Наруто: Пробуждённая душа

Устало вздохнув, я открыл глаза. Сидя на одном из фуин-кругов в огромном притемнённом помещении, я поднялся на ноги и, окинув взглядом по сторонам сидящих в таких же кругах два десятка своих клонов, двинулся к большой, удерживаемой вертикальной камере из стекла в центре рисунка. Шаг, и клоны развеиваются чакрой, чтобы втянуться в меня. Ещё несколько, и камера, выпуская пар, со щелчком открывается, представляя моему взору нагого мужчину. Чистая, будто у пользующейся самыми качественными кремами модели, кожа. Рельефные, столь эстетично выглядящие переливы мышц, при виде которых даже Аполлон мог бы получить комплексы. И шелковистые чёрные волосы, спадающие на лицо с, казалось, идеальными чертами, но сохранившими маленькие особенности, по которым можно было узнать человека, который трансформировался в это воплощение прекрасного. Даже ранее высеченный на лбу иероглиф «двести семьдесят три» более не портил картину, самостоятельно затянувшись без следа. — «Всё ещё не верится, что из таких уродов может получиться такое», — подумал я, осматривая очередного подопытного. Это была ещё одна особенность, которую я привил своему проекту усиления тела. Изменение внешности. Далеко не самое, к слову, выдающееся из моих достижений. Куда важнее… Глаза подопытного медленно раскрылись, фокусируясь на мне. Только чтобы в следующий момент широко выпучиться. — Не-е-е-е-ет!!! — заорал тот, узнав меня. Конечности мужчины сразу же двинулись в попытке покинуть камеру, но получилось лишь неуклюжее движение, после которого он просто свалился на пол. — Нет… нет… нет… только не снова… Он пытался ползти, но конечности, столь мощные, но обновлённые, ещё не имели наработанной нейро-мышечной связи. Поэтому у него получалось лишь косолапое перебирание руками и ногами. — На тебе я ещё не проводил болезненных экспериментов. Пока что, — заметил я, подходя. После чего просто поднял барахтающееся тело за шею и потащил в глубь лаборатории, к другому помещению. Подопытный всё орал и пытался вырваться, и всего за десяток секунд разобрался в своих конечностях достаточно, чтобы нанести мне пару мощных ударов, разошедшихся гулким звуком. — Хмф, — лишь донеслось от меня, прежде чем я сквозь руку почти беспрепятственно ввёл в мужчину свою чакру, вводя того в бессознательное состояние с помощью гендзюцу. — «Сила генина с усилением чакрой ударов, у такого ничтожества. Вот оно, торжество науки над талантом и упорством». Вскоре мы достигли пункта назначения, и подопытный был закреплён в фуин-анализаторе. Это был финал проекта. И это был не первый на сегодня, и даже не десятый по всему счёту подопытный, на котором я вновь удостоверился, что мои расчёты полностью верны. В моих возможностях было рассчитать очень и очень многое. Но не всё. Первые три трупа подопытных из этого этапа проекта усиления тела, подтвердят. Однако все вместе они дали мне достаточно данных, чтобы мои расчёты уже для своего тела оказались крайне близко к значению «идеально». Достаточно близко, чтобы если что-то и пойдёт не так, это с ещё более высокой вероятностью можно было поправить. Через несколько же дней, после того как накоплю побольше клонов с полными резервами чакры, я проведу эссенцию проекта, технику EX-ранга, на себе. ***Первое мая. День Перерождения. От третьего лица*** В центре самого большого зала лаборатории стояла, будто гроб из белого мутного хрусталя, горизонтальная камера. Над ней нависали металлические конструкции анализатора. Вокруг же, на полу, стенах и даже потолке пульсировали сложнейшие фуин-круги и схемы, переплетаясь в единую живую сеть. Двадцать стабильных теневых клонов сидели в узловых точках этой сети, готовые приступить к своей работе с ювелирной точностью. Эти фуин были «костылями», необходимыми для процедуры, которую даже уже усиленный контроль их оригинала пока не мог вытянуть в одиночку. Пусть недавний рост чувствительности и контроля из-за роста души и позволил добавить в финальные расчеты еще несколько штрихов, сделав технику чуть мощнее, чем планировалось изначально, это не позволило тому, чье тело дремлет в саркофаге, пренебречь количеством клонов. Эта картина из переплетающихся фуин… Была самой совершенной, самой сложной из тех, которые видел этот мир. Дождавшись, пока их создатель погрузится в полное бессознательное состояние, немедля, клоны приступили. Каждый начал складывать разную серию печатей, и символы фуин в помещении начали оживать прямо на глазах, чтобы начать хаотично перемещаться. В конце же, с единым хлопком рук клонов об пол, часть фуин «потекла» на саркофаг, чтобы окутать его и засветиться белым светом. Перестройка тела имела несколько этапов. И первый только что начался. Первым делом потоки чакры, направляемые клонами, принялись перестраивать каркас тела. Фуин-анализаторы, подключенные к камере, транслировали в сознание клонов каждую мельчайшую трансформацию, подчиняющуюся новой воле. Процедура началась с костной системы. Чакрой стимулировалось невероятное уплотнение костной ткани, изменялась её кристаллическая структура, делая её в 30-40 раз прочнее, чем обычную. При этом сохранилась возможность естественного роста организма — это было важно, чтобы в будущем оригинал не остался в теле ребенка. Костный мозг подвергся глубокой модификации, начиная производство нового вида клеток крови, более завязанных на чакре, способных переносить энергию эффективнее. Параллельно шла работа с мышечной системой. Это была хирургическая операция на клеточном уровне. Стимулировался рост стволовых клеток мышц, которые начинали формировать новые волокна. 90% мышц перепрофилировались в «силовые» и «взрывные» типы, их плотность увеличивалась в 50-60 раз. Ключевой момент был в: прежние, хоть и эффективные митохондрии, замещались новыми, более функциональными «чакровыми генераторами энергии». По сути, те же митохондрии, но питающиеся напрямую чакрой, способные работать неограниченно долго, не требуя кислорода или глюкозы. Теперь мышцы могли работать неограниченно долго, питаясь чакрой, хотя на пике своих возможностей — минуты три — они были спроектированы для высвобождения колоссальной, нечеловеческой силы за счёт таких же нечеловеческих запасов энергии, для кратких, но разрушительных всплесков. Одновременно с костями и мышцами шла перестройка сухожилий и связок. Их прочность увеличивалась в 110 раз. Эластичность достигла уровня, недостижимого обычными методами — они были способны выдерживать нагрузки усиленных мышц, и не рвались. Дополнительный слой коллагена и гибкость волокон обеспечивали невероятную подвижность; оплетённые тонкими чакра-каналами, они гарантировали безупречную связь с новой мышечной системой. Внутри хрустальной камеры под кожей Наруто шли волны. Его тело на мгновение подсвечивалось изнутри сеткой новых, сияющих каналов — не только изначальной СЦЧ, но и тысяч строящихся прямо на глазах новых микроскопических путей, пронизывающих каждую клетку. Спустя несколько часов работы этап был завершён. Опутывающие камеру фуин исчезли, и после секундного промедления клоны снова одновременно сложили разные комбинации печатей, и вновь ударили по полу. Всё, чтобы вторая часть фуин из комнаты «наползла» на камеру и засветилась. Фокус работы клонов сместился. Теперь они занимались системами, которые должны были питать и управлять этим новым, более мощным «двигателем», то есть теми частями тела, что усиливались до этого. Сердечно-сосудистая и дыхательная системы перестраивались синхронно. Сердце трансформировалось в мощный «чакровый насос», способный с невероятной эффективностью циркулировать кровь, обогащённую чакрой, по всему организму. Сосуды укреплялись, выдерживая повышенное давление, а капиллярная сеть расширялась в три раза, обеспечивая беспрецедентное питание каждой клеточки. Лёгкие сохранялись, но переориентировались: их объём и площадь альвеол значительно увеличились, а мышечная выносливость дыхательных мышц, как и всех остальных мышц в организме, возросла. Теперь они могли функционировать без воздуха неограниченно долго, и всегда наполнялись чакрой владельца, чтобы разнести её в большой концентрации по всему телу. Чакра и так могла хорошо напитывать организм. Но с этими изменениями затраты станут куда направленнее, а оттого это отразится в снижении затрат чакры, позволяя достигать больших результатов с меньшими потерями. Или же, в состоянии покоя, потреблять значительно меньше энергии. Затем клоны приступили к самому тонкому и сложному этапу — работе с нервной системой и мозгом. Это требовало абсолютной ювелирности. Миелиновые оболочки нервов утолщались и заменялись новыми, более чакропроводящими каналами, что увеличивало скорость передачи сигналов в 20 раз. Синапсы оптимизировались, обеспечивая мгновенную реакцию. Параллельно шла работа с мозгом: количество нейронов увеличивалось в десять раз (значительно больше, чем у любого из подопытных, благодаря питанию от колоссального резерва чакры Наруто), а связность между ними усиливалась. Отделы, ответственные за управление чакрой, были усилены больше всего. Это привело к экспоненциальному росту вычислительной мощности, способности к обучению и анализу до беспрецедентного уровня. В мозг также был встроен микроконструкт «боевой адреналин» — рефлекторная программа для авторазгона в опасности, включающаяся сознательно. Фуин-анализаторы транслировали в разум, будто картинки на дисплеях, как они зафиксировали невероятный, ослепительный всплеск нейронной активности. Карта нервной системы буквально «загоралась» светом. Прошло значительное время, прежде чем и этот этап завершился. Клоны вновь повторили свой ритуал с ударом по полу, когда на камере вновь вспыхнули новые фуин. Клоны принялись за системы, которые должны были перевести тело на совершенно новый уровень существования, сделав его полу-автономным и сверхчувствительным. Пищеварительная и эндокринная системы подверглись радикальным изменениям. Пищеварительная система была сохранена как резервная, но теперь она стала необязательной. Тело полностью перестраивалось на питание от чакры. Оно могло перерабатывать любую органику в чистую энергию, утилизируя пищу почти без потерь (эффективность усвоения 99,9%). Эндокринная система была поставлена под полный сознательный контроль, позволяя сознательно управлять гормонами, отключать боль и регулировать эмоциональные состояния по мере необходимости. Иммунная система и регенерация стали апогеем всех преобразований. Предел Хейфлика был отключен на генетическом уровне — клетки больше не старели естественным путем. В ДНК были встроены механизмы репарации и защиты от рака, способные мгновенно нейтрализовать любые патогены и восстанавливать повреждения. Уровень ферментов-антиоксидантов возрос. Мгновенное заживление мелких ран стало автоматическим, не требующим сознательного контроля. Регенерация конечностей занимала часы, если тело было без сознания, и минуты, если в сознании и под контролем перерождаемого. Восстановление критических повреждений — считанные минуты. Более того, по подобии обнаруженного в чакре шаблона… Так называемого сродства, что есть во всех шиноби, был создан на его основе конструкт внутри тела, благодаря которому оно и было способно на такую регенерацию. Банально, все шаблоны были теперь в нём, и чакре было чему следовать, даже без усилий сознания. И, кроме того, это настолько позволило повысить регенеративные способности, что тело теперь могло пережить даже обезглавливание — голова восстанавливалась бы по шаблону и памяти души. Хотя для такого уже потребуется сознательная помощь души, и получается, такое повторить сможет разве что Наруто. Органы чувств подверглись финальной калибровке. Количество фоторецепторов в глазах возросло, позволяя видеть намного чётче. Слух расширился от инфразвука до ультразвука. Обоняние стало способно к ещё более глубокому анализу запахов, а осязание — стало нечеловечески тонким. Улучшилась возможность «приглушать» чувствительность, чтобы избежать перегрузки от новых ощущений. Впрочем, учитывая возросшие способности мозга, последнее было лишь вторичной мерой. Вновь окончание этапа после часов работы, и переход к следующему. Финальный и самый важный этап — перестройка самой Системы Циркуляции Чакры. На основе всех данных, полученных от конструктов Ашуры и Индры, началась долговременная перестройка СЦЧ по-новому, «ультимативному» шаблону. В СЦЧ внедрялись новые участки роста. Запускался процесс выравнивания баланса Инь и Янь, который был смещён с рождения. Задавался новый вектор роста: сейчас и на ближайшее время, это удвоение резерва каждые три месяца при интенсивных тренировках (и достаточном количестве чакры для «подпитки» этого роста, коя не в малой части берётся от Кьюби). Плотность чакры также будет увеличиваться. В общем, тело было перестроено по гораздо более совершенному шаблону (СЦЧ только по его зачаткам), чем даже шаблоны Ашуры или Индры. Оно стало мощнейшим фундаментом, высшей ступенью эволюции. Процедура была окончена. Фуин на полу, стенах и потолке погасли, и их свечение медленно угасло. Лишь узловые точки остались неизменны. Клоны, истощённые — почти вся их энергия потратилась на постройку новых частей СЦЧ в теле оригинала, — развеялись чакрой, чтобы вернуться к нему. Саркофаг со щелчком открылся, выпуская облако холодного пара. Внутри, под звуки тихого шипения, лежало тело, которое было одновременно и знакомым, и совершенно чужим. *** Первое, что я ощутил — тишину. Не обычную тишину комнаты, а именно внутреннюю тишину. Не было привычного фонового шума работающего организма — стука сердца, дыхания или урчания в животе. Была лишь ровная, мощная, беззвучная пульсация чакры, расходящейся волнами по телу. Мир обрушился на меня лавиной ощущений. Я видел пылинки внутри камеры, танцующие в лучах света ламп, пробивающихся сквозь полупрозрачную поверхность стекла. И всё с ранее очень труднодостижимой при помощи чакры, четкостью. Слышал гудение силовых кабелей глубоко под полом лаборатории и биение крыльев мотылька за толстыми стенами, на улице. Обоняние различало озон от работающих печатей, запах металла и холодный, стерильный аромат медицинских растворов из других помещений лаборатории. Мозг же, обновленный и разогнанный, обрабатывал этот поток данных без малейшего напряжения. Ощущения, которые я мог получить только используя техники и концентрируя чакру, теперь стали частью обычного состояния организма. И были готовы взлететь намного выше, используй я чакру сознательно. Саркофаг открылся, выпуская облако холодного пара. Неловко подняв руки, я еле-еле зацепился руками за края, чтобы сесть... И услышать, как от такого жеста камера просто пошла трещинами. Тело было легким, невероятно легким, но в то же время наполненным чудовищной, сжатой как пружина, силой. Однако. Оно было ещё не научено эту силу использовать. Выпустив, легко как никогда, нити чакры из пальцев, я использовал их на манер щупалец, чтобы поднять себя и поставить ноги на пол. Нити медленно перенесли вес с себя на мои конечности, отчего я чётко ощутил, как твёрдый пол подо мной просто проминается. После улучшения моё тело должно было весить немного больше полутора тонн, то есть раз в тридцать больше, чем до этого. Да уж… Узнай учёные из моей прошлой Земли, что и как я сделал со своим телом, они нарекли бы меня еретиком, и сожгли бы на костре. То, что я сделал здесь, было бы там, полагаю, очень ненаучно. Но у этого мира свои правила. Мои ноги двинулись не так, как я ожидал. Мозг отдал маленькую команду «встать», рассчитанную на старые, слабые мышцы и медленные нервы. Новое же тело отреагировало с такой скоростью и мощью, что я едва не потерял равновесие. Нейро-мышечная связь была разорвана, и сейчас находилась на околонулевых значениях, если сравнивать с предыдущей. Чуть не упав, я сделал шаг. Неуклюжий, шаткий, будто бы впервые в этой жизни решил напиться. Второй шаг — уже более уверенный. Третий — ещё ровнее. С каждым движением, с каждым сокращением мышц я чувствовал, как мой новый мозг с бешеной скоростью переписывает старые рефлексы, калибруя себя под возможности совершенной оболочки. По ногам двинулась чакра, чтобы начать без усилий распределять вес по большей площади пола, и тот не проминался. Через десять шагов моя походка из кривой и неточной превратилась в ровную. Через двадцать — в абсолютно бесшумную, плавную и хищную, как у пантеры, вышедшей на охоту. Подойдя к дверям, ведущим из помещения, я плавно нажал кончиками пальцев на панель поблизости, чтобы после всплеска чакры фурнитура открылась. Глядя на неё, я сжал кулак. После взгляд опустился ниже, на столь ровные и эстетичные мышцы. — Идеально~ — прошептал я, и мой голос, лишенный необходимости дышать и выпускаемый с помощью естественно создаваемой чакры стихии Ветра, прозвучал особенно ровно и чисто. — Но нужен тест…