Хьёка не может уйти

Хьëка не может уйти.       Очередной скандал с её парнем. Каждый день, в конце вечера, она сидит на кухне в слезах. У неё нет сил, чтобы подобрать уже не осколки даже, так, песчинки оставшейся души. Любви? Хьëка не знает. Хьëка уже ни во что не верит и не может найти в себе сил встать со стула. Лишь плечи опускаются ниже в беззвучных рыданиях. Всё не так плохо.       В конце концов, Такеро, её любимый мальчик, совсем не изменился. Если же он на неё кричит, то только потому, что она не права. Она ви-но-ва-та. Он всегда говорит это так медленно, по слогам, зачитывая каждую гласную, как приговор. Девушке незачем сопротивляться ему. Её парень прав. Абсолютно и бесповоротно: ведь он всегда был умнее её. Даже в университете отучился. А что она? Никто без него.       Когда слезы высыхают, а стул от покачиваний начинает скрипеть, в кухню заходит Такеру. Он, как это делает всегда, садится на колени перед ней, утирает последние слезинки с щёк, улыбается, гладит по голове. Он спокоен. Он готов её слышать. И Хьëка в отчаянии просит у него прощения за все-все. И обещает больше никогда так не поступать. Ну и что, что это новое правило, которое её ограничивает? Ничего страшного, иногда стоит уступать. Он прощает девушку. Хьëка больше не хочет уйти.

***

      Маленькая девочка сидит на стуле, покачивая ногами: так весело! Мама пришла с работы, что-то поставила на плиту, и можно рассказать ей о том, как в школе было весело и что она узнала. Но мама устала: она просто по-человечески хочет есть, хочет спать, хочет отдохнуть и побыть в тишине.       Неугомонная Хьëка что-то весело щебечет. У мамы сегодня мигрень. А ещё ей необходимо сделать отчёт: дел невпроворот. Хьëка трясёт маму за руку, убеждая поиграть. Женщина почему-то злится. Хьëка испуганно замолкает, отходя на свой деревянный стул. Маме надо отдохнуть?       Пришёл папа. Тоже устал, тоже хочет прилечь и поесть. Хьëку даже не слушает: она знает, он занятой человек, целый начальник!       Макароны пригорели. Отец, отфыркиваясь, отказывается есть эту ужасную «стряпню». Мама обиженно отталкивает тарелку и от себя: кому приятно получать такое? Хьëка подходит и хочет обнять маму, тихо говорит, что макароны очень вкусные.       Почему-то мама злится и кричит отстать всём от неё. Кричит, что всё её достали, особенно, дочь, которая никак не может понять, что у мамы болит голова, начальник достал и муж шутит неприятные шутки. Девочку отпихивают, говоря, что ей следует подумать о таком плохом поведении: родители разошлись по комнатам, а её оставили на кухне, претворив дверь. Остались Хьëка и дверь, но у девочки нет разрешения её открывать. А значит, Хьëка не может уйти.

***

      Хьëка так отчаянно смотрит на дверь, она так жалостливо мечтает надеть ботинки и уйти от сюда навсегда. Она слаба. Ей не хватит сил, чтобы встать с этого стула, не хватит сил, чтобы надеть пальто и... Это слово она даже мысленно боится произносить. Но конфликты надо решать: так учила мама. Но никогда нельзя отступать: так учил папа. И Хьëка не может уйти.       Она не может встать и покинуть комнату, не может его бросить. Мысли вереницей проскальзывают в её голове, но одна пугает её больше всего: «Сколько это длится?» Ответ на этот вопрос пугает ещё больше. Сколько она будет это терпеть? Кто ещё причинит ей боль? За что так с ней?       Она просто хотела любви, просто хотела быть замеченной кем-то. Она просто хочет перестать делать ошибки и нравиться людям. Просто хочется отдохнуть. Просто хочется радоваться жизни. Раздумья прерывает тихий телефонный разговор из дальней комнаты, который она подслушивает: — Хьëка не может уйти. Нет. Она всегда со мной.       Уверенность нового парня Не-Такеру завораживает. Хьëка знает: так говорит человек, который её любит, который хочет, чтобы она была рядом. Вот оно! И плевать, что ещё пять минут назад он крыл её матом за то, что спалила чайник, отвлекшись на учёбу. Так не может говорить человек, который ненавидит её. Это просто эмоции. Чайник-то действительно жалко. И чего она расклеилась? Что она терпит-то? Заслуженное отношение? Ну так ведь действительно чайник спалила. Сама дура.Неслышно подошёл тот-который-не-такеру. Присел на корточки, почти как Такеру. Утер слезы и обнял. Видите, дурацкие мысли: он совсем не злится, он не хотел обидеть, просто эмоции захлестнули. Он хороший. А Хьëка вечно косячит. Идиотка.

***

      Очередная кухня, из которой видно коридор и дверь. Снова Хьëка плачет, но уже неслышно, так, поскуливает от пощёчины. Нет, не подумайте, всё в порядке! Просто она... Достала всех. Криворукая. И шумная, раздражающая. Поэтому плакать навзрыд теперь нельзя: только слегка всхлипывать и икать от страха. Девушка медленно поднимает глаза и видит входную дверь напротив неё и её стула.       Как насмешка: вот, мол, снова я и ты, открой новую дверь, закрой старую. Вот только ничего не меняется. По крайней мере в лучшую сторону. Так что смысла открывать двери нет. Зачем? Всё повторится. Да и не так плохо всё: Новый Такеру, кстати, красавчик, а ещё у него красивый голос, зычный (правда, выяснилось это, когда он впервые на неё наорал за её неуклюжесть). Но это всё такие мелочи. Завтра на работу. Вот тогда дверь и можно будет открыть. А пока сил нет. Сил надо набраться, пока будет спать, но в комнату идти страшно, поэтому сегодня она будет спать на кухне. Прямо на этом скрипящем стуле возле стола. Пока что девушка лишь грустно вздыхает, ощущая вселенскую слабость: тяжело смотрит на дверь, не двигаясь с места. Хьëка не может уйти.

***

      С утра светило яркое солнце. На стуле спала маленькая одинокая девушка. Под игривым лучиком ей пришлось открыть глаза. Она нехотя разлепила веки, уставившись в незакрытое окно. Светлое утро забрали кошмары последних лет. Хьëка наконец-то выспалась и набралась сил. Сколько времени? Час десять.       Проспала всё на свете: парень ушёл на работу, она проспала свою учёбу и работу. Первым делом охватила паника: что скажут? Что будет?       Но из окна так озорно светило солнце: кажется, будто был не март, а июнь. Так хотелось просто выйти и прогуляться, подышать свежим воздухом, было так много сил, будто спала она целый месяц. Сегодня взор Хьëки был особенно ясным. Она оглядела грязную серую квартиру, критически осмотрела себя в зеркале, увидев синяки под глазами и опухшие от слез веки. Опять она плакала... Но мысль оборвалась в потоке ярости: Хватит! Хватит! Хватит!       Она больше не может так жить. Больше не может терпеть такое отношение. Она больше не может жить на кухонном стуле. Стоп. Всё. Пошли все к черту.       И пусть подавятся её слезами. Хватит с неё. Она не плакса, не дура, не лохушка. Неет. И больше никто не сможет ей помыкать. Да, вчера позорно стерпела и расплакалась: да, она боялась будущего и поэтому так отчаянно хотела вернуть то, что ломала. Но теперь всё. Надо бы и вспомнить про самоуважение.       Девушка подхватывает телефон со стола, пальто со стула, надевает ботинки и навсегда покидает кухню со скрипящим стулом: она шагает под самое Солнце, чтобы строить свою лучшую жизнь. Хьëка наконец уходит.