Скованные одной цепью

      Этот день изначально начинался странно. Вокруг происходила вакханалия, горгоны могли специально обратить студента в каменную статую. Телепаты могли натравить на вас насекомых или с помощью телекинеза облить изгоя ледяной водой. А вампиры могли найти в своей кровати зубчик чеснока, которого хватало, чтобы по телу рассыпался невыносимый зуд. И всему этому дню имелось название - день розыгрышей.       Уэнсдей с самого начала не понравился этот день, как только она увидела Энид на балконе, которая лежала в крови и с окровавленной шеей, будто ей перерезали сонную артерию. Уэнсдей испугалась не на шутку, особенно после её видения про смерть Энид по её вине. Но после того, как светловолосая поднялась, смеясь, говоря, что сегодня день розыгрышей, Уэнсдей хотелось бросить в Синклер свои чёрные тапки.       Но Уэнсдей было не до розыгрышей, которые устраивали в четырёхугольном дворе. Ей нужно было попасть в Уиллоу Хилл, причём так, чтобы об этом не узнали родители. Она не видела другого способа, как раздобыть договор с автошколой у Энид, о котором она упомянула после розыгрыша, пока надевала форму, и на учебном автомобиле доехать до психбольницы.       Уэнсдей вышла во двор, наблюдая за этой вакханалией. Наконец найдя взглядом светловолосую макушку с окрашенными прядями, она подошла к ней, наблюдая, как Юсон ворочается на асфальте, отмахиваясь от насекомых.       — Энид, — Проговорила Уэнсдей, взяв её за руку возле локтя. — Идём.       — Куда? — Спросила Энид, идя вслед за брюнеткой, так как не понимала, куда ей идти.       — В комнату.       Массивная дверь отворилась, и девушки прошли внутрь своей комнаты. Энид всю дорогу возмущалась, что ей нужно спешить в автошколу, но брюнетка её задерживала.       — Мне нужен твой договор с автошколой. — Сказала Уэнсдей, протягивая ладонь.       — Зачем он тебе? Уэнсдей, если это такая шутка, то хорошо, ты меня подловила. Теперь я могу идти?       — Это не шутки, Энид, мне нужно кое-куда добраться незаметно от родителей. Твой договор - единственный мой шанс добраться до этого места.       — Уэнсдей, нет, я не могу его тебе отдать. — Энид прошла вперёд. — Мне нужны водительские права, а это мой единственный шанс их полу... — Энид остановилась, смотря на пол. — Что это тут?       Энид подняла маленькую коробочку, на которой было написано "Для Вещи". Уэнсдей подошла ближе к Энид, смотря, что она держит в руках.       — Это для Вещи.       Энид подошла к домику Вещи, а Уэнсдей - к столу светловолосой, аккуратно ища то, что ей нужно, пытаясь не касаться слишком ярких предметов.       — Эй, Вещь, ты дома? — Энид открыла его дом, наблюдая, как Вещь лежит в маленьких стеклянных бутылках из-под алкоголя. — Вещь?! Ты что, напился?!       Вещь резко поднялся, задевая своими пальцами стеклянные бутылки, которые издавали соответствующие звуки стекла. Он наблюдал за Энид, которая шокировано смотрела на него.       — Как это вообще возможно? Хотя не важно. — Энид перевела взгляд на Уэнсдей. — Уэнсдей, уйди от моего стола, там его всё равно нет.       Уэнсдей посмотрела гневно на Синклер, которая так не могла отдать то, что ей нужно.       — Вещь, тебе посылка, но это может быть какой-то прикол. — Энид аккуратно открыла посылку, доставая содержимое. — Это снимок после твоего ареста из участка города Норм. — Вещь что-то проговорил на языке жестов, стуча пальцами по полу своего домика. — Норм? Есть такой город? — Вещь закивал запястьем. — Кто такой Фернандо Щипач? — Вещь указал на себя, как бы говоря, что это он. — Твоя первая кличка? А что, классная.       Энид достала записку, которая была сложена гармошкой, зачитывая содержимое письма.       — Нашёл это во время уборки в схроне. С днём рождения, мой друг из третьих рук. Желаю тебе ржаки и всякой бяки в жизни. Твой подельник, Фестер. — Энид была шокирована, что Уэнсдей ей ничего не сказала насчёт дня рождения Вещи.       Уэнсдей тем временем смотрела на Энид, как недопонятый хомяк, который не знает, как ему реагировать или сразу же откинуться. Она с видением совершенно забыла про день рождения Вещи.       — Вещь! У тебя день рождения?! — Вещь неловко провёл указательным пальцем по деревянному полу своего домика, словно он не рука, а маленький застенчивый ребёнок. — Уэнсдей, как ты могла мне не сказать об этом?! — Не услышав ответа, Энид продолжила разговор с Вещью. — Вся семейка Аддамс забыла, что у тебя сегодня день рождения? — Вещь печально покачал запястьем. — Мне очень жаль. А знаешь что? Ты теперь почётный член волчьей стаи. Мы устроим в честь тебя вечеринку.       Заметив, что от Уэнсдей нет ни единого звука, Энид посмотрела на брюнетку, которая сидела возле её стола без сознания.       — Уэнсдей?! — Энид не на шутку испугалась: что или кто мог такое сделать с Аддамс? — Что с тобой?! — Энид подбежала к Уэнсдей, оставив озадаченного Вещь, который и так был не в лучшем состоянии из-за алкоголя.       Как только она приблизилась к брюнетке, совершенно позабыв, что ей нужно в автошколу, почувствовала, как к её носу и губам прикасается будто какая-то ткань, вот только этой ткани не было видно. Закричав в эту ткань, она почувствовала запах эфирного масла, но почему-то постепенно она начала терять сознание.       Последнее, что совершил неизвестный, закрыл домик Вещи, чтобы он не выбрался из своего домика. Вещь пытался открыть дверь, ударяя по ней своими казанками, но всё было безуспешно.

***

      Вокруг темно и пахнет пылью. Свет только проникает в помещение из большого циферблата часовни. Энид поднимает голову, постепенно приходя в сознание. Первое, что заметила светловолосая, что всё её тело скованно цепью. Второе - что её спина крепко прижата к спине Уэнсдей.       — Уэнсдей! — Повернула голову Энид, смотря в затылок брюнетки.       — Да, Энид?       — Ты как? — Энид ещё раз осмотрела часовню. — Где мы?       — В башне Яго. — Голос Уэнсдей имел стержень злобы, что её планы сорвались, так ещё оба её запястья были скованны крепкой цепью. Из-за этой цепи она не могла взломать замок, чтобы освободить себя и Энид.       — Похоже, сюда уже очень давно никто не заходил. — Энид раздражал запах пыли, который витал в воздухе. — Её закрыли много лет назад после какой-то жуткой грозы.       Энид попыталась когтями освободиться от цепи, но она была очень крепкой, что её волчьи силы были бесполезны.       — Энид, хватит дёргаться, ты можешь сломать когти. — Из-за того, что Энид двигалась из стороны в сторону, пытаясь освободиться, Уэнсдей тоже повторяла её действия из-за цепи, которая их связывала.       — Я хотя бы что-нибудь делаю, чтобы освободиться.       — Ты думаешь, я не пыталась? Освободил бы кто-нибудь мои руки, я бы в считанные руки взломала замок.       — Ладно, Йоко! —Энид, вспомнив, какой сегодня день, решила, что это такой прикол от её подруги. — Классный прикол, а теперь отпусти нас.       Но ничего не изменилось, всё та же тишина, которая нарушалась звуками цепи.       — Думаю, у этого вампира нет лишних клыков, чтобы это совершить. — Проговорила Уэнсдей.       — Йоко! — Вскрикнула Энид, и в этот момент с потолка упал нож, чуть не впившись ей в ботинок.       Уэнсдей и Энид подняли голову, соприкасаясь головами. На потолке часовни было очень много мечей, ножей и других острых предметов, которые привели в ужас Энид.       — Кажется, это не прикол. — Энид уже догадывалась, что в этом деле имеются руки сталкера. — Будь сегодня полнолуние, мы бы мигом отсюда выбрались.       — Прости меня. — Совсем тихо проговорила Уэнсдей, так как понимала, что из-за неё Энид в опасности.       — Всё, что тут творится, связано с тобой, Уэнсдей. — Энид положила голову на плечо Уэнсдей. — Ты как чёрный мёд: так же манишь шершней-убийц.       — Как мы ещё дружим. — Проговорила Уэнсдей с алыми щеками, которые были незаметны Энид. И когда она произнесла слово "дружим", на языке было, что это совершенно не то слово, неподходящее их отношениям.       — Ну, даже несмотря на то, что ты - конец в туннеле моего света... — Энид замолчала, пытаясь бороться со смущением. — Я не представляю свою жизнь без тебя.       — Ох уж эта ненависть до гроба. — Уэнсдей хотела произнести "любовь до гроба", но понимала, что ей всё ещё чужды эти слова.       — С акцентом на слове "гроб"! — Энид подняла свою голову. — Нам нужно как-то выбираться.       — Цепь не разорвать, можно попробовать как-то выпутаться. — Энид начала дёргать плечами и ногами, пытаясь выбраться, не давая спокойно сидеть Уэнсдей.       — Энид, это бесполезно, успокойся.       — Нет, тут надо... — Энид всё никак не успокаивалась, дергаясь из стороны в сторону. — Так, разверни свои ноги.       Резко ящик, на котором они сидели, падает, опрокидывая их на пол часовни. Теперь стало лучше видно ножи на потолке. Энид была уверена, что не только их похитили, но и месячный запас ножей Уэнсдей. Но была одна проблемка, теперь они были ближе друг к другу, что смущало обеих.       — Как видишь, не получилось. — Проговорила Уэнсдей, смотря на Энид. — Хоть теперь могу тебя видеть.       Заметив, что у Энид выскочили когти и что её дыхание стало тревожным, это ввело Уэнсдей в беспокойство.       — С тобой всё нормально?       — Да. — Кивнула Энид, пытаясь нормализировать дыхание. — Так бывает, когда испытываю стресс. Или когда нервничаю. Побочка из-за позднего обращения в волка.       — Энид, длинный вдох. — Уэнсдей догадывалась, что из-за гиперактивности Энид часто не могла нормально дышать, поэтому выучила некоторые упражнения для дыхания. — Считаешь до четырёх и длинный выдох.       Энид послушно выполняла упражнения с Уэнсдей, что ей помогло нормализировать дыхание. Открыв глаза, она только сейчас поняла, как Уэнсдей прекрасна. Даже в этой темноте можно было разглядеть её красивые веснушки, аккуратный нос, глаза, в которых хотелось тонуть, и губы... Губы.       Уэнсдей заметила, что Энид смотрит на неё, особенно на губы, из-за чего это неловкое чувство смущения вернулось к ней снова. Она надеялась, что в темноте не видно, как её щёки покраснели.       Губы Энид сейчас казались такими мягкими и податливыми, словно манили к себе. В голове брюнетки боролись противоречивые чувства: страх, любопытство и что-то совершенно новое, не поддававшееся рациональному объяснению.       Энид, чувствуя на себе взгляд Уэнсдей, невольно облизнула пересохшие губы. Она видела, как глаза Уэнсдей потемнели, и её сердце забилось быстрее. Желание коснуться этих прекрасных, бледных губ стало почти невыносимым. Казалось, время остановилось, и в этой темноте существовали только они двое, связанные невидимой, но ощутимой нитью... и цепью.       Энид медленно приблизилась к лицу Аддамс, её дыхание стало тёплым и влажным. Уэнсдей закрыла глаза, позволяя себе насладиться этими драгоценными секундами.       Прикосновение было мягким, почти невесомым. Губы Энид коснулись её губ. Это был не страстный, порывистый поцелуй, а скорее нежное признание, обещание чего-то большего. Уэнсдей робко ответила на поцелуй, позволяя раствориться себе в этом моменте.       Когда они отстранились друг от друга, в темноте повисла тишина, нарушаемая лишь их учащённым дыханием. Энид открыла глаза и встретилась взглядом с Уэнсдей. В её тёмных глазах Энид увидела не только смущение, но и что-то ещё… Что-то, что заставило её сердце трепетать.       — Уэнсдей? — Послышался голос Пагсли, которого привёл сюда Вещь по подсказкам, которые оставил для них похититель.       — Пагсли! — Воскликнула Энид. — Вытащи нас отсюда!       Пагсли посмотрела на потолок, замечая больше сотни острых ножей и мечей.       — Вещь, освободи их от цепей. — Вещь помчался по железному полу.       Нечаянно зацепив своей ладонью леску, с потолка начали падать ножи, от которых он уворачивался.       — Вещь, берегись!       Обходя ножи, Вещь всё-таки попал в ловушку из-за саи, которые зафиксировали его на полу.       — Вещь, ты цел?!       — Тише, Энид. — Уэнсдей прислушалась, как в часовне заскрипели шестерёнки. Эти шестерёнки запустили механизм, чтобы потолок с ножами начал медленно опускаться на них. — Пагсли!       — Спаси, нас!       Пагсли быстро спустился вниз, заметив печатную машинку Уэнсдей возле самой большой шестерёнки. Вокруг этой шестерёнки были расставлены стопки с книгами.       — Уэнсдей, здесь твоя машинка! — Крикнул юноша.       — Что там? — Громко спросила брюнетка.       — "Чего тут не видно? За друзей обидно.". Я не знаю, что это. Может, книги как-то должны помочь.       — Что там за книги?       — По, Данте, Шелли, Диккенс... — Громко перечислял авторов Пагсли. — Пруст, Толстой..       — Пагсли, скорее, пока я тебя не убила!       — Это сборники томов знаменитых писателей. Видимо, тут не хватает книги.       — Если выживу, то засяду на целый день в спа-салоне! — Кричала Энид, смотря, как ножи всё ближе и ближе к ним.       — Уэллс.. — Всё также перечислял книги Пагсли. — "Клуб нянек"?       — О, сколько их там? — Проговорила Энид.       — Всего 131!       — Блин, это все книги.       Потолок всё был ближе и ближе к ним. Энид тревожно дышала, крича, а Уэнсдей думала насчёт фразы в листке в её печатной машинке.       — "Чего тут не видно?" — Вспомнив, что Пагсли называл Уэллса, она крикнула брату: — Есть там "Человек-невидимка" Уэлсса?       — Ну конечно! — Пагсли быстро побежал к печатной машинке. Тем временем ножи уже разрушили деревянный ящик, на котором они сидели.       Считанные секунды, и ножи пронзят их. Пагсли быстро пишет "Человек-невидимка", пытаясь не совершить ошибок, так как Уэнсдей никогда его не подпускала к её печатной машинке. Написав, потолок остановился: миллиметры разделяли острое лезвие ножа и глаз Энид. Облегчённо выдохнув, девушки наблюдали, как потолок обратно поднимается на место. Пагсли поднялся обратно, освобождая Вещь. В помещении слышались звуки хлопанья в ладоши, но никого не было.       — Кто здесь? — Спросила Уэнсдей.       Очень медленно в помещении начал вырисовываться силуэт: сначала хлопающие ладоши, затем форма Невермора, а в конце появились рыжие волосы и косы, как у Аддамс.       — С днём розыгрышей, Уэнсдей. — С безумной улыбкой проговорила Агнес.       Уэнсдей с крупицей шока смотрела на Демилль, а Энид гневно, со злобой.       — Мой безумный сталкер - девчонка-невидимка, которой тринадцать лет. — Агнес бросила Вещь ключи от замков на их цепях.       — Разрешите представиться. — Рыжеволосая сделала реверанс. — Агнес Демилль, твоя самая верная суперфанатка.       — Но как ты всё это устроила? — Спросил Пагсли. Энид и Уэнсдей тем временем освободились из цепей.       — Мне чуточку помогли давинчи. Я выставила их стрёмные фотки в Снапчат - плюсы невидимости. — Улыбка у неё была безумной, но больше всего привлекало и ужасало её большие глаза. — Я просто подумала: "W... W... W... D?". Что бы сделала Уэнсдей?       — Это моя фраза, мелкая дрянь! — Прокричала Энид, вставая с железного пола.       — Я знала, что тебе понравится мои головоломка, Уэнсдей, привлечёт твоё внимание на кое-кого.       — Нас чуть не придавила фанатеющая по тебе же мини-ты! — Энид посмотрела на Уэнсдей, а затем выпустив когти, проговорила Ангес: — Я тебя сейчас порву.       Уэнсдей быстро среагировала, взявшись за руку Энид, останавливая её.       — Втяни коготки, Барби-ванилька, скажите спасибо за такой романтик. Я давно наблюдаю, как вы ходите вокруг да около. Не за что.       — Это ты чуть не сожгла мой роман в костре.       — Это были лишь для затравочки. — Агнес посмотрела наверх. — А это главное блюдо.       Успокоив Энид, Уэнсдей прошла в сторону лифта, заходя вместе с Синклер. Пагсли хотел отправиться с ними, но Агнес резко взяла его за ухо.       — Иди спускайся по лестнице.       — Я вообще-то устал. — Сказал юноша, держась за больное ухо.       — Их нужно оставить наедине. Или спускаешься по лестнице или остаёшься ночевать здесь.       Пагсли послушно, прихватив с собой Вещь, спустился по длинной лестнице башни. Агнес же хотелось ещё чуть-чуть разозлить Энид: она подошла к лифту, где уже стояли две девушки.       — Есть ли ещё одно местечко?       — Топай по лестнице, мелкая психичка. — Энид со злобой закрыла дверь лифта, запустив механизм, чтобы спуститься вниз.       Энид стояла со скрещенными руками на груди, обижаясь на всю эту ситуацию, что чуть не умерла из-за этой психички размером с пинту. Но всё-таки её радовало одно - поцелуй с Уэнсдей. Только из-за воспоминания мягких губ брюнетки её щеки алели, а сердце учащённо билось в груди.       Внезапно Уэнсдей прижала Синклер к стене лифта, яростно и страстно целуя её в губы. Энид издала болезненный стон, так как ей было больно от настолько мощного удара об стенку лифта спиной, но боль пропала, как она почувствовала на своих губах губы Аддамс.       Руки Аддамс крепко держали её за плечи, не давая выскользнуть, а язык нагло проник в её рот, вызывая волну мурашек по всему телу. Энид обвила руками шею Уэнсдей, углубляя поцелуй, и попыталась ответить на её напор. В голове творился хаос, мысли путались, но одно она знала точно: она хотела, чтобы это никогда не заканчивалось.       Когда воздух в лёгких начал заканчиваться, Уэнсдей неохотно отстранилась, её тёмные глаза горели каким-то новым, незнакомым Энид огнем. Во взгляде читалась не только страсть, но и что-то большее – потребность, желание. Энид затаила дыхание, не зная, чего ожидать дальше.       — Уэнсдей, — С отдышкой проговорила Энид. — Надеюсь, это не какой-то прикол надо мной.       — Если бы это был прикол, Энид, я была бы не против разыгрывать тебя так всегда.       Лифт остановился, двери открылись, но никто из них не сдвинулся с места. Мир за пределами лифта казался далёким и неважным. В этот момент существовали только они двое, связанные поцелуем, потребностью и словами, которые изменили всё.