Наруто: Пробуждённая душа

Прошёл месяц. Ритм жизни снова наладился. Роэн вернулся со своего состязания, где стал самым крутым каким-то там Барабаном. Память на глупые названия у меня была очень избирательной. В общем, показал он, у кого там самые крутые мышцы. И вот, расписание стало слишком привычными. Времени свободного было немало — несколько дней на неделе. Отчего в мире без широкого доступа к интернету, мне становилось как-то скучновато. То, к чему привык, вообще почти и не надоедало. И я мог бы просто уделять больше времени обучению. Но в то же время хотелось чего-то такого эдакого. Пришли, значится, в мою голову шальные мысли, что я ведь будущий шиноби, убийца и всё в этом роде. Не сказать, чтобы мне это нравилось — убивать было не в культуре социума из моего прошлого мира, из-за чего я испытывал двоякие чувства на этот счёт. Но, учитывая угрозу этому миру, тех же Акацуки, убийство — самый эффективный способ устранения угрозы. Это легче, и требуемые для этого возможности ниже, чем для захвата в плен. Потому, с ограниченными силами, излишка которых у меня к тому моменту может и не быть, я должен буду использовать любые средства. Нет места морали, когда речь идёт о моём существовании… Ух-х! Какие мрачные мысли. Благо, тогда я от них быстро отошёл, и пришёл к дальнейшим на более позитивной волне. Сейчас же надо бы мне, наверное, поскорее научиться сражаться. Ведь чем раньше начну, тем сильнее стану потом. Вот с этим и обратился, снова, к Хокаге. Не знаю, на какие шиши, но старик сказал, что порешает и этот вопрос. Я же тогда, неделю назад, радостный пошёл домой, предвещая какого-то профи по боевым искусствам, по типу как Роэн — профи по физподготовке. Вот только, придя на закрытый подземный полигон — и такие были в Конохе — моим глазам предстала бабка. Старая такая, с тростью. И что-то мне в ней очень не понравилось. — Эм… Здравствуйте, старейшина-сама? — поприветствовал я бабульку с прищуренными глазами, двумя пучками закрепленных заколкой волос, которые были уже почти полностью седые, в свободных тогах и, как было упомянуто, с палкой. Это была сокомандница Хирузена, Утатане Кохару, а также по совместительству советница-старейшина, и вообще очень уважаемый человек в деревне.  — Хм, — прозвучал сухой, лишенный эмоций хмык. Кохару медленно обвела меня взглядом с ног до головы, оценивая прищуренными глазами, словно овощ на рынке. – Узумаки Наруто. Хирузен много о тебе говорил. Преувеличивал, надо полагать. — О, — мне стало интересно, — и что именно? И почему «преувеличивал»? — О любознательности всё верно, — та бесстрастно кивнула. — Также, верно, о некой непосредственности. Что же до упорства, большого таланта и способности к быстрому обучению. Тебе не хватает тактической выучки и понимания реального боя. Я здесь не для того, чтобы водить хороводы или хвалить за каждый удачный прыжок. Моя задача – оценить твой потенциал и, если он есть, сделать из тебя инструмент, полезный для Конохи. Если же нет – не стоит тратить на тебя ценные ресурсы. — Хмф, — я подавился воздухом. — Инструмент? Тебе следует лучше подбирать термины, когда говоришь со мной. Она мне ещё больше стала не нравиться. Я попытался придавить её взглядом, как мог, но получил лишь широко распахнутые в удивлении глаза. Со старейшиной, видимо, так давно никто не общался. — Инструмент обозначает наличие владельца. Но отношение со мной могут быть только партнёрские. Я ясно изъясняюсь? — немного разжевал свою точку зрения, а то вдруг она не поняла. — …Наглый мальчишка! — уже высоким голосом прокричала старуха, и тут же от неё пыхнуло наполненной злостью чакрой. По моей спине прошли мурашки, но я быстро подавил это чувство. Ведь её чакра была… слаба? Слишком слаба в сравнении с моей. — Тебе оказана великая честь! А ты воротишь нос! Ничего… Сейчас я тебя воспитаю… Та намеревалась сделать шаг с ясными намерениями, как тут на рефлексах отпрыгнула назад из-за выпущенной мною чакры. Воздух тихо зашипел от испускаемой мною энергии. Лишь объём, который сейчас был сосредоточен в моём теле, втрое превосходил все резервы энергии старейшины. Но в моих возможностях было пополнить его ещё больше десятка раз. От излишка усиления чакрой я чувствовал, как шевелятся волосы, как от завихрений синей энергии раздувает одежду. Сердце в миг забило набатом из-за двинувшегося по артериям адреналина. В каждой клетке теле чувствовалось могущество, способное вырваться по моему малейшему желанию. — Воспитаешь? Ты? — я был в лёгком замешательстве: в её чакре не чувствовалось намерения убить. Но в то же время меня обуяла злость от пренебрежения к себе, что проецировалось уже в мою энергию. — Чему может научить искалеченное тремя войнами ископаемое? Хирузен показал, что многому, — подняв руку, я ткнул в старейшину пальцем. — Но ты, сомневаюсь, что способна дать что-то кроме насилия. Кохару хотела было что-то ответить, как дверь в дали полигона с громким ударом открылась, и к нам вдвинулись двое АНБУ. Уже не так быстро. После некоторой отработки Шуншин и усиления восприятия глаз с помощью чакры, теперь я видел их размытые движения. Сферо-зрение же стало ещё острее, при должных усилиях, не отставая от основного восприятия. — Старейшина-сама, Узумаки-сан, — начал один из двух, когда они приблизились. — Нам поступили всплески чакры, с неестественные для вашей деятельности намерениями, — после своего длинного предложения он нас осмотрел и как-то не очень уверено спросил: — Как нам это расценивать? — …Как недоразумение, — ответила Утатане, после того как мы с ней посверлили один одного взглядом. К этому моменту я уже стоял в закрытой позе — сложив руки. — Всё в норме. Можете нас оставить. Снова окинув нас взглядом и поняв, что драки насмерть нет, АНБУ удалились. Тем временем я не переставал удерживать чакру для усиления тела, будучи в любой момент готовым сорваться для чего бы то ни было. Это было намного легче, чем в начале освоения техники, и такое состояние я мог поддерживать, благодаря прошедшим тренировкам, довольно долго. На меня пронзительно зыркнули. — И долго ты так собираешься стоять? — У меня тот же вопрос. Ты здесь «сенсей», потому давай, вываливай свою программу. Раз уж Хокаге не нашёл кого-то лучше, мне придётся работать с тем, что есть. Тему как мы будем один к одному обращаться мы молча похоронили, сойдясь на в меру грубом и вообще не формальном. От бабки послышался возмущённый хмык. Но более орать она не стала, снова перейдя в свой изначальный отстранённый тон. — Моя сила не в эффектных дзюцу или огромном запасе чакры, как у Хирузена — моего партнёра по команде. Или… тебя, — старейшина на секунду замолчала, с недовольством смотря на меня. После же лишь пару раз цыкнула чему-то вспомнившемуся, и продолжила: — Она — в холодном расчете, в умении анализировать ситуацию, находить слабости противника и использовать их с максимальной эффективностью. Шпионаж, диверсии, тихие устранения, выживание в любых условиях – вот поле моей деятельности. Этому я и буду тебя учить, если ты докажешь, что способен усваивать. Что ж, насчёт собственной силы она не соврала. Расчётливость, умение анализировать ситуацию и, полагаю, нахождение в тени более сильного товарища. Мне, наверное, нужно признать некоторое уважение к ней — дожить до таких лет, будучи шиноби, не просто. Она точно не должна быть обделена умом. — Тренировки будут изнуряющими. Я поднял бровь. Это она серьёзно? Или старейшине не дали мои результаты из спортзала? — Ошибки — недопустимы. Лень – наказуема, — она выразительно подняла свою трость. — Эта палка — не для опоры. Она отличный инструмент для вбивания уроков в непонятливые головы. Ты готов? Теперь у меня дёрнулся глаз. — К спаррингу? Или начнём с чего-то более базового. — Ты читал те свитки по базовым стойкам и тактике боя, что выдал Хирузен? — я кивнул. — Тогда перейдём к практической отработке. Детали поправим в процессе. И не спрашивая моего согласия, она двинулась на меня, меньше чем за секунду сокращая до этого разделяющие нас пять метров. Моя нога двинулась в широком развороте, намереваясь снести размывшуюся фигуру. Но Кохару лишь как-то сместив центр тяжести, резко остановилась, мой пропуская удар, и не стала двигаться дальше, предугадав, что я сейчас, воспользовавшись инерцией, пронесу прямо перед её лицом и вторую ногу. В это время я сложил печать, понимая, что не достают, чтобы из второй стопы испустить дыма из чакры — закрывая ей обзор, когда же с помощью первой ноги, что вскоре должна была коснуться земли, влить в поверхность пола побольше чакры, поломать уже невидимую из-за дыма опору для противницы, и тем самым дать себе время разорвать расстояние. Но вместо того, чтобы ожидая, пропустить оба удара, Утатане не медлила и, изогнувшись от линии моей атаки, с размаху влепила мне палкой по хребтине. Даже не успев коснуться земли, я улетел на метра четыре в сторону, преодолев тем самым где-то одну шестую расстояния до стены помещения. Сгруппировавшись в полёте, я, пригнувшись, приземлился на ноги и тут же встал. — Больно, блин, — отметил, рукой потирая спину. Кохару силы, видимо, вообще не жалела. — Боль – лучший учитель, — ровным тоном отозвалась она. Её трость снова была в исходной позиции, словно и не двигалась вовсе. – Ты слишком полагаешься на свою грубую силу и скорость. Забыл о тактике. Твой план с дымом и разрушением опоры был предсказуем и требовал слишком много времени на подготовку. В реальном бою тебя бы уже трижды убили. Давай еще раз. Раздражение начало закипать. Это разве не была тактика? Тактика, которая не сработала – тоже тактика. Предсказуем? Хорошая ведь комбинация… Но спорить времени не было, да и спина неприятно ныла. Ладно, попробуем иначе. Скорость и неожиданность. Я рванул вперед, используя короткий Шуншин, чтобы максимально сократить дистанцию, одновременно складывая печати и создавая перед собой простого Иллюзорного Клона. Расчет был на то, что она среагирует на клона, и ей придётся угадывать, с какой стороны будет удар. В этот момент смогу атаковать её сбоку или снизу. Клон метнулся вперед, но Кохару даже не дернулась в его сторону. Её взгляд оставался прикован ко мне. В тот момент, когда я сместился в сторону для атаки, её трость, казалось бы, лениво качнулась. Мои глаза ту уже не видели, когда я был почти у цели, но зрение души показывает, как палка размывается от скорости, и тут же раздаётся боль в левом плече, из-за которой моя атакующая рука непроизвольно дернулась, а равновесие было потеряно. Трость тут же сменила направление и ткнула меня точно под ребра с другой стороны. Я ухнул и отскочил назад, хватаясь за бок. Мой клон развеялся без следа. — Жалкая попытка, — констатировала Кохару. – Твой клон был нестабилен, чакра в нем колебалась – признак неопытности. Ты слишком явно сместил фокус внимания на свою настоящую атаку. Никогда не выдавай свои намерения так очевидно. И следи за балансом после Шуншина, ты был уязвим целую десятую долю секунды. Этого достаточно. И куда смотрят твои глаза? Смотри на плечо, а не руку. Снова боль, снова унизительный разбор ошибок. Стиснув зубы, приготовился к следующей атаке. На этот раз – не только запутывание, но и уклонение и контратака. Судя по её оценке меня, она много не ожидает. Значит, я могу сыграть на её пренебрежении, выполнив то, что могут лишь шиноби с довольно высоким контролем. Когда она снова двинулась на меня, взмахнув тростью, я не стал атаковать в ответ, а напрягшись, разорвал дистанцию прыжком назад. Часть внимания уходит с усиления тела, и я складываю печать для создания Иллюзорных Клонов, в этот раз аж четверых. Мы тут же устремляемся на противницу, активно проходя сквозь друг друга, чтобы бабка не поняла, где я… Вернее, подумала, что я хочу так её запутать. Тут же два клона рассеиваются. Один заходит ей за спину, когда я иду спереди. Кохару переводит, между нами, мимолётный взгляд, пытаясь определить, и довольно быстро отыскивает меня спереди, более не обращая внимания на клона. Сближение. Принимаю удобное положение для удара. После чего максимально концентрируюсь на клоне. Щелк! Трость ударила по тому месту, где был я настоящий, проходя уже сквозь тут же развоплотившуюся иллюзию. В последний момент мне удалось исполнить Замену без печатей. Я появился в метре за спиной старухи, готовясь нанести удар… но её там уже не было. Глаза не видели, но сферо-зрение чётко показывало мне, как бабка была уже сзади меня, и её палка уже на пути к моей голове. Резкий разворот и взмах руками, и я почти выбиваю убранную в последний момент палку… Опасно. — Какие рефлексы… Неплохое применение Каварими, — впервые за время спарринга в ее голосе проскользнуло что-то похожее на одобрение, но голос тут же сменился привычной сухостью. – Но ты выбрал очевидное место для появления. Сама техника была неожиданной, однако дальнейшее выполнение — слабо. Этим только сопливых чунинов пугать. Снова потерял драгоценные мгновения на подготовку к атаке. Запомни, Узумаки, каждая техника — это не самоцель, а инструмент. Используй его эффективно или не используй вовсе. На это я лишь хмыкнул, после чего мы продолжили спарринг. Тренировку закончили всего спустя час. К тому моменту я был весь разгорячённый, злой, пусть и в синяках, но способный продолжать ещё часами. Старая карга… Старейшина же выдохлась. Потому мы обязались продолжить на следующий день. Часть меня не могла не признать — эта старая кошёлка всё же знала свое дело. И обучение пошло именно в таком ключе. В адресации слова «изнуряющее» она, конечно, изрядно промахнулась. Но мне от этого прям легко не было. Кохару оказалась безжалостным и дотошным инструктором. Первые дни я больше времени проводил, уворачиваясь от её трости или получая ею по рукам, ногам и спине, чем непосредственно сражаясь. Благо хоть по голове не била. Очень часто. Каждый неверный шаг, каждая заминка, каждая потеря концентрации — всё сопровождалось резким, болезненным ударом и сухим комментарием о моей ошибке. Она более не повышала голос, не ругалась и вообще не показывала признаков истеричной бабки во время спаррингов. Её удары и холодный анализ были куда действеннее. «Слишком широкий замах, оставляешь брешь в защите», — тычок под колено. «Позиция неустойчива, тебя легко сбить с ног», — удар по лодыжке. «Отвлекся на шум. В бою это — смерть», — хлесткий удар по затылку. Она заставляла меня часами отрабатывать базовые стойки, передвижения, уклонения, доводя их до автоматизма. Учила не просто блокировать удар, а уводить его, использовать инерцию противника против него самого. Показывала, как одним точным, быстрым движением можно вывести из равновесия или лишить боеспособности оппонента, превосходящего тебя в силе. Мы разбирали тактику боя в разных условиях: в тесном помещении, на открытой местности, в лесу, против одного и нескольких противников. Для этого Кохару привлекала многих АНБУ с разными стилями боя, и некоторых чунинов и джоунинов. Утатане заставляла меня анализировать свои и чужие действия, искать уязвимости, просчитывать ходы наперед. «Шиноби сражается не только телом, но и головой, Узумаки. Голова — то, что позволяет человеку убить даже самое страшное чудовище», — часто повторяла она. Кроме чистого тайдзюцу и тактики, советница давала мне основы выживания, маскировки и скрытности. Как двигаться бесшумно, как использовать тени и укрытия, как читать следы, как запутать преследователя. Кохару объясняла принципы диверсий и шпионажа — как собирать информацию, как проникать на охраняемые объекты, как устанавливать и обезвреживать ловушки и сигнальные печати. Мы не практиковали тихое убийство напрямую, но бабка подробно разбирала теорию — уязвимые точки на теле, самые эффективные и бесшумные методы устранения часовых или целей, как скрыть следы... Не те, что оставляют ботинки, а трупы. Всё это подавалось сухо, прагматично, как набор инструментов для выполнения задачи. «Инструмент» — её любимое слово, как я отмечал позже. Было больно и унизительно постоянно получать этой палкой. Но… Я в принципе привык, пусть раздражение от регулярных побоев оставалось. Однако, лишь толкало двигаться дальше. Потому что, как бы мне ни нравились методы, я видел результат. С каждым днем я двигался быстрее, точнее. Я начал предугадывать атаки старухи, уклоняться от трости всё чаще. Мои собственные движения становились более выверенными, экономными. Я начал понимать, почему нужно двигаться именно так, а не иначе, почему этот удар эффективнее другого. Мастерство росло, и росло оно заметно быстрее, чем во время моих самостоятельных практик или даже с другими инструкторами. Кохару выбивала из меня лишнее, оставляя только чистую, смертоносную эффективность. И злость на старую каргу постепенно смешивалась с неохотным, но неоспоримым уважением к её опыту и знаниям. Она делала из меня не просто сильного бойца, а настоящего убийцу. *** Новые занятия со старейшиной занимали приличный кусок времени, но тем не менее, органично влились в мою жизнь. В самом начале я немного жалел, что шило в жопе сподвигло меня на ту просьбу о новом наставнике. Прошло более года, и от сожалений не осталось и следа. Мне шесть лет. Минуло, казалось, огромное количество времени. Но, погрузившись во все эти дела, уже и не заметил, как всё быстро прошло. Прогресс был всё заметнее, за это время я стал сильнее, намного. Резерв чакры, как заверяли, уже в два с половиной раза превзошёл такой, какой был у Хирузена на пике возможностей. Сейчас у него сильно меньше — просел из-за старости. Но, кроме, вырос контроль. Причём намного больше, чем предполагали считавшие мою прогрессию роста. Контроль не должен расти так быстро, если верить формулам. Тогда исследовавшие это разделились на два лагеря. Одни говорили, что это из-за очень обширной практики и упорства, и всё, в принципе, в пределах нормы, пусть и верхних её границах. Другие, что это какая-то аномалия, и нужно продолжить наблюдение, чтобы изучить всё подробнее. Моё мнение плавало где-то между, ибо был не уверен. Может, это из-за моего перерождения… Как-то с этим связано. Но, с другой стороны, до сих пор не известно точно, за что отвечает потенциал контроля. Так что утверждать что-то однозначно нельзя. Резерв и контроль, именно благодаря умению использовать эти две возможности я продвинулся очень далеко. Первое, что стоит отметить, из-за регулярных тренировок за программами Тораки-сенсея моё тело стало ну очень сильно. Хокаге лишь качал головой, что мне надо как-то познакомиться с его ученицей. Но та всё так же шлялась непонятно, где, оставляя за собой лишь след полных денег игорных заведений, которых она им и проиграла, а также вереницы опустошённых ею же баров. С Роэном виделись всё меньше. От этого было иногда грустно. Он обучил меня очень многому, и мне более не нужны были его наставления, чтобы идти дальше. У меня было много дел, у него тоже было много дел. И так получилось, что наши совместные тренировки вовсе исчезли. Но не время расстраиваться. Идя дальше же… В медицине я прошёл весь курс и лишь недавно начал изучения в сторону генома и совершенствования тела. Мне Кохару дала технику Теневых Клонов, и благодаря им я мог изучать очень большие пласты информации за короткое время. Именно так была преодолена библиотека госпиталя. Но далось мне это с трудом — клоны в большом количестве нагружали разум. И, в отличие от тела, он у меня не был столь стойкий. Но за время, под огромной нагрузкой, стал определённо мощнее. В моих возможностях теперь было лечить своё тело. Причём очень быстро, хотя не сравнимо с некой техникой Божественной Регенерации. Хотя, как отмечал Хирузен, ученица которого владела этой техникой, я ушёл недалеко. Разница лишь в скорости — перелом (который я сам себе сделал, мазохист такой) заживал секунд пятнадцать, когда глубокий разрез — десять. Основная загвоздка в том, что для такой регенерации мне нужно сесть и максимально сосредоточиться на процессе, тогда как Цунаде может использовать технику в бою. Через костыль, правда, в виде техники Силы Сотни, где она сосредотачивает и использует сотню собственных резервов чакры. Увы, Хокаге не знал этой техники, так как это была собственность клана Сенджу — из которого такими знаниями обладает лишь упомянутая Цунаде. Но и я без костыля не обошёлся, он всегда со мной — чакра биджу. Мне иногда забавно наблюдать, как люди оправдываться, когда я сначала нарочито по-тупому спрашиваю, типа, не понимая из учебников, почему моя чакра такая агрессивная для окружающих, а после наблюда как те, пытаются как-то выкрутится из вопроса. Мне ведь всё ещё запрещено рассказывать, что я джинчурики. Тогда как у Хокаге не спрашиваю, ибо вдруг он отменит запрет, или скорректирует, что именно мне рассказывать можно. Всё удовольствие себе же поломаю. Что же до того, что чакра биджу позволяет лечить себя намного эффективнее — несомненный плюс. В последнее время прогресс моих тренировок сильно замедлился. Ну, если не сравнивать относительно других ниндзя. Тело из-за регенерации и больших нагрузок быстро вышло на пик возможностей. При текущих размерах, по крайней мере. Так-то, когда вырасту, стану ещё в несколько раз сильнее. Но чтобы прогрессировать быстрее и качественнее, хорошо посоветовавшись с коллегами, как я теперь называю врачей в госпитале, и проведя несколько экспериментов на трупах — которые мне за несколько посещений морга перестали приносить негативные эмоций, а также всё хорошенько просчитав, я начал использовать медицинские техники для искусственного уплотнения мышц, проведения их на чуть более высокое качество, то же самое для костей, а также развития всего организма, как дыхательной или кровеносной систем, чтобы всё это вообще работало. Но у техники, успехи были пока сомнительные. Вообще техника, это не только выполнение какого-то действия, это ещё и значит «концентрировать в чакре определённые свойства». Для усилия тела, я стоял в центре составленной Хокаге фуин, который таким заинтересовался. Фуин эта сама частично придавала нужны моей энергии нужные свойства, тем самым как бы «смещая» моё сродство вперёд и давая мне при одинаковой концентрации большие возможностей. По простому - усиливала технику. Сосредотачивая свойства по рассредоточенной по телу чакре, тем самым я стимулировал организм к развитию по составленному шаблону. Ну, тому, который составлял с коллегами. Однако, опять же, результаты этого действа были так себе. Вроде что-то заметно, но силовые не сказать чтобы сильно прибавляются. Продолжая о медицине, моего контроля стало достаточно и для лечения других людей. На этой почве мне большие высоты не дались, да и такое лечение ни в какое сравнение не идёт с тем, какое я могу оказать своему телу. Подавление негативных свойств чакры, так сказать, отбирает слишком много процентов загрузки процессора, чтобы я поспевал за развитием других врачей. Возвращаясь к печати и переходя к фуиндзюцу. Можно меня поздравить, всего за полгода практики я стал мастером фуиндзюцу. То есть стал способен к разработке собственных печатей. Пусть пока они не сравнятся с теми, что делает Хирузен. Но он-то самый мощный живой мастер фуин в ближайшем… мире? Тогда как достигнув своего результата, я, наверное, если бы жил в какой-нибудь культиваторке, заставил бы харкаться кровью всех тех стариков, что гордо носят это же звание. Труд и талант — то, что делает человека недосягаемым. Это неверная поговорка вообще-то. В ней забыли упомянуть ещё «куча времени». Пока я был очень даже досягаемый. Пусть и стремительно прогрессировал. Фуин я изучил очень много. Так же, как и отрабатывал создание своих, но это дело шло слишком медленно. Мне хотелось создать что-то на подобии той медицинской печати, что сделал Хирузен. Но мастерства не хватало. Потому ничего не оставалось, как кроме тренировок и создания мелких поделок моего уровня. В моих планах было создать что-то на стыке медицины и фуин для анализа геномов. Но сил сейчас мало. И через год будет мало… И через три… И, возможно, даже через десять… Для этого мне нужно превзойти Хирузена. Причем, неизвестно на сколько. Вроде не прям кратно, если судить по косвенных результатах нескольких исследований, о которых я читал. Но и на такое точно пойдут годы. Особенно хорошо моё развитие прошло на почве боя. Ненормальные показатели силы тела позволяли выдавать огромную эту самую силу, а также скорость и выносливость. Мне было неприятно от того, что развитие СЦЧ замедлилось, как и развитие тела вообще. Но было приятно осознавать собственное могущество, избивая очередного АНБУ в спарринге. Раньше меня удивляло, как какие-то дети очень рано становятся шиноби. В восемь, в пять и даже в три с половиной. Конечно, это было до момента, когда тот врач в больнице не рассказал мне о потенциалах шиноби и их пределах. Потенциал относительно быстро осваивается. С моими охреневшими тренировками, но и соответствующе огромным потенциалом — ушло полтора года. Но сейчас мою силу больше всего ограничивает именно детское тело. Во взрослом я бы точно тянул на каге. Ну, если смотреть с точки зрения тайдзюцу. И это учитывая, что мой опыт боёв не сказать, что очень большой. Сейчас же… Мне довольно часто приходится получать от всяких джоунинов. Они тупо больше, из-за чего мне не всегда удобно дотягиваться до их голов, чтобы стукнуть. Некоторые из них всё ещё способны развивать большую скорость в бою. Общую, а не, например, бега. Из-за большого опыта старшие ниндзя легче, быстрее ориентируются в бою и за счёт этого могут меня побеждать. У меня хорошо с физической мощью, но вот хорошо её использовать — с этим до сих пор проблемы. Здесь ещё проблема во времени, которого я слишком мало провёл в этом теле. Шиноби годами используют чакру, они к этому привыкают. К тому же со временем из-за более длинной жизни они банально управляют телом гораздо лучше. У меня же, не привыкший разум, должен работать гораздо сильнее для выдачи тех же результатов, что чуть ли не кратно проще будут даваться со временем, даже если я буду просто валяться на диване да изредка двигаться следующие лет пять-десять. К этому ещё укрепляющееся со временем сродство накладывается… В общем, стареть надо. Но ладно уж, чего расстраиваться. Это лишь стимул двигаться дальше. Да и если пытаться сохранять темп развития, к последующему времени буду лишь сильнее. Уже сейчас меня радует, что из-за относительно средненького потенциала у Кохару я почти полностью перестал получать от неё палкой по хребтине. Переходя к текущему времени. Было утро. Мне снова стало скучно… Да, не учусь я, видимо, на своих ошибках. Снова хочу получить по чему-то. По башке, например. Ведь прямо сейчас я надвигался к резиденции Хокаге, чтобы он предложил мне что-то интересное. Я хотел отправиться на миссию! Для этого даже придумал хорошую, на мой взгляд, причину. Кохару говорит, что я не тяну на настоящего шиноби (нормальный шиноби по её меркам — это где-то элитный джоунин с десятилетним стажем, который прошёл одну-две войны и имеет некоторый талант в своей стезе). Во время каждого спарринга и мне, и противнику приходится сдерживаться, чтобы мы не поубивали друг друга. И это действительно так. С каждым боем я замечаю всё больше моментов, где чуть я доверни руку, ударом бы снёс партнёру голову; схвати подставившегося противника, и я бы почувствовал, как под моими руками разрывается чужая плоть; коснись ладонью со свойством «зацепа», как при передвижении по деревьям, и моя мощная энергия превратила бы тщедушное тело соперника в кровавое месиво. К счастью или горю, мне пока подобного испытать не приходилось. К горю, как поведывала мне старейшина. Ибо «лишь в настоящем бою ты закалишь горячую кровь», или как-то так. Это было… Всё ещё жутковато, как по мне. Но думаю, что справлюсь. Особенно благодаря опыту работы с трупами в госпитале. Мне ведь важна каждая капля силы. Ну, относительно. Ограничивая себя же от подобных поединков, я думаю, что лишаю себя далеко не одной капли силы. Да и в любом случае, начинать нужно с малого. Не доверят же мне первой миссией устранение… каге страны Воды, например? Вряд ли. Но миссию С-ранга надеюсь выторговать. С такими мыслями и зашёл в резиденцию Хокаге.