Наруто: Пробуждённая душа

***От третьего лица*** Зелень полнилась жизнью на большом поле, расположенном посреди густого леса. На полигоне, отдалённом от стен деревни Листа, сейчас находился лишь юноша, на вид двенадцати лет. Сидя на каменном возвышении, он, запустив пальцы в блондинистые непослушные волосы, смотрел синими глазами в такое же синее, чистое небо. На нём был надет обычный чёрный комбинезон, не сковывающий движений, тогда как под рукавами находились два маленьких наруча с фуин. За его спиной же были закреплены ножны с торчащей из них рукоятью танто. Это был Узумаки Наруто. Мир вокруг жил, наполненный шелестом и редкими звуками животных из леса. Однако идиллия с природой продлилась недолго. Парня отвлекли две фигуры, появившиеся в вихре листьев. Первым был ирьёнин в белой форме с довольным лицом. Второй – высокий, сутулый мужчина с серебряными, торчащими во все стороны волосами, сейчас почему-то влажными, в форме джоунина и с маской, скрывающей пол-лица, а также спущенной на левый глаз повязкой шиноби. Единственный видимый глаз смотрел лениво и даже слегка раздражённо. Это был Хатаке Какаши. Юноша в ответ на появление, встал с камня, и проходя ближе, заметил: — Без опозданий, Хатаке-сан. Видимо, репутация о вас была неправдива. — Ага, — недовольно подтвердил названный и покосился на врача. — Да, как же отлично, что всё так хорошо получилось, — жизнерадостно подтвердил ирьёнин. Тот, к слову, лишь несколько минут назад выгнал Какаши из горячих источников, где серебряноволосый решил отдохнуть во время своей миссии. Та была назначена Хокаге, и её суть была в проведении тренировочного спарринга с кем-то там. — На том всё готово. Знаете, где меня искать, если понадоблюсь. Удачки обоим, — махнул снова медик и скрылся в лесу в технике Шуншина. — Ну что ж, — Какаши достал из подсумка свою любимую оранжевую книжечку. Icha Icha Violence, очередной том, по мнению некоторых, Великого цикла, за авторством Джирайи. После чего лениво сказал: — Хирузен-сама попросил с тобой изобразить что-то наподобие боя. Не сдерживайся. Можешь начинать. И помахал рукой, эдак призывая что-то там пытаться сделать, пока важный ниндзя занят своим делом. — Хмф, — юноше явно не понравилось такое пренебрежение, после чего он проговорил: — Если я не буду сдерживаться, тебе и десять ирьёнинов собрать не смогут. Прячь эту… Литературу, в общем, и изобрази на лице хотя бы немного серьёзности. — М? — глаз Какаши оторвался от страницы. — Чем это книжка не понравилась? Ты ж, поди, не читал её. Да и громкие слова для такого мальца, как ты. Всё, не отвлекай. И уткнулся в книжку дальше. У парня дёрнулся глаз. Он посмотрел в небо, после чего вернул взгляд к мужчине, и вздохнул. — С твоим соперником определённо было приятнее общаться. Он, в отличие от тебя, слышал об уважении. — Знаком с Гаем? — Какаши снова заинтересовался, оторвав глаз от книги. — Да. Слышал от него, что вы типа на равных, как шиноби. Вот и проверю это на деле. А то в свете слухов, что ты давно отошёл от дел, мне не верится. Поди, закостенел? — Ты очень много болтаешь, — от колкости блондина, взгляд Какаши снова стал недовольным. — Такие, как ты, только это и могут. Когда сами из себя представляют лишь ничтожество. Мне здесь до вечера ждать? От юноши снова послышался хмык. — Нет. Всё закончится быстрее, чем за десять минут, — ответил он и сложил руки в закрытую позу, ожидая. — А теперь поднимай повязку и, если можешь, активируй Мангекё. Какаши уже было хотел сказать что-то поязвительнее, как мир для него будто замер. От представленного ему ранее как Узумаки Наруто, повеяло невидимым чувством холода, заставившим сердце Какаши сжаться от страха прошлого. Всё, чтобы сразу после от блондина повеяло чудовищно мощной, заставившей воздух завыть и окрашиваться в тёмно-синий, чакрой. Действуя по наитию, Хатаке не отдал себе отчёта, как Шуншином разорвал расстояние, оказавшись на краю полигона, а после поднял повязку, и в его открывшемся глазу завертелся узор Мангекё, дабы немедля наложить на парня гендзюцу. Всё заняло гораздо меньше секунды. — Кушина-сама… — лишь после, с оцепенением смог из себя выдавить Какаши, с тяжелым дыханием смотря на противника. Всё, чтобы сразу после прикрыть рукой свой глаз с доудзюцу. Активация Небесного Глаза далась с большой нагрузкой и болью, отчего Хатаке решил дальше пользоваться лишь простым Шаринганом. Эта чакра... эта мощь... Она была известна мужчине. — М-н-р… — Узумаки поморщился, после чего с грохотом из него вырвался ещё более мощный импульс чакры, что заставил почву вокруг него покрыться глубокими трещинами. — Обычный паралич. И что тебе сделала эта женщина? Отвечать Хатаке не стал, а лишь резко выхватил дымовую печать, и кинул себе под ноги. Для того, чтобы резко вырваться уже из дымовой завесы в сторону. Тем временем юноша, сосредоточив немного больше чакры в глазах, из-за чего те начали сиять синим, после чего взялся правой рукой за рукоять танто. — Этим я пользуюсь всего два года. Посмотрим, чего достиг, — проговорил тот, и обнажив клинок, сразу же столкнулся с кунаем Какаши, приблизившегося слева. Тут же раздались несколько звуков столкновения металла, что закончилось для Хатаке мощным ударом в живот, от которого тот сразу улетел на десяток метров в сторону. — Слабо, — отметил Узумаки, прежде чем ринуться за противником. Сближение, и противники уже сражаются двумя кунаями со стороны серебряноволосого и танто с кунаем от блондина. Несмотря на Шаринган, Какаши еле поспевал за движениями оказавшегося гораздо более быстрым, чем он, противником. В ходе стычки он не смог оставить и единой засечки, когда сам был уже весь изрезан казавшимся даже небрежным противником. Прошло только десять секунд, как мощный удар кулака, в котором был зажат танто, пришёлся в грудь Какаши, снова отправляя того в полёт. — Нет, это никуда не годится, — раздалось безразличным голосом от Узумаки. Когда Какаши приземлился, он было уже хотел снова ринуться вперёд, но разрастающаяся на жилете печать заставила его чуть задержать взгляд. Когда же мужчина поднял голову, он увидел буквально выходящего прямо из Узумаки его же Теневого Клона, что просто упал на колени спиной к парню, и немного наклонился вперёд. — Знаешь, в своё время мне дали изучить одну сложную, но многофункциональную технику. Какаши решил посмотреть, что будет дальше, не двигаясь с места. — Это её применение простое, но, думаю, гениальное, — Узумаки занёс танто, тогда как клон ударил руками вместе, складывая ручную печать. Хатаке, исходя из действий противника, быстро сообразил, какого рода может быть техника, и сразу попытался сорвать с себя жилет. Но оказалось, что разросшаяся печать намертво вцепилась именно в его тело. Миг, и с шумом пространство замещается, меняя местами и даже позами клона и Какаши. И немедля лезвие танто со свистом, утонувшим в гудении мощнейшего источника чакры, проходит сквозь шею. Голова падает, а из тела вырывается целый фонтан крови, который начинает заливать землю впереди. Парень безжалостно сталкивает обезглавленное тело на землю, после чего поворачивает свою голову в сторону кустов. Те вздрагивают. Тут же «труп» развеивается дымом, показывая, что это был всего лишь клон. Теневик Узумаки, стоявший до этого на коленях, вдали просто и беззвучно разошёлся синим маревом, исчезая. — Насмотрелся? Я заметил, что это всего лишь твой клон. Выходи, Какаши. «Техника на основе Замены… Но и чем-то схожа с Хирайшин»… — мелькнуло в голове Хатаке, и он вышел из зарослей, так же с поднятой повязкой и активированным Шаринганом. Он шёл медленно, потому мог рассмотреть, как блондин отпустил из левой руки кунай, после чего та засветилась золотым светом. Тут же парень направил руку на выходящего, чтобы из неё на невероятной скорости вырвалась толстая, со звеньями больше полуметра в диаметре, цепь. Удалившаяся на около сотню метров, она, повернув за начавшим убегать в сторону Какаши, с грохотом по пути, сносила деревья, и в конце концов разорвала тщедушное тело, тем самым заставив развеяться очередного Теневого Клона Хатаке. После чего та просто прошила ещё несколько деревьев, и остановилась, глубоко войдя в землю. — Я ведь сказал, выходи. Нечего снова заменяться клоном. Я сквозь гендзюцу видел, как ты ушёл, — спокойным тоном проговорил Узумаки, после чего рука, на небольшом расстоянии от которой и вышла цепь, вспыхнула ещё ярче. Всё, чтобы та не менее быстро пришла в движение, вздёргиваясь в сторону. Сразу же на её пути полегли сотни деревьев, разлетаясь щепками. Пока, не пройдя градусов сорок, не остановилась и не развеялась вспышкой света. Парень продолжал смотреть в сторону уже искорёженного леса. И не зря. Совсем скоро из зарослей выскочил весь всклокоченный мужчина. Одним длинным прыжком он оказался в десяти метрах перед юношей. Какаши, тяжело дыша, сделал шаг вперед. По его виску катилась капля пота. — Это… впечатляет, — только и смог сказать он. — Спасибо за похвалу. В этом спарринге я хочу отточить свою слабейшую сторону — ближний бой без момента разгона. — ответил Узумаки, после чего, не давая ответить Хатаке, двинулся в стычку. На этот раз бой был иным. Настоящий Какаши был быстрее, его опыт чувствовался в каждом движении. Сталь танто и куная снова звенела, и теперь блондину приходилось выкладываться на полную. Он выдавливал из своего маленького тела все соки. Благодаря просто не встречавшемуся до этого контролю, его конечности в ещё большей мере двигались за счёт направляемой чакры, чем мог бы это сделать какой-либо другой шиноби. Но этого было недостаточно. Какаши был значительно больше, из-за чего его организм, ещё и благодаря намного лучше вбитому сродству, мог выдавать показатели более высокие. Просто из-за возраста, серебряноволосому приходилось прикладывать гораздо меньше усилий, чтобы быть лучше. По крайней мере, именно в скорости рывка, что и было так важно в подобной схватке. Играй Узумаки по-другому. Как некогда обучающий его Шисуи, беря разгон со средних дистанций, так ещё и используя Шуншин, именно за ним бы сохранилось первенство скорости. Но сейчас у них был другой тип схватки. Какаши же, несмотря на то что был сильнее, всё равно не мог легко вырвать победу. Малец оказался просто невероятно техничен — техничнее Гая, и превосходил в этом даже серебряноволосого с Шаринганом. Картина, что складывалась между ними, казалась Какаши нереальной. Сколько же Узумаки должен был пройти сотен битв, чтобы достичь такого уровня? Сам же блондин раз за разом видел, как в мелочах, но его противник ошибается. Легкая задержка в реакции, заметная блондину даже несмотря на Шаринган противника, чуть менее идеальный баланс, то там чуть неправильно поставит руку, то там ногу, едва заметная скованность в движениях. Парня не могло не раздражать понемногу нарастающее раздражение к противнику, из-за того, что тот из-за своей закостенелости не может дать ещё лучший бой. — Хах, — бросил Узумаки, парируя удар кунаем. — Гай, даже без Врат, сейчас был бы для тебя серьезной проблемой. Ты совсем себя запустил, Хатаке. Ха-ха-ха-ха-ха! Когда буду снова с ним спарринговать, обязательно расскажу, что ты проигрываешь. Какаши, еле давил в себе удивление и раздражение от того, что его противник во время тяжелейшего поединка не только не выдыхается, но и ещё может не просто говорить, но и открыто смеяться над ним. Для элитного джоунина, ниндзя S-ранга, это было очень унизительно. В его глазах промелькнула злость. Он ускорился, но его движения стали чуть более предсказуемыми. Этого блондин только и ждал. Уйдя от очередной атаки, он жёстким ударом просто выбил кунай из рук противника, после чего оба человека одновременно отпрыгнули назад, разрывая дистанцию и складывая печати. — Катон: Горьюка но Дзюцу! – выкрикнули они почти хором. Две огромные головы огненных драконов, ревя, устремились навстречу друг другу. Яркая вспышка на мгновение ослепила, а ударная волна от взрыва заставила землю содрогнуться. Когда свет пошел на убыль, в центре поляны зиял дымящийся десятиметровый кратер. Какаши тяжело дышал, всматриваясь в дым. И в этот момент он услышал свист. Инстинктивно дёрнувшись в сторону, он увидел, как рядом с ним в землю вонзается кунай с иероглифами на рукоятке. «Безжалостность ради Права на Любовь» А потом ещё один. И ещё. С неба начался настоящий дождь из сотен таких же кунаев, усеивая всё поле битвы. — Не может быть… — прошептал Какаши, узнавая стиль боя своего учителя. – Хирайшин… — Ты бы всё равно скоро выдохся. В этом типе спарринга более нет смысла, — донёсся голос парня со всех сторон. – И я решил, что брать тебя выносливостью будет слишком банально. Вспышка. Узумаки появился у куная рядом с Какаши, без всяких печатей, и сразу мощно зарядил ногой ему в живот. — Не спи. Я знаю, что ты можешь больше! А ещё это была просто демонстрация, как с цепями. Теперь же, покажи мне ниндзюцу… *** Место, что ранее было простым полем посреди леса, представляло собой нечто из рытвин, пары участков выжженной земли, земляных же кольев и стен, а также валяющихся поломанных деревьев, которые каким-то образом сюда долетели из немного искорёженного вдали леса. Всего пять высокоуровневых техник, на столько хватило Хатаке. Какаши, весь потрёпанный, в грязи и множестве порезов, тяжело дышал, сидя прислонившись к дереву, выходящему к полю. Около его головы, в сантиметре от виска, по самую рукоять было воткнуто танто. — Благодарю за спарринг, Какаши, — подошёл к нему Узумаки, легко усмехаясь. Чудище в теле ребёнка. — Смотри. Один… два… три… – ткнул тот пальцем по очереди в три самых заметных разреза на своей форме – на руке, ноге и туловище, и заметил: – Как для человека в такой плохой форме, очень хороший результат. Надеюсь, ещё встретимся. Он вытащил танто, отряхнул его и убрал в ножны за спиной. А потом, словно это было в порядке вещей, по-дружески похлопал Хатаке по его теперь грязноватой серебристой шевелюре и, оттолкнувшись от земли, исчез в прыжке где-то в глубине леса. Какаши продолжал тяжело дышать, глядя в пустоту перед собой, с широко открытыми от шока глазами. Через несколько секунд рядом с ним появился ирьёнин. — Хорошенько вы поработали с Узумаки-саном, — одобрительно покивал медик, прежде чем обратить внимание на состояние джоунина. – Так, что тут у нас… Переломов нет, славно-славно. Порезы и ушибы поправим. Через день будете снова бегать, как новенький, Хатаке-сан. Но Какаши его уже не слышал. В его голове билась только одна мысль: «Сенсей... что за монстра вы оставили после себя?» Хокаге рассказывал ему о ребёнке, но джоунин, и до этого пребывающий в плохих чувствах, был слишком подавлен смертью последних для него близких — Минато и Кушины. Потом же жизнь была как марево. В период до сегодня, Какаши, казалось, вообще ни о чём не мог думать. Но теперь, после такой встряски, возможно, это изменится.