*
21 августа 2025 г., 17:35
В библиотеке в ранний утренний час не было почти никого. Мы с Чарльзом договорились прийти сюда пораньше и поучиться вместе, но, как водится, зацепились языками и первый час попросту болтали, сидя за столом с раскрытыми книгами.
Разговор крутанулся к Фрэнсису. Вчера он пришел к Джулиану с ужасного похмелья, и Чарльз объяснил мне, что это из-за похода в клуб.
Я вежливо покивал. Природа этих клубов была понятна, я не хотел лишний раз обсуждать чужие предпочтения.
Но Чарльз, казалось, был не против посплетничать.
— Франсуа нам звонил. Ночью, — весело сказал он, пролистывая книгу до содержания. — Камилла взяла трубку и слушала его где-то с час.
— И что он говорил?
— Рассказывал, какие там все грубияны и как он отколотил какого-то байкера бонгом.
Мы посмеялись и ненадолго вернулись к заданиям. В библиотеке уже собирались студенты, становилось душновато.
Чарльз крутил карандаш между пальцами.
— Он тебя не смущает? — вдруг спросил он.
Я был благодарен Чарльзу за то, что он всегда старался сделать так, чтобы я чувствовал себя своим.
— Да нет, — ответил я. — Мы решили вопрос. Я сказал «нет».
Чарльз почему-то хмыкнул. Я понял, что ожидал такой реакции меньше всего.
— А что, я много потерял? — спросил я, стараясь шуткой сгладить невесть откуда повисшую неловкость.
Чарльз помолчал и очень тихо ответил:
— Вроде как нет.
— Вроде как?
— Вроде как.
Разговор потихоньку умирал, и Чарльз заметил, что мне стало не по себе. Тогда он радушно пошутил:
— Забудь. Я слышал, что Фрэнсис заставляет своих ухажеров мыть руки и покупать цветы.
Я улыбнулся.
Чарльз перевернул страницу книги, сделал заметку в тетради своим аккуратным почерком.
— А еще он курит во время секса, — сказал он и, судя по виду, тут же об этом пожалел.
Я был так ошарашен этим заявлением, что задал самый логичный вопрос только спустя минуту или две.
— А откуда ты это?..
— Эй, Камилла! Камилла! — Чарльз будто осознал всю безнадежность своего положения и практически начал орать.
Я повернулся: среди претенциозно черных водолазок замелькал молочного цвета свитер. Камилла заметила брата, а потом и меня, улыбнулась. Она подошла к нам, придерживая край юбки в складку и зажав пару книг под мышкой.
На ней все смотрелось хорошо, хотя бедер у нее было столько же, сколько у Чарльза. Наверное, надень он юбку, выглядел бы точно так же.
— Всем привет, — сказала Камилла.
— А ты помнишь, что мы должны были сейчас пойти, м-м, в оранжерею? — Чарльз спешно запихивал книги в сумку и, кажется, посылал Камилле телепатические сигналы.
Она похлопала глазами.
— Не припомина… Ах да, — поправила она себя, заметив, как Чарльз выпучил глаза. — Точно.
Я решил попытаться еще.
— Так откуда ты знаешь?
— О чем? — Чарльз прикинулся дурачком. Он уже собирался уйти вместе с сестрой.
— О Фрэнсисе.
Камилла навострила уши, замерла вполоборота.
— Да ниоткуда. Люди говорят. — Чарльз опустил глаза.
— Люди?..
— Да. О нем ходит много слухов в колледже. В том числе и такие. Слушай, нам пора. Увидимся.
На выходе из библиотеки Камилла вопросительно подняла брови, а Чарльз устало опустил плечи. Они о чем-то пошептались, Камилла слегка расхохоталась, и Чарльз осуждающе покачал головой.
Я остался в библиотеке и попробовал поучиться, но слова Чарльза все никак не шли у меня из головы.
Мне было трудно поверить, что кто-то стал распускать бы именно этот слух после того, как переспал бы с Фрэнсисом. Я бы поверил, что слухи касались бы его размера или качества секса с ним, но сигареты?.. В этот момент я окончательно понял, что Чарльз меня разыграл.
Мне нужно было провести расследование.
Фрэнсис кормил и без того толстую уличную кошку на ступеньках у парковки. Он уже явно меня заметил, так как успел бросить пару вопросительных взглядов поверх пенсне, но я все топтался рядом и никак не мог подойти.
Как начать этот разговор? «Привет, мне тут сказали, ты куришь, когда трахаешься, это правда?»
Почему мне стало это интересно?
— Если что, я тебя видел, — сжалился Фрэнсис, и я понуро подошел поближе. Кошка тут же убежала под ближайшую машину. — Ну вот.
— Извини, — я потер шею. — Но она не выглядела голодающей.
— Он пушистый, — вступился за животное Фрэнсис. — Я называю его Мистер Миттенс.
— Я думаю, это кошка, — сказал я, ведь существо под машиной было трехцветным.
— Ты пришел поумничать? — улыбнулся Фрэнсис, закуривая.
Я больше не мог смотреть на то, как он поджигал сигарету.
Воображение сразу рисовало мне другую картину. Я представлял, как Фрэнсис, сидя верхом на своем любовнике, точно так же закуривал, а потом затягивался, откидывая голову и не переставая двигаться.
Я готов был побить Чарльза. Ведь теперь мне нужно будет мириться с этой мысленной картиной каждый раз, когда Фрэнсис курит.
А это происходит очень, очень, очень часто.
— Чарльз сказал, ты куришь и во время секса.
— Пардон?.. — спросил Фрэнсис голосом человека, который точно все слышал, но не поверил своим ушам.
Я не знаю, какими силами эти слова вырвались наружу, но делать что-то было уже поздно.
Кончики ушей Фрэнсиса немного покраснели, но в остальном он остался невозмутим.
— Ну и ну, — протянул он задумчиво. — И с чего бы Чарльзу говорить тебе такое.
— Я тоже так подумал и решил, что он просто меня разыграл.
Фрэнсис очень опасно прищурился. Мне это не понравилось.
— Может быть, это и правда, — сухо сказал он. — Но жаль, что Чарльз не уточнил: я курю только тогда, когда мне скучно.
Я открыл рот и закрыл его.
— Когда секс плохой, — припечатал Фрэнсис, и я, не выдержав стыда, промямлил прощание и ушел.
На следующее утро мы с Чарльзом снова сидели в библиотеке. И снова, как водится, болтали о том о сем.
Я решил рассказать ему о вчерашнем. Чарльз пил воду из граненого стакана.
— Фрэнсис поделился, что курит только тогда, когда секс ему не нравится, — сказал я, радуясь очередной сплетне.
Вода в стакане давным-давно закончилась, но Чарльз все еще держал его у губ.
— Когда ему скучно, — пояснил я.
Пауза затягивалась. Чарльз поставил стакан мимо подставки.
— Так и сказал?
— Ну да, — неуверенно ответил я.
Следующие полчаса Чарльз упрямо писал конспекты и не делал новых попыток заговорить.
— Мы можем использовать и Ἐχάρην, когда хотим рассказать о чем-то, что нам понравилось, — объяснял Джулиан тем же днем. — Это аорист от глагола χαίρω. Фрэнсис, попробуйте. Расскажите, что вам, допустим, понравилась еда, используя эту форму.
Прежде чем Фрэнсис заговорил, Чарльз поднял руку.
— Да?
— А как уточнить, что точно понравилось?
Фрэнсис заелозил на своем месте.
— Что вы имеете в виду?
— Допустим, мне сказали, что еда понравилась. Еда, которую я готовил, — сказал Чарльз.
Я мог видеть, как Фрэнсис закатил глаза.
— И я очень старался, — продолжал Чарльз. — Хотя у меня было мало опыта в конкретно этом блюде… То есть, я до этого мало его готовил. Пару раз. Но каждый раз мне говорили, что оно отличное.
— Так, — отозвался Джулиан, который уже немного терял нить повествования.
— И если мне опять скажут, что блюдо отличное, я хотел бы поставить лжеца на место.
Фрэнсис шумно залистал свои конспекты. Я повернулся, чтобы поймать мученический взгляд Камиллы, легкое осуждение со стороны Генри и откровенную скуку в глазах Банни.
— Возможно, через частицу Ἄρα γε, — сказал я, чтобы все это закончилось. — Она выражает уточнение, удивление или недоверие.
