Наруто: Пробуждённая душа

Переместившись в Лес Шиккоцу, я тут же под ногами ощутил влажную почву, когда в нос ударил лёгкий аромат кислоты. Оглядевшись же, мне предстали заполонившие всё вокруг арки и изогнутые обелиски, чем-то напоминающие кости, обросшие флуоресцентным мхом. И всё это добро в притемнённой, будто на улице вечер, обстановке. — «Необычно», — отметил я. — «Впрочем, так наверное и должно быть в другом мире?» Лес Влажных Костей — это было очень подходящее название. Изначально я пришёл сюда за изучением сенчакры, но решил сначала немного изучить окружение. И приблизившись к одному из деревьев-костей, провёл рукой по прохладному и влажному мху. — «Значит, всё же не кость», — пронеслось в моей голове. — «Просто отложения кальция из выделений слизней. Сколько же лет они здесь жили, чтобы образовалось всё это?» Заскочив на большую кость, я оглядел простирающийся на километры за горизонт лес. Впрочем, недолго мне удалось исследовать окружение. Ведь мой слух уловил движение немногим больше чем в километре отсюда… Блинк, и я оказываюсь перед большим таким, размером с меня, лежащим на свисающем над землёй ребре слизнем. И он… отличался от помнившейся мне Кацуи: тело слизня передо мной было просто полупрозрачным. — Привет, — дружелюбно поздоровался я, на что на меня медленно, даже не вздрогнув, перевелась пара усиков, на конце которых были глазки этого существа. — Приветствую, Узумаки-сан… — раздался очень мягкий, и, мне показалось, стеснительный женский голос. — Кацуя ожидала вас ближе. Мы далеко от Сердца. — О, так Цунаде озаботилась предупредить обо мне, а не просто отдала свиток. Приятно. — Мне мало известно. Цунаде-сан говорила с основным сознанием. Но таким, как мы, сложно получить много информации… Это затруднительно. — Такие, как вы? — уточнил я. — Не думаю, что вам будет полезно слушать о жизни простых слизней, — выражая смущение, начала уводить от этой темы слизнячка. — Вам нужно двигаться туда, — она, повернувшись, показала мне сторону глазом. — Вы не пропустите нужное место, оно… Выделяется. Но если сойдёте с пути, просто подождите, вас найдут такие, как я, и покажут путь. А ещё… Не приближайтесь к прозрачным озёрам. Там очень сильная кислота. Даже пары вас убьют… Удачи на пути… Скромно закончив выдавать инструкции, та на меня продолжила смотреть с такими же эмоциями. Я же, сказав, что, мол, окей, не буду заставлять говорить, если она не хочет, попрыгал в нужную сторону. Прям как обычный шиноби, но просто в разы более сильный, отчего мои прыжки проносились вдаль по несколько сотен метров. И по пути мне действительно попадались названные озёра, которые я обходил по дуге. Преодолев два десятка километров, мне предстал вид огромной, просто исполинской, больше семи сотен метров лишь высотой, грудной клетки неизвестного существа. В лёгком мраке светящийся мох, что всё так же, как и всё вокруг, покрывал и эти «кости», выглядел особенно чарующе. Вскоре я подошёл ко входу в это огромное сооружение, прямо к большим распахнутым вратам, словно из костей. Вокруг же были расположенные огромные магистрали из этих же костей, а вдали множество зданий поменьше. А также здесь было много слизней, передвигающихся по разным направлениям. Только большинство из них имели вид такой, какой мне помнился. То есть вид белых слизняков с тремя голубыми полосами по всему телу. Один из последних, ростом с четырёх меня, плавно подполз ко мне. — Узумаки-сан, — услышал я чуть отличающийся от другой слизнячки голос. Всё такой же мягкий, но менее застенчивый, что ли? — Я ждала вас. Зовите меня Кацуя. — Приятно познакомиться. У вас здесь кипит жизнь? — плавно я ещё раз осмотрел округу. — Лес Шиккоцу нуждается в постоянном присмотре… Чтобы не случалось аномалий. Мы заботимся о том, чтобы этот мир был безопасен как для нас, так и для гостей. Но давайте переместимся к основному телу. Я согласился, после чего мы двинулись внутрь. Это «Сердце» было не таким привычным человеку строением, как оные же строения жаб. Сердце было скорее более естественным и единым с природой, изнутри полностью заполненным зеленью. Пройдя около полукилометра, нам предстал громадный зал, где на небольшом зелёном постаменте лежала низкая чёрная чаша, а уже в той было такое же по раскраске тело слизнячки, что и провела меня сюда… Вот только её размеры! Она была громадна! Раньше мне думалось, что жабьи боссы большие, но тело этой Кацуи было раза в четыре больше! Её голова возвышалась на сотни метров, отчего на её фоне я казался ну очень маленьким. Впрочем, сама чаша была сильно больше, а потолок выше, так что эта слизнячка должна была бы всё равно с комфортом влезть сюда, даже будь та в несколько раз больше. Подойдя, я задрал голову, после чего махнул той в приветствии. — Собственно, я пришёл, чтобы обучиться режиму Сеннина слизней. Вы обучите меня? — Цунаде-сан говорила, что вы придёте с этой просьбой, Узумаки-сан… — донёсся такой же голос от большей версии Кацуи. Однако сейчас в её тембр закралось беспокойство. — Но я вижу, вы освоили уже три вида сенчакры… Каждая природная энергия стремится трансформировать сосуд по своему подобию. В-вы уверены, что сможете сопротивляться? — Вполне. Вместо словесных доказательств я продемонстрировал видимые, отчего тут же на моём лице проступили чёрные, будто трещины, линии, когда в моё тело вторглись сразу три сенчакры. — Это удивительно… — будто прошептала моя собеседница сверху. — Обычно вы, люди, вызываете у меня чувства интереса и сочувствия… Столь воинственные, но и столь хрупкие. Единицы среди вас способны лишь коснуться природной энергии. Но лишь чтобы умереть страшной смертью… — Можно сказать, я презрел слабость, — развёл я руками, после чего вышел из режима Сеннина. — Внимательно вас слушаю, Кацуя-сан. — Хорошо. Я исполню волю Цунаде-сан, — сказала та, после чего начала рассказ. Издревле Лес Шиккоцу был призывом клана Сенджу. Так, пройдя очень многое с этой семьёй, Кацуя обладала большой верностью последней Сенджу — Цунаде. Именно стиля для людей, сендзюцу слизней не имеет. Шиноби, что смогли бы тот разработать, попросту были единицы, но и те очень плохо справлялись с самой природной энергией, тратя всё внимание на то, чтобы не умереть. До изобретения стиля и техник для них было далеко. Сами же слизни не были воинственной, а скорее утилитарной расой. Вернее, сама Кацуя… Основной способностью сендзюцу слизней, которая, к сожалению, полноценно работает лишь на самих слизнях, является деление. На самом деле почти все слизни — это одно существо — Кацуя! Просто она разделена. Но может собраться воедино, став по размерам где-то как десять жабьих боссов. Разделяясь, каждая часть Кацуи имеет с ней очень крепкую и широкую связь. Это была ещё одна способность сендзюцу слизней. Через связь они могли передавать чакру, прямо общаться, и это всё работало даже на расстоянии любых двух точек на планете по типу Земли, а также сквозь миры. Естественно, было ещё, что слизни, а вместе с тем и их сенчакра, имели большую предрасположенность к регенерации. За секунды Кацуя могла разделиться на тысячи слизней, а потом так же собраться назад воедино. Из боевого же у слизней была разве что кислота. Очень едкая, к слову, и ею они могли стрелять большой широкой или сосредоточенной струёй. Но на этом всё. Поведав мне об особенностях её сенчакры, Кацуя предложила мне двинуться в Тихие Полости. Так в этом мире называли пещеры, в которых сгущалась сенчакра. В некоторых таких, правда, кроме самой сенчакры, были часто расположенные кислотные озёра. По этому миру людям самим лучше не шастать, опасно это. Но меня бы отвели туда, где безопасно. Однако я решил предложить путь попроще — пусть Кацуя отделит маленького слизня от себя, и сама передаст через того мне немного сенчакры. Так и попробовали, и с полной помощью мне уже через десяток секунд, даже без клонов, удалось нащупать, как поглощать ещё один тип сенчакры. Снова новое чувство, в этот раз какой-то слизкости — будто тело намазали отменным лубрикантом. Казалось, захоти, я смог бы пролезть в очень узкое отверстие. — Теперь же попробуем все… — пожелал я поглотить каждый вид сенчакры, и вскоре это у меня… с переменным успехом получилось. — Оу. Теперь я как какой-то африканский вождь… Прокомментировал я то, что на моём лице проступили пигментации от всех четырёх природных энергий, отчего то было всё изрисовано. Не по моей воле. Четыре вида сенчакры даже для меня сейчас было слишком тяжело, отчего моё тело немного приобрело звериные черты. Кожа стала по-настоящему слизкой, когда во рту я ощутил подросшие клыки, а также кислинку. — Тьфу, — выплюнул я скопившуюся слюну, отчего от попадания той небольшой участок травы в Сердце начал шипеть, будто расплавляя всё под собой. Но вскоре перестал. — Всё в порядке, Узумаки-сан? — обеспокоенно уточнила Кацуя. — Более-менее… Это были не единственные изменения в моём теле. Ногти на моих пальцах немного выросли, заостряясь к концу, когда всё тело стало совсем немного, но по-жабьи массивней. Последнее виднелось лишь по немного утолщившимся конечностям. Не прям неведомая хрень, человеческие черты во мне ещё существенно преобладали. Однако поглощённая сила прям ощущалась всем моим естеством. Будто взвалил на себя тяжёлую булаву. Но если той хорошо замахнуться, удар получится что надо. Изучая изменения в себе, я выдвинул руку перед собой… После чего моя ладонь, вместе с частью кисти, просто упала на траву. Увидев это, Кацуя встревоженно заколыхалась. — Всё в порядке, — предвосхитил я её реакцию. — Вот, оказывается, способность слизней к разделению работает лучше, чем ожидалось. В это время моя рука в траве, будто будучи частью меня, поднялась на пальцах. И, перебрав перстами, попробовала сплясать что-то неумелое, после чего быстро поднялась мне по штанине и с шипением присоединилась на прежнее место. — Вот, — продемонстрировал я слизнячке, что всё в порядке с моей конечностью. — Это… больше, чем могли показать предыдущие мудрецы людей. — Спасибо за похвалу. И… Хм. Я чувствую, что приноровившись, смогу привыкнуть и отлично держать сразу четыре вида сенчакры. Думаю, мой предел — это шесть видов. Вы случаем не знаете, кроме жаб и змей, ещё зверей-мудрецов? — … — Кацуя молча приопустила свои глаза-антенки. Впрочем, этого вполне хватило, чтобы показать её эмоции. — Нет. — А жаль. Тогда расскажете об этом месте больше? На это она согласилась, приняв шанс отойти подальше от того, что только что лицезрела. Кацуя не знала, есть ли другие слизни, кроме неё. Имеется в виду, разумные. Сама она родилась более тысячи лет назад как обновлённое сознание старой такой же слизнячки. Когда Кацуя состарится, что будет не очень скоро — срок её жизни исчисляется не одной тысячей лет, то, как бы окуклится, и из тела старой слизнячки появится новая, с иной личностью. Теоретически, каждая связанная с Кацуей часть может переродиться другим слизнем. Раньше, когда она только переродилась… Этот мир был другим. Намного более агрессивным, весь заполненный кислотой и лишь остатками жизни. Кацуя предполагала, что, возможно, до неё было много слизней. Но её предшественница просто всех пожрала. И так, прожив в пустом мире какое-то время, решила отойти и сама. Из-за этого у Кацуи и появилась мотивация жить по-другому. Мир, в котором она родилась, был ей не мил, и к ней он был и сам настроен агрессивно. Потому, чтобы не окончить своё существование так же бессмысленно, Кацуя стала архитектором этого мира. Год за годом, будучи от рождения исполински огромной и способной к использованию местной сенчакры, она с помощью своих меньших клонов переносила кислоты, сводя их в большие озёра, и тем самым освобождая большую часть пространства для растительности, а также сама, медитируя, фильтровала сенчакру всего мира, которая здесь была слишком агрессивной, чтобы мир восстановился быстро. Таким образом этот мир, год за годом, преображался. Позже, спустя пару тысячелетий, сюда смогли попасть несколько человек. Несколько разумных, решив связать себя чакрой для надёжности, ринулись в обратный призыв и попали в этот мир. Кацуе были любопытны другие существа. Доселе в этом мире она видела лишь растения и никого разумного. Послав малого клона, она выяснила, что пришедшие оказались довольно дружелюбно настроены, и они сошлись с Кацуей характерами. Выделив место новым жителям, слизнячка сосуществовала с ними сотнями лет. И со временем, как она отмечала, те, кто могли прийти в этот мир, становились всё воинственней… Не по отношению к Кацуе, а просто вообще. Не очень давно же, то есть где-то лет сто с немногим назад, Сенджу упросили слизнячку иногда помогать им в битвах в их мире. И та, изрядно к ним уже привязавшись, будто к питомцам… Не отказала. Впрочем, мало что из этого вышло. Клоны Кацуи не могли существенно помочь в бою, а массивную её часть мог призвать мало кто. Но и даже от размера особо толку не было, скорее наоборот. Вообще, Кацую призывают всегда по частям. Цунаде, например, может призвать десятую её часть, что будет где-то как жабий босс. Но вот прям всю Кацую лучше не призывать — от этого её боевые способности сильно не возрастут, а мобильность упадёт существенно. Да и, пока основная часть слизнячки в её мире, она бессмертна и может восстановиться. Оптимальный же размер, как раз как жабий босс, чтобы мочь выделить достаточно кислоты для поражения и сохранить мобильность и бессмертие. Хотя с регенерацией и способностью к разделению Кацую очень сложно убить вообще. Но Сенджу желали сделать слизнячку более сильной. Так и появились другие виды слизней. Раньше Кацуя не создавала себе новых видов, так как не видела особой необходимости. Дальше же интерес к общению закрывали люди. Но в конечном итоге слизнячка позволила экспериментировать им на своих маленьких частях. Сенджу пробовали привить слизням части других животных, искусственно провести их через мутации посредством воздействия чакры, и занимались прочей селекцией. Но вышло у них мало хорошего. Большинство видов просто гибли, отчего Кацуе было грустно. Те же, что выживали, зачастую были очень слабыми и либо вскоре повторяли судьбу первых, либо просто жили неполноценными. В конечном итоге, спустя годы, сегодня, получилось только несколько более-менее удачных видов. Но и те по своей сути неполноценны, ибо не способны жить вне Леса Шиккоцу. Так, есть вид Саю, это слизни-сенсоры, полупрозрачные такие — с таким я встретился впервые в этом мире. Да и сенсорные способности у них не такие уж и впечатляющие. Кроме них есть ещё много с различными костяными наростами — некоторые из них буквально выглядят как передвижная чаша, и вот с их помощью удобно перевозить кислоту. Есть с дополнительными конечностями спереди, твёрдыми когтями, схожими с теми, что у ящериц. И весь этот зверинец может довольно неплохо колебаться в размерах. Получилось, что нормально жить могли в этом мире модифицированные слизни, лишь которые сохранили хоть какую-то достаточную связь с Кацуей. Они зависимы от неё, без её чакры умрут. А ещё они довольно схожи характером. Этих связанных с нею слизней, но не её клонов, Кацуя может размножать, увеличивать со временем в размерах или уменьшать и отдавать команды. По факту, тут у Кацуи абсолютная власть, ибо даже если кто-то и взбунтует — ничего из этого не выйдет. Да и «бунты» случаются здесь почти никогда, учитывая снова же, что все слизни схоже спокойны по характеру, как их предводительница, — так ещё и находятся в полной зависимости от неё. В итоге здесь образовалось полноценное селение. Чем-то схожее на муравьиное, но ещё более преданное своему делу. Когда Кацуя закончила свою историю, получив от меня благодарности, она дала мне клона, чтобы тот показал мне путь к ещё одному месту. Это был Зал Контрактов, или, как более практично её называют слизни, — Костяная Ротонда. Большое куполообразное здание из переплетённых костей, войдя и увидев интерьер которого, я с удивлением отметил, что он куда больше походил на такой у людей. Пол был ровный, всё так же из кости, но без растительности. Внутри же находились различные комнаты, самые примечательные из которых — это библиотека Сенджу, которые в основном здесь оставляли записи о селекции слизней, а также сам одноимённый зданию зал призыва. Второй, это такая же круглая комната посередине здания, с фуин на полу и небольшим возвышением в центре. Последняя конструкция облегчала призыв в обе стороны, и по логике, если бы я подписал контракт со слизнями и нормально использовал технику призыва, то появился бы здесь. Но мой великий разум предпочёл, просто поняв из свитка, где этот мир, раскрыть портал случайно. На этом моё путешествие в мир слизней было окончено. Я вернулся домой и пару дней обдумывал данные, что получил, а также всё напрягал Орочимару, чтобы тот делился своими. И когда мне это поднадоело, совсем чуть-чуть, я сменил деятельность. А именно, снова запустил циклы испытаний на подопытных, но теперь для устранения проблемы смертности души. У Кацуи бессмертное тело — это я изучил как-то ради интереса, но её душа всё равно со временем стареет — это я отследил по её излучению тоже. Несомненно, тысячи лет много лучше сотни людских, но мне бы хотелось иметь много большие пределы для моих близких. Вот только сразу не получалось. Проблема с дырками оставалась. Чтобы усилить ядро души, мне нужно было к нему пробраться, оставляя отверстия с помощью своей энергии. Но жизнь с этими отверстиями невозможна. Мне нужно было найти, либо как заставить душу всё же регенерировать… Либо засунуть в ту нужную энергию, не повреждая. И первое, как вскоре оказалось, я могу осуществить. Есть закон в этом мире: не знаешь, как что-то сделать — дай больше дури. С умом, конечно, и учитывая ещё не один десяток факторов. Однако если говорить в общем — то всё так. Таким образом, дав одному подопытному, находящемуся на хирургическом столе моей лаборатории, целую килотонну своей энергии души, вложив почти все свои познания об исцелении, я спустя недельку добился кое-какого результата. Но, увы, тот был крайне сомнительным. Благо, параллельная разработка второго этапа улучшения тела шла получше. Однако и там результат только образовывался в цельную фигуру.