других стимуляций полового органа, просто оттого, что тебе в задний проход вставляет неизвестный парень. Антон извергся следом в презерватив, который Арсений даже не видел, пока витал в облаках. Оба затихли, тяжело дыша. Антон рухнул рядом, обессиленный. Арсений лежал на животе, лицом в подушку, не в силах пошевелиться. Ему было хорошо, очень хорошо, но в то же время страшно. Что теперь? Что будет дальше? — Я сейчас принесу воды, ты пока отдохни. Сказал Антон и вышел из комнаты. Как только высокая фигура покинула помещение, мужчина уткнулся лицом в подушку, вжимаясь в нее со всей силы, и болезненно замычал. Нет, от самого секса было приятно, он даже удивлялся, что ему не было мерзко, но, скорее всего, это от количества алкоголя в нем. Оргазм не отрезвлял, прохладный ветер из открытого окна тоже. Антон вернулся в комнату со стаканом воды. Попов принял его и начал жадно пить. — Ты как? — осторожно спросил Антон. — Пойдет, — буркнул Попов и поднялся, чтобы собрать свои вещи, как же неприятно находится голым перед этими зелёными глазами. — Ты куда собрался? — в голосе парня слышалось вселенское непонимание. — Домой, куда же ещё, — ответил мужчина тоном, как будто отвечал ребенку на вопрос, правда ли снег белый. Антон поднялся и забрал джинсы из его рук. Арсений пытался сопротивляться и вернуть себе предмет одежды, но по понятным причинам не смог. — Останься у меня, проспишься, а завтра езжай куда хочешь. Арсений замер, смотря в упор на парня. В голове промелькнула мысль, что все это слишком быстро, слишком спонтанно. Он только что лишился девственности, а его уже зовут остаться. — Я не знаю, Антон… Мне нужно подумать. У меня работа, — мужчина замолчал, ах да, у него же уже нет работы, дома его никто не ждет, а если он пропадет, то и искать не станут, так что его останавливает? — Ладно, я останусь. Только дай хотя бы трусы надеть, ты тоже одень. Антон довольно улыбнулся и бросил ему чистые боксеры. Сам тоже натянул спортивные штаны. Арсений облегченно выдохнул, хоть что-то на теле. Он чувствовал себя уязвимым и оголенным не только физически, но и морально. Антон, казалось, этого не замечал или умело скрывал. Он уселся на край кровати, наблюдая за тем, как Арсений одевается. — Знаешь, я рад, что ты остаешься, — тихо произнес он, когда Арсений уже надел футболку. — Мне было с тобой хорошо. Арсений промолчал, не зная, что ответить. Хорошо? Да, наверное, было хорошо. Но это «хорошо» пугало его своей новизной, своей непредсказуемостью. Он привык к размеренной, предсказуемой жизни, где каждый день похож на предыдущий. А сейчас его жизнь перевернулась с ног на голову всего за несколько часов. — Ложись, — Антон похлопал ладонью по кровати. — Выспись. Утро вечера мудренее Арсений послушно лег, отвернувшись к стене. Антон выключил свет и тоже устроился рядом. Мужчина моментально погрузился в сон. Арсений проснулся, но глаза открыть не мог. Под щекой была теплая кожа и чужое умиротворяющее сердцебиение, Попов чувствовал острую головную боль, все же пить было не такой уж и хорошей идеей. Мужчина совершенно ничего не помнил и не понимал, решил идти потихоньку. Сейчас рядом с ним спит человек, и это факт, вчера его уволили с работы, он пошел в бар, напился, потом сложно, поцелуи, чужие руки по всему телу, укусы, стоны. Он что, переспал с какой-то девушкой? Почему-то открывать глаза и проверить свою теорию он не спешил, все же силясь вспомнить детали вечера. Теплая кожа и сердце, такое тихое, но манящее, тук-тук, тук-тук. Арсений все же открыл глаза, незнакомая квартира, свет, пробивающий из-за штор, и открытое окно. Мысленный поток продолжался, он лежал на груди, подозрительно плоской груди, рука неизвестного человека лежала на талии мужчины, он перевёл взгляд на конечность, длинные пальцы, проступающие вены, эта рука точно не женская. Поборов себя, он всё же взглянул на лицо, парень, парень. Попов задохнулся, он спал на груди парня, воспоминания прострелили голову. Вот в баре рядом садится парень, вот Арс принимает решение попробовать, грубый поцелуй в туалете, такси, квартира, жаркий секс. "Что я наделал?!" Сам у себя спрашивает Арсений. "Антон" даже имя его вспомнил, хотя легче от этого не становится. Этой ночью он потерял не только девственность, но и гетеросексуальность. Попов материл себя и проклинал на чем свет стоит. "Экспериментатор хуев, головой надо думать, а не жопой, хотя как теперь этой жопой думать-то?!" Мысли вихрем сносили сознание. Арсений медленно попытался вылезти из кровати, но рука на талии прижала его сильнее. — Принцессы на рассвете убегают? — Низким и хриплым голосом спросил Антон. — Да! — Раздражённо гаркнул Попов, отталкивая от себя тело. Он собрал свои вещи и начал одеваться. Антон тоже проснулся, поднялся на локтях, наблюдая за мужчиной. — Серьёзно уходишь? — Уточнил он. — Да, я не гей, никогда им не был и не буду. — Арс сказал это скорее для себя, чем для Антона. Антон усмехнулся, наблюдая, как Попов спешно натягивает джинсы. Он не ожидал такой реакции, хотя, наверное, стоило. Парень поднялся с кровати и подошел к Арсению. — Протрезвел, и я тебе больше не нравлюсь? — Промурлыкал парень. — Я ещё после тебя в больницу схожу, проверюсь на ЗППП, вы, пидоры, все больные и не только на голову. — Шипел Попов. Антон был в полном шоке, эти слова его очень оскорбили. — Слышь, в тебе когда гомофоб проснулся? Не поздно-то, после того как тебя в сраку долбили, м? — Поинтересовался Антон. Попов кипел от злости. — Иди на хрен, это была ошибка. — Ошибка, значит? — Усмехнулся парень и притянул Арса к себе. Тот брыкался, пытаясь вырваться. — Принуждение карается законом. — Рычал он на парня. — Кто тебя принуждает? Я просто спокойно и трезво хочу поговорить. — Оправдывался он. — А я не хочу с тобой говорить, я тебя видеть не хочу, и вообще ты — Попов не успел договорить, Антон впился в его губы нежным поцелуем. Мужчина оторопел от такой наглости и хамского наплевательства на его чувства. Но оттолкнуть парня не было сил, тело предательски откликалось на чужие касания. — Тебе же нравится, Арс. Я знаю, как сложно принять эти чувства, ты считаешь их неправильными, не понимаешь, почему тебе не мерзко от этого всего, отталкиваешь малейшую мысль о том, что тебе могут нравится люди твоего пола. Я тоже через все это прошел. Пожалуйста, давай сядем и поговорим. — Антон вкладывал в эти слова все свои чувства, он так не хотел отпускать этого чувственного, красивого и такого потерявшегося в себе мужчину. Арсений смотрел в его глаза, он боролся сам с собой, парень точно описал чувства, которые он испытывает, и это придавало уверенности, что он знает кого мужчине, но он не мог, не мог остаться, не мог сесть за стол и поговорить с ним. А может... — Можно я тебя поцелую? — Прошептал Попов. До этого все их поцелуи были инициированы Антоном, да и активную позицию в них занимал Антон. — Конечно, — запнувшись, кивнул парень, не понимая, для чего все это, но отказывается не хотел и не мог. Арсений прерывисто и неуверенно подтянулся к его губам, нежный и очень короткий поцелуй, хуже, чем у школьника, но он нужен был, это было как точка, как ответ на вопрос Арса. — Хорошо, давай поговорим. Антон улыбнулся и повёл Попова на кухню. Там он сделал кофе. — Я пойду умоюсь, и поговорим. — Антон зашёл в ванную и закрыл дверь. Включив воду, парень сел на край ванны, он был не уверен, о чем говорить с мужчиной, о чем его спрашивать и о чем рассказывать. Антон плеснул холодной воды в лицо, стараясь привести мысли в порядок. Он понимал, что Арсений сейчас находится в состоянии шока и отрицания, и любые неверные слова могут все испортить. Ему нужно было быть максимально деликатным и понимающим, но при этом не отступать от своих чувств. Он знал, что Арсений ему понравился, и не хотел его терять. Вытерев лицо полотенцем, Антон вернулся на кухню. Мужчины и след простыл, квартира была пуста. Антон опешил. Только что, казалось, они нашли какую-то точку соприкосновения, и вот – опять бегство. Парень провел рукой по волосам, чувствуя, как разочарование волной окатывает его. Он ожидал чего угодно, но только не такого финала. Он приготовил кофе на двоих, мысленно выстраивал разговор, а в итоге остался один, с двумя чашками дымящегося напитка и горьким привкусом на губах. Антон вздохнул и вылил кофе в раковину. Что ж, не судьба. Он понимал, что Арсений, вероятно, испугался, что ему нужно время, чтобы всё обдумать. Выходя из кухни, он зацепился за клочок салфетки на столе, подойдя ближе, он увидел текст. "Прости, но я так не могу, позвони мне через пару дней". Ниже был написан номер телефона. Антон сжал салфетку в руке. Смешанные чувства боролись внутри. С одной стороны – обида и разочарование. С другой – крошечная надежда. "Пару дней"… Это не "никогда". Это значит, что Арсений все-таки допустил возможность продолжения, хоть и на своих условиях. Он не вычеркнул его из своей жизни окончательно, оставил крошечную лазейку. Парень прислонился к стене, закрывая глаза. Он представил Арсения, его растерянный взгляд, смятение, которое, должно быть, разрывало его изнутри. Он вспомнил нежный, неуверенный поцелуй – попытку разобраться в себе, в своих чувствах. Антон понимал, что Арсению сейчас гораздо сложнее, чем ему. Он всю жизнь жил с установкой, что "так не должно быть", и теперь эта установка трещала по швам. Антон открыл глаза. Он не знал, что будет через эти "пару дней", но решил, что будет готов. Готов выслушать, понять, поддержать. Готов к любому исходу. Он достал телефон и добавил номер Арсения в контакты, подписав просто: "Арсений". А потом отложил телефон в сторону, чтобы не поддаться искушению написать прямо сейчас. Нужно дать ему время. Время на размышления, на принятие себя. А Антон будет сидеть с надеждой и готовностью к любому повороту событий.