Наруто: Пробуждённая душа

Вечер. Сарутоби Хирузен привычно сидя в своём кабинете, перебирал бумаги и курил трубку. Глядя на отчёт об общих делах компании «Г — головоломки», он мог только вздохнуть, и просто отложить его в сторону. После чего он достал один из свитков, и написал указ, чтобы его больше об этой конторе не извещали. — «Кохару-тян проделала хорошую работу», — не мог не отметить он. И действительно, благодаря этой женщине, его подопечный смог обзавестись немалыми ресурсами без особого вреда для себя или окружающих. Хирузен был слишком скромен, чтобы признать и свою немалую роль в том, что отвечал Наруто на многие вопросы касательно политики, внутренних дел страны, а также помогал составлять некоторые стратегии. — «Вот только насчёт законных методов»… — здесь старик мог лишь качать головой. Как Хокаге, он, типа, должен был смотреть за порядком в стране… Ну, вернее, хотя бы в своём Селении. Вот со вторым Хирузен, в принципе, с натяжкой справлялся. А вот как так докатилось до того, что он начал чуть ли не пособничать Наруто в его сомнительном деле на территории страны Огня, было понятно мало. Хотя нет, ложь… Сарутоби понимал, что иногда слишком мягок. По этому и пошёл на поводу. Вот только поделать с этим ничего не мог. Всё ведь началось с того безобидного предложения, что Наруто нужно быть более ответственным и начать привыкать к самостоятельной жизни. Это, казалось, обычная практика для такого возраста, что-то само собой разумеющееся. И, конечно же, никто бы просто ребёнка в пустой дом без предварительного обучения, как стирать-готовить-убирать, не стал отправлять. Но, видимо, пусть и не показывая, его подопечный это принял слишком всерьёз. И по результату этой серьёзности хорошо погудел в столице и арендовал особняк. Зачем последнее, Сарутоби было тоже непонятно. Ведь по его меркам, дом со стенами — уже хорошо. Родители Хирузена вообще в палатках жили, и им было комфортно. В такую квартирку, как у Наруто, он бы и детей Даймьё заселил, и самого правителя в придачу. Почему бы и нет? Стены ровные с качественной отделкой, вредителей нет, полы не скрипят, горячая вода с газом есть. Всё нормально же. А получилось, что из-за вида на какие-то там трубы, Наруто был резко против там жить... Впрочем, уже и неважно. С того момента прошло уже немало времени. И, к сожалению старика, Наруто был меньшей из его, так сказать, «проблем». Увы, Хирузен был Хокаге, и в деревне, которой он правил, много что происходило. Немногим после начала учебного года в академии, в Конохе вскрыли шпиона Тумана — Кохината Мукаи. Тот до этого казался Хирузену верным шиноби, пусть тот и был иногда безответственной пьяницей. Он также был бастардом Хьюга, а также довольно сильным и известным ниндзя Конохи, пусть и, опять же, бывали случаи, когда ему поручали миссию, но он не мог на неё пойти из-за чрезмерного опьянения. Данзо раскрыл эту связь шиноби Листа с Туманом и убил того руками двух Учих — Итачи и Шисуи. Такие методы его «соперника» не нравились Хирузену. Он пытался видеть в людях лучшее, особенно в тех, с кем долго работал, и в тех, кто долго хорошо (пусть не всегда) выполнял свои обязательства и заботился о Конохе. И лишь какое-то чувство на переферии и останавливало Сарутоби от того, чтобы выражать это неодобрение лишь словесно. После этого инцидента состав АНБУ пополнился самым молодым за всю историю членом. Учиха Итачи, кажется, не уступал в потенциале своему родственнику — Шисуи. Что ещё не нравилось Хирузену, так это поползновения Данзо к клану Учиха, пусть и, казалось, несущие пользу деревне. Учих вытеснили жить за пределами деревни, подозревая в контроле Девятихвостого. Биджу точно контролировал Учиха, но был ли он верен клану — было неизвестно. Данзо был одним из тех, кто был за выражение такого недоверия клану. Что со временем выливалось во всё худшее отношение. Об этом, сетуя на свою пассивность, Хирузен мог лишь жалеть. Ведь за года, в конечном итоге это привело к тому, что стало известно о готовящемся перевороте Учих. Сарутоби пытался решить дело миром, но получалось слабо. Данзо тогда смог уговорить Итачи шпионить для них — старейшин и Хокаге, о делах клана. Хирузен желал это использовать для более гладкого разрешения конфликта, но другие старейшины не были столь миролюбивы, тогда как Данзо выражал презрение таким его действиям, говоря, что правитель не должен быть всё всем позволяющей тряпкой, а также, что на подобную дерзость (готовящийся переворот) нужно ответить соответственно. Тогда решение, кажется, нашлось само. Не лучшее… Но всё же. Учиха Шисуи раскрыл перед Хокаге и советниками способность своего Мангекьё Шарингана к глубинному изменению приоритетов личности. А также раскрыл свой план — с помощью его глаз удалось бы переписать разум главы Учиха так, что тот бы сам поверил, что переворот — плохая идея, и всячески препятствовал бы этому начинанию изнутри клана! Хирузену, как всегда, не нравилось такое, пусть частичное, убийство личности. Но эта жертва была допустима для сохранения сотен, а возможно, тысяч жизней, что могли бы угаснуть, случись переворот. Тогда Хирузен согласился с этим планом и приказал Шисуи действовать. Это, судя по его реакциям, не понравилось Данзо. Он будто был за эскалацию конфликта, который мог нанести чудовищный удар по Листу. Недавно же труп Шисуи нашли в реке… Отчего Хирузен не мог не испытывать тёмных чувств. Возможно, лишь возможно, думал Хирузен, кое-кто взял на себя слишком много. Возможно, он не понимает, что его действия могут привести Коноху — тысячи людей, а возможно, гораздо больше, к гибели. Ведь после революции Селение ослабнет, что может привести к очередной войне. Но без веских доказательств нельзя было судить… Был шанс, что это Шисуи провалил свой план, и его убили свои же... Но интуиция говорила старику о другом. Впрочем, сейчас Сарутоби оставалось лишь продолжить свою политику примирения, чтобы не привести к худшему. За раздумьями Хирузен не заметил, как стемнело. «!» — А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!! Внезапная, как понос, волна очень мощной и злой чакры, заставила старика чуть ли не выпрыгнуть из кресла. После чего на всю Коноху огласил душераздирающий крик. — «Н-Наруто?!» — сам себе не поверил Сарутоби, безошибочно узнав чакру и подойдя к окну. — Ты, старое отродье! Я тебе, с**а, все кишки на ё****й флаг намотаю, пока ты не завоешь, как шакал! — раздавался голос подопечного Хирузена из-за окна. *Бум* — отзвучал глухой взрыв, отчего даже резиденцию Хокаге немного тряхнуло. — Думаешь, твой сраный клон меня н****т? Да я твою ветреную жопу в мясорубку засуну, пока в фарш не перемелю! После чего скормлю таким же, как ты, собакам рахитиным! «!!» Ещё более сильная волна чакры прокатилась по Селению, из-за чего в резеденции Хокаге аж задрожали окна. — Найду, б***ь! Засуну в печь, после чего смою прах в парашу! И п****ц тебе, Кохару-у! Проводив взглядом быстро удалившегося куда-то вдаль блондина, Хокаге лишь прикрыл глаза. — «Так вот что она тогда имела в виду, когда говорила, что переведёт тренировки Наруто на новый уровень», — кивнув сам себе, Сарутоби обратно уселся в своё кресло. — «Что ж, старая подруга. Это было твоё решение, и разбираться с этим тебе самой». После чего старик просто, будто ничего не видел и не слышал, продолжил разбирать бумаги, которые остались. ***Интерлюдия. Утатане Кохару. Немногим ранее*** Поздний вечер окутывал Коноху мягким покрывалом тишины. В скромной комнате некой «старой карги» горел одинокий светильник. Неровный свет выхватывал из полумрака сосредоточенное лицо старейшины и блеск тонких игл-сенбонов, которые она методично раскладывала на низком столике. Каждый сенбон она внимательно осматривала, проверяя баланс и остроту, после чего аккуратно смазывала его кончик вязкой, почти чёрной жидкостью из небольшой керамической склянки. Мысли её, в последнее время, часто вращались вокруг одной фигуры – Узумаки Наруто. Мальчишка. Сгусток противоречий. Наглость, граничащая с дерзостью, и ум, острый, как лезвие куная. Самоуверенность и поразительная, почти пугающая способность к обучению. Хирузен, её старый друг и вечный оппонент в вопросах воспитания и политики, видел в нём какое-то мессианское предназначение, отблеск Воли Огня его родителей. Кохару же, привыкшая смотреть на мир без розовых очков, видела прежде всего… потенциал. Огромный, необработанный, как алмаз, найденный в грязи. Потенциал, который мог стать либо величайшим достоянием Конохи, либо её погибелью, если не придать ему правильную огранку. Она предпочитала думать о нём как об инструменте. Возможно, самом совершенном инструменте, который когда-либо попадал ей в руки. Но инструменту нужна рука мастера, чтобы он служил своей цели, а не калечил всё вокруг. В этом была её цель и мотив. Она, как старейшина и та, которой Тобирама-сенсей поручил оберегать Коноху, не могла пройти мимо предложения Хирузена стать наставницей джинчурики. Это было бы безответственно, слабо и опасно для Листа в будущем. Ведь не согласись она, Узумаки мог попасть в другие, возможно, плохие руки. Его недавняя авантюра с головоломками вызвала у Кохару сложную смесь эмоций. С одной стороны, откровенное пренебрежение правилами, использование подставных лиц, манипуляции – всё это не могло не вызвать её неодобрения как старейшины, и блюстительницы порядка. С другой… она не могла не оценить блестящее применение тех принципов, которым она его учила. Анализ рынка, выявление потребностей (пусть и искусственно созданных), использование слабостей (жадность, азарт), масштабирование с помощью теневых клонов, просчитанный риск и своевременный выход из игры с максимальной выгодой. Это была почти идеальная диверсионная операция, только перенесенная в мирную экономику. Мальчишка не только усвоил её уроки по тактике и стратегии – он творчески их переосмыслил и применил в совершенно неожиданной сфере. Это говорило о гибкости ума, о способности мыслить нестандартно. Качества, бесценные для шиноби её профиля. Хирузен, конечно, сокрушался о «сомнительных методах», но Кохару видела в этом ещё и доказательство того, что её уроки не прошли даром. Однако успехи в интеллектуальных играх и даже в контролируемых спаррингах не гарантировали выживаемости в реальном мире. Мире, где враг не будет следовать правилам, где атака может прийти с любой стороны, в любой момент. Наруто был силён физически, его контроль чакры рос с поразительной скоростью, его разум был остр. Но ему не хватало… звериного чутья. Инстинктов, отточенных до блеска, реакции, опережающей мысль. Он знал, что такое анализ, расчёт. Но иногда на это просто нет времени. Хирузен беспокоился о его «душе», о «человечности». Кохару понимала это беспокойство. Она и сама не хотела бы видеть рядом с собой бездушную машину для убийств, что бы об её предпочтениях ни думали другие шиноби. Но она также знала, что излишняя мягкотелость, нерешительность, неспособность действовать жёстко и быстро в критической ситуации – это прямая дорога на кладбище шиноби. Сначала – выживание, потом – философия. Таков был её принцип. Именно поэтому она решилась на этот… урок. Сенбоны, смазанные специально приготовленным составом. Не смертельным, нет. Кохару не была безрассудной. Но вызывающим достаточно боли, чтобы выбить из мальчишки из него всю его напускную невозмутимость, всю его уверенность в контроле над ситуацией. Боль – отличный учитель, самый быстрый и самый доходчивый. Она заставит его тело запомнить, что опасность может прийти оттуда, откуда не ждешь. Что нельзя расслабляться ни на секунду. Что мир – не безопасная тренировочная площадка. Кохару представила его реакцию. Ярость, конечно. Возможно, поток отборных ругательств, которым он славился в моменты раздражения. Попытка догнать, отомстить. Всё это было предсказуемо. И даже полезно. Ярость можно было направить в нужное русло, превратить в топливо для роста. Важно было не дать ей захлестнуть его, а научить контролировать этот огонь. Клон Кохару был готов. Маршрут отхода продуман. Риск, конечно, был. Хирузен мог узнать и быть крайне недоволен. Но в таких серьёзных вопросах Утатане привыкла действовать исходя из необходимости, а не из опасений перед чужим мнением, даже если это мнение Хокаге. Она несёт ответственность за то, чтобы этот «инструмент» был не только мощным, но и надёжным. И если для этого нужно было применить немного… неортодоксальные методы, она была готова. Завтра Узумаки Наруто получит очень важный урок. Который, возможно, однажды спасёт ему жизнь. А если он сломается от такой «мелочи»… что ж, значит, Хирузен ошибался в его потенциале. И лучше узнать об этом сейчас. Кохару закончила с последним сенбоном. В её глазах не было ни злости, ни садизма. Лишь холодный расчёт и твёрдая уверенность в правильности своих действий. Она не наслаждалась чужой болью. А просто делала свою работу. Затачивала инструмент. *** Крадясь на дальнем расстоянии, Теневой Клон Кохару преследовал свою жертву. У Узумаки была чудовищная способность к сенсорике на близких расстояниях и крайне хорошая на средних, но это не означало, что он всеведущ. Это далеко не так, у каждого есть слабости, к каждому можно найти свой подход. Сидя на одной из высоток, Кохару наконец дождалась, когда Наруто придёт в неподвижное состояние. Он зашёл в какую-то забегаловку со столами под навесом. Видна только вся нижняя часть тела. Подходящий обзор. Она достала сенбон, после чего начала формировать вокруг него чакру стихии Воздуха. Мимолётная концентрация, после чего снаряд устремляется на огромной скорости, чтобы аж наполовину войти в правую ягодицу. «!» — А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!! Миссия почти завершена. Теперь осталось только дождаться подобрать хороший момент для развеивания, чтобы после оригинал, находящееся за пределами Конохи, отправила Хокаге письмо: Утатане собирается посетить одно тайное место (указывать местоположения которого, в письме нельзя), поэтому её не будет в Деревне Листа примерно неделю. Пока же можно направить гнев Узумаки в нужное направление, то есть на Кохару. Ну и возможно, совсем чуть-чуть поиздеваться, рассказав, что именно это был за яд, и поучив, что нужно быть осторожнее. ***От лица Узумаки Наруто*** — «Ух-х-х… б**, тварь костлявая»… — мысленно клял я Кохару, шкандыбая в сторону своего дома, параллельно пытаясь рукой на заднице, с помощью чакры, вывести яд. — «Будто местная богиня из сказок, Аматерасу, на жопу плюнула»… Из-за выброса адреналина я перестал чувствовать боль сразу после того, как та появилась, и сразу после её об вызывающим боль яде, слов ринулся на Кохару. Очень жаль, что это был клон, который сразу развеялся, когда мой кулак должен был снести башню этой холодной змее. Увы, и после, ощутив сенсорикой, наверное, вообще всю деревню, мне так и не удалось найти её чакру. Лист слишком людный, чтобы удалось разобрать её сигнатуру на дальнем расстоянии, поэтому я минут пять мотался по Селению, пока боль снова не дала о себе знать. Карга, похоже, всё предусмотрела и, изменив свою сигнатуру, где-то спряталась, из-за чего мне не удастся её найти, даже если буду хорошо стараться. Но ничего, Земля круглая, а Коноха не такая уж и большая. Не сегодня, так через месяц пересечёмся… Во время моих поисков бабки, ко мне неоднократно подруливали чунины и джоунины и спрашивали, всё ли нормально. Слабо помню, как, скорее всего, не очень цензурно, я говорил, что, мол, да, лучше быть не может, и просил не мешать в поисках одного нехорошего человека. Сейчас же, используя верх мастерства в манипулировании формами энергии, а также на голой воле проецируя по всему телу только что придуманную технику ирьёниндзюцу, я заставлял вторую технику собирать яд, который за время разошёлся по кровеносной системе, обратно в место попадания, тогда как первой окончательно извлекал из тела. — «Надо было суитону научиться»… — причитал, что слабо знаком со стихийными дзюцу Воды, как и, собственно, с другими стихийными дзюцу. С Водой вывести эту дрянь из тела было бы легче. Со схожими мыслями пройдя ещё метров двести, мне наконец удалось полностью избавиться от яда. После уже нормально, верхними путями, двинулся домой. Так о чём же я думал в той кафешке? Об Учиха. Они сейчас были на слуху из-за смерти своего гения. Шисуи казался таким хорошим парнем, пусть иногда и падлой. Жаль его. Эта вся заварушка, которая даже не видна обывателю, но она есть. Переворот. Я мог в это вмешаться, по идее, что-то изменить. Правда, уже немного поздно, конечно. Вмешиваться лучше было бы с живым Шисуи. Тогда возможностей было бы побольше. Вот только надо ли оно мне? Обдумывая сомнительные выгоды в виде, допустим, укрепления Конохи в долгосрочной перспективе из-за клана с сильными генами; возможно, что сомнительно, лояльности Учиха; а также, что главное, вменяемого Саске, который, возможно, мог бы вырасти в крайне сильного шиноби, который мог бы помочь мне в столкновении с Ооцуцуки… Я говорил, что перспективы сомнительные? В них каждый пункт такой. Минусы, которые последовали за моей помощью в разрешении переворота, это… Заявление о себе и вражда с Данзо, если я правильно помню, что это он очень хотел укоротить всех Учиха на голову. Но дальше ещё хуже: заявление о себе для Обито, того чёрта в маске, который сражался с батяней моего тела, угробил мою мать, ещё многих людей и меня чуть-ли не заодно. А батяня, между прочим, был далеко не самым слабым Каге. Ещё и Куро Зецу где-то там есть, чёрная жижа из хентайных мультиков, которая вроде дофига умная и вроде дофига манипулятор. Из-за всего этого лезть в дело переворота, кажется извращённым способом самоубийства. Об заявлении о себе. Это я имею в виду показать, что могу представлять угрозу. Эти мои действия с выплёскиванием чакры в деревне, и прыжками по ней же, эту угрозу показывают мало. Наличие прорвы чакры ещё не показатель, что я могу ею пользоваться. Шуншин тоже не показатель. Да и не кидался я вообще техниками даже B-ранга, так что переживать, скорее всего, незачем. Возвращаясь к Учиха. Даже если вообще выключу мозги и решу сунуться в это дело. Как мне разрешить это дело с переворотом? Чтобы, значит, и Учихи остались живы, и остальные люди в Селении тоже. Можно было бы найти неопровержимые доказательства того, что Учихами манипулирует третья сторона (Обито), и что именно этот манипулятор стоит за атакой Девятихвостого и нагнетанием обстановки. Ну, если такие доказательства вообще есть. И это потребует от меня невероятных шпионских навыков, аналитических способностей, возможно, помощи очень доверенных лиц по типу верных лично мне АНБУ (таких, которых у меня как раз нет). Нужно будет найти следы Обито, его мотивы, его связь с событиями прошлого… Возможно, некоторые жители Конохи считают меня слишком самоуверенным. Но я так вроде не считаю. Ибо я, конечно, крут как варёное яйцо, но на таком деле процентов эдак девяносто девять, что где-то проколюсь, из-за чего меня могут убить. Да и даже если всё удастся, Обито, скорее всего, узнает о моём расследовании и попытается устранить. Тогда как сами доказательства, могут счесть неубедительными. Из-за чего я могу просто подвергнуть себя очень серьёзному риску, ничего положительного для себя не приобретя. Ещё вариант, пусть и не ещё более безумный предыдущего, раскрыть своё попаданчество главе Учиха. Гендзюцу — это не только об иллюзиях. Это ещё и внушения, гипноз, принуждение выдавать правдивую субъективную информацию. И, значит, я мог бы такой подойти к Фугаку, и попросить заставить себя с помощью Шарингана рассказать всё, что знаю об Обито. Потом предоставить эту информацию для верхушки Конохи под техникой Яманака (или наоборот, последовательность не важна особо). Это могло бы сместить фокус гнева и недоверия с Учих на общего врага. Но вот снова, всё это сомнительно. Начиная с того момента, что я считаю Учих неадекватными, и при постановке такой просьбы меня либо грохнут, либо запакуют и отправят в дурку лечиться. Всё же джинчурики Узумаки — сегодня редкость, и, если тот дурачёк, это ещё не повод его убивать. Также можно было бы быть типа посредником между Учиха и интересами Селения, чтобы свести их к компромиссу. Допустим, для Учих — больше прав, уважения, снятие подозрений, для деревни — гарантии лояльности, отказ от переворота, если говорить в очень общем смысле. Но для этого нужна репутация, сила и офигеть какие дипломатические навыки. Да и этим Хокаге, наверное, уже занимается, или когда узнает о перевороте начнёт, исходя из его характера, почти точно займётся. И если даже старик не справится, куда уж мне лезть. Последний вариант — тоже сомнительный, как можно понять: убить Данзо и Фугаку, как вроде главных эскалаторов конфликта, и накидать следов, ведущих к третьей, неизвестной стороне. А дальше будь что будет. Это может как устранить конфликт и объединить стороны для устранения угрозы непонятно кого, так диаметрально противоположно — ускорить переворот. И это ещё не поднимался вопрос, как убить сразу двух сильных и значимых в Селении шиноби. Хотя на самом деле это не самая большая проблема. Но учитывая ещё, что это нужно провернуть так, чтобы стороны не подумали друг на друга, а также и ещё так, чтобы подозрения не пали на меня. Это уже проблема потяжелее. Подводя итоги, мне в это дерьмо с переворотом, лучше вообще не лезть. Людей, конечно, жалко, но себя мне жалко больше. Таким образом, придя в свой особнячок, я окончательно решил судьбу Учих. Саске же… Если он мне вообще будет нужен, так уж и быть, оплачу психиатра. Благо, контакт есть. Сейчас, снова же, пора сосредоточиться на собственных делах. Фуиндзюцу, ирьёниндзюцу, подучить немного стихийные дзюцу. Нужно ещё Страшную Месть для Кохару организовать. Так и занялся своими делами. Так дни снова двинулись вперёд. Старая кошёлка вернулась только через неделю. Но когда я зеркально, как поступила она, всадил в неё сенбон с ядом собственной разработки, та лишь сказала, что это неоригинально, и что я могу лучше, после чего развеялась. Это был клон, как понятно. После этого, с периодичностью в несколько дней, она возвращалась, после чего подвергалась нападкам с моей стороны. Кохару была права, что я могу лучше, и мне действительно приходилось придумывать тактику всё изощерённее. Как же жаль, что каждый раз она отправляла клона, когда сама, похоже, вообще переехала из Конохи. Что ещё хуже, эти самые клоны начали и сами лезть ко мне, каждый раз с разным ядом, ещё несколько раз заставляя меня испытывать схожие и очень болючие ощущения. Неделю не мог спать. Даже перенос спальни в коридор без окон ей не мешал. Она залезала ко мне в дом, потому что меня нельзя было достать с дальнего расстояния, и всё равно всаживала в моё бедное спящее тельце эти грёбанные иглы. Лишь через месяц мне удалось полностью адаптироваться. В этом, как мне думалось, немало помогло моё сферо-зрение души. Ибо, вроде, основываясь именно на нём, и, наверное, в меньшей мере на других чувствах, мой разум теперь ещё лучше, круглосуточно мониторил опасности для меня. К концу означенного периода, заметив за собой эти способности, я даже рискнул спать под окнами. И каково же было моё удивление, когда мне удалось, пусть со второй попытки, поймать рукой сенбон Кохару, и лишь после этого проснуться. После этого же случая нападки со стороны старейшины пошли на спад. Те просто утратили смысл, так как каждая попытка заканчивалась просто развеянным клоном. У меня со временем даже появилось некое чувство благодарности к старухе, что выработала у меня очень полезные рефлексы. Тогда, ещё через месяц, когда я больше не был замученным и раздражённым, она пошла на мировую. Ибо для неё посылать клонов, которых я ещё и развеиваю, сложно. А ведь, помимо этого, она старейшина, и у неё есть обязательства в деревне, и всё такое. Кохару же тогда и пояснила свой мотив, что, мол, у меня нужно было выработать рефлексы шиноби, для моей же безопасности на протяжении всей моей дальнейшей жизни. Я согласился её более не преследовать, во что она, кажется, окончательно поверила только ещё через пару месяцев. Наши добрые отношения, когда мы пытаемся воткнуть что-нибудь поядовитее в друг друга, продолжились на спаррингах. Тогда как в нерабочее время это сохранилось только в мою сторону, для окончательного закрепления рефлексов. Время снова понеслось привычно. Кохару, как я полагал, притупливала свою осторожность… И я только этого и ждал… Месть — блюдо, которое подают холодным. Через десять месяцев она пожалеет, что родилась на свет…