Наруто: Пробуждённая душа

Спустя двадцать минут туман, не поддерживаемый техникой, довольно быстро развеялся. За это время я успел подлатать Забузу, потом подлечить Хаку и даже отправить Теневых Клонов, чтобы те перенесли их вместе с Какаши в госпиталь Конохи. Там особым гостям окажут такой же особый приём, и они не смогут убежать. Сейчас же я стоял в начале моста и наблюдал, как ко мне подходила целая толпа. Их было почти три сотни человек. Остановившись в десятке метров от меня, эта объединённая армия начала обступать меня со сторон, чтобы не дать места для отхода. Спустя же ещё некоторое время, из тупо пялящейся на меня толпы, толкаясь и оря, чтобы его пропустили, вышел низкий мужчина с тростью. Это и был Гато. — Ты, мелочь! — ткнул он в меня своей палкой. — Где остальные? Отвечай! Сложив руки, я прищурился. — Мне не нравятся трости, — заметил я, после чего моё лицо стало меланхоличным. Моя голова словно сама поднялась к небу. — Впрочем, это и не важно. Вы пришли, чтобы убить меня. И я отберу у вас всё. Гато что-то там крикнул, но слова были заглушены разошедшимся от меня гулом чакры. Вокруг меня вспыхнула золотая аура. И сразу же из моей спины вырвались десятки Адамантовых Цепей, которые, звеня, по дугам устремились в небо. Толпа встрепенулась от моей чакры, после чего с ошарашением наблюдала за тем, как толстенные цепи формируют вокруг них что-то наподобие окантовки купола. Спустя несколько секунд со всех сторон начали доноситься громкие гулкие звуки, будто что-то мощно вбивается в землю, из-за чего та даже вздрагивала. Тогда как за моей спиной раздавались громкие взрывы воды. После же резко, между цепей, вспыхнул сияющий красным барьер. Бандиты не знали, что это такое. Но неизвестность заставляла их только сильнее нервничать. — Ни по земле, ни над землей, — медленно отчеканивая слова, я так же медленно двинулся на Гато. Цепи за спиной отдавали звоном при каждом моём шаге. Его подчинённые, находящиеся в шоке, и не стали его закрывать собой. — Ни по воде, ни над водой. Никто никак не сможет уйти от меня. Вы обречены. Остановившись на полпути к Гато, я лишь теперь смог заметить, как люди передо мной отмерли. На их лицах отразился страх и ужас. — Замочите этого гаденыша! — истерично визгнув, он двинулся между рядов своих бандитов. — Потом будем разбираться, как эту херню убрать! Лишь успел он крикнуть напоследок, прежде чем скрыться. Впрочем, толпа пока не решилась двинуться вперёд. Я продолжил: — Вы нашли информацию о Копирующем ниндзя, и ваши умы затлел страх. Вы получили информацию о слабости Забузы и воспылали алчностью. Вы собрали здесь всех почти в полном составе. Всё это лишь потому, что я вам позволил. Мои глаза всмотрелись в толпу. Показались лица Шинто и других знакомых мне замов Гато. Но и даже они... Никто не посмел двинуться вперёд. Да и... Кому там двигаться? Оборванные, грязные. С каким попало оружием. О броне и заикаться будет лишним. Этого хватило, чтобы контролировать эту карликовую страну. Но для них сегодня всё изменится. — Каждый из вас всего лишь марионетки в моих руках. Но спектаклю пришёл конец, — я выставил руку перед собой. — И когда кукловод подвесит свою собственность, куклы сойдутся в последнем хаотичном танце. Моя рука сжалась, и сразу же из меня вырвался намного более сильный поток чакры. Мир, и так красный из-за проходящего сквозь барьер света, налился алым. В воздухе, казалось, повис запах металла, а также вновь разошёлся тихий стон агонии. Все застыли, не способные и вздохнуть. После чего, как волной, по толпе прошёлся гул, наполняющий животным ужасом. Люди, до этого боевито настроенные против меня, были методично растоптаны мной ментально, чтобы хаотично, врассыпную побежать жалкую сотню метров к границе барьера. То, что они только что увидели, заставило их сердца сжаться на секунды. Самые страшные картины. Жесточайшие казни, чьими жертвами стали они же. Фантомная боль для некоторых стала столь большой и реальной, что люди свалились в судорогах на землю, неспособные встать. Не спеша я снова двинулся вперёд. Всё так же от моих шагов отдавался звон цепей, но он был слабо слышен в оглушительных криках толпы. Бандиты вскоре достигли барьера и начали молотить по нему руками, лезвиями оружия, молотами и всем, что попадалось под руку. Но всё бесполезно. Даже будь здесь несколько Девятихвостых, они бы не покинули барьер. Простые же люди, да горстка... самураев и каких-то пародий на шиноби? Даже не смешно. Моё приближение они буквально почувствовали. Когда они поняли тщетность своих попыток, люди просто, как напуганные крысы, двинулись в стороны, чтобы просто оказаться подальше. Но ужас некоторых стал столь большим, что они более не смогли бежать снова. Одним из таких оказался Гато. При моём появлении он просто упал на колени, не в состоянии отвести взгляд. Лишь когда моя рука с выдвинутым пальцем двинулась к его лбу, Гато задрожал. На паре фаланг зажглась чакра. С шипением и разошедшимся запахом палёной плоти я вывел на его лбу единственную горизонтальную линию. Ичи. От боли из его глаз покатились слёзы. Но он всё так же не мог двинуться. — Теперь твоё имя: «подопытный номер один», — спокойно заметил я, написав цифру «один». — Или просто «первый». На это от него послышался лишь жалостливый всхлип. Захват начался. *** Отлов подопытных прошёл быстро. Особенно после того, как я создал себе в помощь клонов. Вырубить — запечатать, элементарный механизм. После же, прихватив ещё парочку людей, захваченных клоном в доме Тазуны, я двинулся к южному порту, где собрался остаток толпы. Сюда они прибыли даже из другого конца страны, ожидая, пока босс решит свои дела с ниндзя. Пара манипуляций, ложная тревога, и они все собираются на столь удобной для меня пристани. Снова барьер, клоны. И мои запасы пополнились ещё сотней номеров. Я не испытывал удовольствия, хотя попытался, когда захватывал группу Гато. Увы, видимо, не такой уж я садист. Ощущение силы, абсолютной власти и... крутости образа, вот что действительно будоражило. Ужас же на лицах людей — это просто скучно, пусть и необходимо. Смотря на их страх, на трясущиеся руки, на мольбу в глазах... Я не чувствовал ничего. Ни удовлетворения, ни жалости. Это было... снова же, скучно. Их реакция была предсказуемой, животной. В ней не было сложности, не было игры, как в поединке с Кохару или Какаши. Это было не сражение, а просто... дезинсекция. И от этого осознания стало немного пусто. Тот момент, когда я выжег на лбу Гато цифру «один», изменил его в моих глазах. Более у него нет прошлого, нет личности, нет воли и имени. Теперь он, как и остальные его подельники, просто подопытный, которым я распоряжусь, когда мне понадобится... Но и это, снова же, не вызывало чувств. Скорее наоборот, отделяло моё сочувствие. Это скорее ритуал для меня, и да, в таком образе то подавление под куполом имело смысл. Закончив с зачисткой Страны Волн, я лишь мельком вернулся к тому городу, где строился мост. Когда по нему прошлись головорезы, потом началось какое-то землетрясение, появилась какая-то штука вдали, и лишь после нескольких минут, как это всё прекратилось, местные жители начали понемногу покидать дома. Моя безжалостность уже давала первые плоды, обернувшись свободой для гораздо большего количества людей. После же недолгого наблюдения я переместился в госпиталь. Моих товарищей к этому моменту должны были подлечить. И я не против дождаться, когда они придут в себя. ***Интерлюдия. Харуно Сакура*** Первое, что вернулось для девушки, – запахи. Резкий, стерильный запах лекарств, смешанный с едва уловимым ароматом чистого белья. Затем пришла тупая, ноющая боль, растекающаяся по спине и плечам, и ощущение всепоглощающей слабости. Сакура медленно открыла глаза. Белый потолок. Белые стены. Она была в госпитале Конохи. Память возвращалась не сразу, рваными вспышками. Густой, влажный туман на недостроенном мосту. Холод, исходящий от ледяных зеркал, сомкнувшихся вокруг Саске-куна. Отчаянные, бесполезные удары её кулаков по гладкой, несокрушимой поверхности. Звуки стали, и короткий, полный боли крик Саске. А потом… тот самый момент, застывший в её сознании, подобно насекомому в янтаре. Его отчаянный крик: «Не мешай, Сакура!». Острая, пронзающая боль от десятка сенбонов, вонзившихся в тело. И последнее, что девушка видела, прежде чем сознание померкло, – холодный, безразличный лёд. Её сердце сжалось, но не от страха за себя. Первая, инстинктивная мысль была о нем. «Саске-кун... он в порядке?» Дверь в палату тихо отодвинулась, и вошел пожилой ирьёнин. Его лицо было спокойным и добрым. Тот беззвучно подошел и сел на стул у кровати Сакуры. — Хорошо, что ты очнулась, – мягко сказал медик. – Ты в госпитале Конохи. Все в порядке, ранения были несмертельные, хоть и неприятные. — Саске-кун?.. Какаши-сенсей?.. – голос девушки был слабым и хриплым. – Наруто?.. — Все живы, не волнуйся, – успокоил её ирьёнин. – Учиха-сан в соседней палате, уже приходит в себя. Хатаке-сан тоже здесь. А Узумаки-сан… он доставил вас всех сюда, и он в полном порядке. Я видел его в госпитале совсем недавно. Девушка молча кивнула. Бой закончился. И закончил его, видимо, Наруто. Врач, убедившись, что пациентка в стабильном состоянии, вскоре ушел, оставив её наедине с мыслями, которые теперь, освободившись от тумана беспамятства, обрушились на неё всей своей тяжестью. Сакура снова и снова прокручивала в голове тот момент на мосту. «Не мешай!». Эти слова, брошенные с холодной яростью, ввинчивались в голову сильнее любого звука. Когда она ему помогла, он просто сказал: «Не мешай». Не защитил. Он использовал её, как инструмент, который помог ему выбраться, а потом просто отбросил, как ненужную помеху. Как только тот ниндзя, видимо, отвлёкся на Сакуру, она стала препятствием на пути Саске к своей цели. И тот был готов пожертвовать ею... И тут же, словно разъедающий яд, в её памяти всплыли жестокие, пророческие слова Наруто. «Он будет использовать тебя», «ты для него вещь, как и все остальные вокруг», «максимум инкубатор для клана». Раньше она считала это злой, циничной издевкой. Но во время того разговора о значении метки Наруто… Сакура решила, что это было лишь его неуклюжее преувеличение, просто способ заставить ее стать сильнее и дать ей возможность жить, как она захочет. Это по-настоящему грело, пусть и подавалось… не идеально. Однако теперь… это выглядело как горькая, неприкрытая правда. Её прекрасный, идеализированный образ страдающего, трагического героя Саске, и так ранее покрытый по краям трещинами из-за его безразличия, презрения и слов Наруто, как стекло в раме, глубоко треснул посередине, чтобы рассыпаться и уступить место портрету эгоиста, ослепленного и одержимого своей местью. А Наруто? Она вспомнила его монолог. «Безжалостность ради Права на Любовь». Его странные, пугающие слова о «копании в трупах», о «пропасти», о его отчаянном желании защитить «своих близких». Тогда они шокировали девушку. Наруто всегда казался ей каким-то нереальным, слишком сильным, слишком уверенным… словно у него не может быть проблем, будто он не может быть беззащитен. Но в тот вечер он показал, что тоже может быть уязвим, и что он несет на себе огромный, невидимый груз, чтобы не допустить проявления этой уязвимости. Он платил за свою силу страшную цену. Теперь, после того как Сакура видела отчаяние и страх в глазах жителей Страны Волн, она поняла полностью, о чем говорил Наруто. Структура А6 — это протокол, один из планов-каркасов, по которому нужно строить допрос в определённом перечне ситуаций. И, следуя ему, куноичи, кроме составления нужной информации для дальнейших действий её команды, как ниндзя, узнала очень много и других фактов о Стране Волн. Грабежи, буквально, и публичные казни недовольных. Второго мужа Цунами вот так вот просто взяли и казнили на улице за то, что он противостоял Гато и его картелю. Местные были беспомощные, обречены просто переживать горе за горем. И кроме этого, за картелем было ещё просто множество крайностей и преступлений, которые они продолжали совершать каждый день. В этом мире действительно была «опухоль», которую нужно было «вырезать». Быстрым, отточенным, не знающим сомнений движением. Сила, которую Наруто пытался ей дать, которую она так отчаянно хотела получить, чтобы ранее просто заполучить Саске… стала в сознании Сакуры чем-то куда более ценным и сакральным, чем просто способ произвести впечатление. Сакура сравнивала их. Саске, который хотел уничтожить одного человека ради личной мести, готовый пожертвовать для этого товарищем… ей. И Наруто, который был готов на безжалостность ради защиты других. И с ошеломляющей ясностью увидела, кто из них на самом деле силен, а кто – просто сломлен и одержим. «С нами всё будет в порядке». Эта фраза всплыла в памяти, и сердце девушки болезненно сжалось. Наруто включил её в свой круг «близких». Он, который казался таким странным, то открытым и энергичным, то отстраненным и жестоким на язык, на самом деле заботился о ней. Не просто заботился – он спас её. Раз она здесь, в госпитале, жива и здорова – он позаботился о ней хорошо. Сакура посмотрела на свои руки, которые она до изнеможения тренировала, чтобы сделать сильнее. Но зачем? Чтобы впечатлить Саске-куна? Чтобы он её заметил? Внезапно вся ее мотивация показалась ей такой жалкой, такой мелкой, такой… детской. Наруто использовал свою силу, чтобы попытаться чуть ли не в одиночку спасти целую страну. А она?.. Философия Наруто становилась для нее новым ориентиром. «За что я готова бороться? Какую цену я готова заплатить?» — Сакура больше не хотела быть «девушкой Саске». Как раньше... Она хотела быть сильной куноичи. Той, кто может защищать, а не быть обузой. Той, кто достойна быть в «ближнем кругу» Наруто не потому, что она влюблена, а потому, что она уважает его и хочет быть такой же сильной и надежной. Дверь в палату снова тихо отодвинулась. В неё вошел блондин, о котором она сейчас и думала. Он выглядел немного неловко. Зайдя, Наруто неуверенно взмахнул рукой в приветствии и попытался ободряюще улыбнуться, но улыбка получилась немного кривой. — Как ты себя чувствуешь, Сакура? Пока он шёл к стулу рядом с кроватью, Сакура смотрела на того, кто предупреждал её. Того, кто учил её. Спас их всех. И того, кто назвал её «близкой». Весь груз осознания, острая боль от предательства Саске и захлестывающая волна благодарности к Наруто обрушились на неё разом. Самообладание Сакуры, которое она с таким трудом пыталась сохранить, рухнуло. Глаза мгновенно наполнились слезами. Но это были не слезы слабости, а скорее прозрения и облегчения. Прежде чем парень успел сказать что-то еще, она рывком села на кровати и кинулась его обнимать, утыкаясь лицом ему в плечо. К тому моменту он сидел уже рядом, и девушке было легко дотянуться. Она не просто плакала – она рыдала, выплескивая всю боль, все разочарование и все накопившееся напряжение, сотрясаясь в его руках. Наруто на мгновение замер, явно удивленный такой бурной реакцией. А потом, немного неловко, но уверенно, он положил руку на спину Сакуры и начал тихо поглаживать её по волосам, позволяя ей выплакаться, молча давая ту поддержку, которая ей сейчас была нужнее всего на свете. ***От лица Узумаки Наруто*** С некоторым удивлением и сочувствием я смотрел вперёд, поглаживая Сакуру по голове. К этому моменту она успокоилась и, кажется, начала посапывать. Да уж… Сильно же у неё накипело. Не знаю точно, из-за чего такая реакция, но ставлю процентов эдак восемьдесят на не самое лучшее тактическое решение Саске, по итогу которого Сакура попала под сенбоны Хаку. По крайней мере, тогда взгляд на лёд, в ту сторону, где и был Учиха, у неё был очень жалостливым. И, кажется, это могло перерасти в некоторую обиду. Учитывая же склонность к додумыванию и драме Сакуры… Мне даже страшно думать, что она могла там себе надумать. Ибо, судя по реакции, там совсем не «бьёт — значит, любит». Впрочем, это уже покажет время. Девушка заснула. И, может, было бы хорошо с ней остаться, но это… учитывая наши отношения, было бы слегка странно. Да и ряд дел у меня ещё есть, пусть и не сказать, что срочный. Потому, оставив на тумбочке с другой стороны кровати большую и шикарную корзину с фруктами, которые до этого принёс в печати. А также листок бумаги со словами «выздоравливай» и улыбающимся смайликом. И подписью внизу, более мелким почерком: «Увы, у меня есть дела, и наша миссия не отменяется, хе-хе. Если я понадоблюсь, или ты полностью выздоровеешь, порви бумажку. P.S. Спящей ты выглядишь очень мило». После чего я покинул девушку.