Два избранных

      День Гарри Поттера на рождественских каникулах в Хогвартсе начинался не с кофе. Соседи по комнате, конечно, заметили изменения, произошедшие с мальчиком-который-выжил, но не придали этому значения, а вот Рон и Гермиона не упустили это из виду.       — Гарри, что с тобой случилось? — возмутился Рон, зевая и осматривая Гарри, лежащего на полу — Почему ты так рано встал. И чем ты тут занимаешься?       — Это отжимания, Рон, — на выдохе ответил мальчик, продолжая тренировку. — Тебе бы... тоже... начать, — прерывался он, чтобы глотнуть воздуха. — Ото... количество съеденного... не лучшим образом скажется на... твоей фигуре... и девчонкам ты не понравишься.       Рон фыркнул и оценивающе поглядел сначала на свой круглый живот, а потом на тощего Поттера.       — Ну я хотя бы не дрыщ, — буркнул рыжий.       — Это... поправимо... просто буду больше есть, прям как... ты       Поттер закончил и вскочил, направляясь в ванную. Уизли ещё не знал, что перед этим он оббежал несколько лестниц, чуть не выплевав собственные лёгкие. Тело к таким нагрузкам было не готово.       А на завтраке даже Рон был удивлён тем, как его лучший друг-доходяга может в себя запихнуть столько еды. А уж Грейнджер смотрела на это округлившимися, как у совы, глазищами. При этом её уста были открыты, а вилка с сосиской остановились напротив лица. Опомнившись, она положила столовый прибор на тарелку и включила свой фирменный тон:       — Гарри! У тебя будет несварение желудка! Твой организм не привык к такому!       — Ну Герми, я голодный, как волк! — пробормотал Гарии, жуя очередной жареный бекон.       — Тебя что, Рон покусал? — возмутилась девчушка.       — А чего сразу я то? — а это уже рыжик.       Как бы гарри не был голоден, но Гермиона права. Тело не готово. Он прожевал остатки пищи, отложил приборы и поднялся.       — Ты права, Герм, я как-то увлёкся. Ну, я пойду.       — Гарри, ты куда? — услышал хор из мальчишечьего и девчачьего голосов очкарик.       В ответ им раздалось лишь: «В библиотеку». Друзьям пришлось в очередной раз удивиться такому поступку друга. Рон офигевшим взглядом посмотрел на Грейнджер.       — В библиотеку? Мы же на каникулах!       — Тебе бы тоже не помешало туда сходить, Рон! — припечатала кареглазая. — Девушки таких не любят.       — Это каких это таких?       — Глупых, как пустая спичечная коробка!       Гермиона треснула его учебником по голове и отправилась в обитель знаний. Она была рада, что друг её взялся за голову. Даже если он сделал это ради каких-то шалостей.       В библиотеке сидели два пышущих жаждой знаний ученика. И один несчастный. Рон всё же пришёл к друзьям, и даже прочитал одну книжку, чтобы с горем пополам сделать домашнее задание по трансфигурации.       В один из моментов, когда Гарри всё написал, он заметил, что Гермиона открыла очередную книгу для лёгкого чтения, а Рон откровенно скучал; Поттер положил книгу на стол и посмотрел на друзей.       — Я хочу вам кое-что сказать.       — Что случилось, Гарри? — Гермиона насторожилась.       — Сегодня в полночь мне в подарок кто-то прислал мантию-невидимку. Раньше она принадлежала моему отцу. Я хотел проверить её и пошёл на Астрономическую башню. Меня там заметил Снейп...       Рон и Гермиона охнули.       — Снейп что, не снял с факультета баллы?!       — Профессор Снейп! — припечатала гриффиндорка.       Рон и Гарри переглянулись и, не сговариваясь, захохотали. Девочка стукнула Гарри по плечу, а сама пыталась не показать улыбку, что получалось у неё с переменным успехом.       — Так! Всё! — скомандовала она, парни умолкли, — Так что случилось дальше?       Гарри, с позволения подруги, продолжил:       — Он отобрал у меня мантию и назначил отработки у него, — Рон сочувствующе похлопал его по плечу. — Каждый день. В восемь вечера. Сегодня я пойду к нему.       — Стоп! — Гермиона тряхнула волосами, — Сегодня? На рождественских каникулах?       Гарри закивал.       — Но это запрещено правилами!       — Ты же знаешь, Герм, Снейпу правила не писаны, — усмехнулся он.       Девочка раскрыла глаза в удивлении, а Рон захихикал.       — Пойдёмте прогуляемся около озера? — решил сменить тему брюнет.       Рыжик вскочил.       — О, пошлите!       Гермиона улыбнулась, покачав головой, и они с Гарри встали, беря книги в руки и разнося их по полкам.       Аврор расслабился, слушая пикировки друзей, наслаждаясь их присутствием. Герми и Рон были такими молодыми! Они ещё не вкусили горький плод войны, не поженились, не завели ребёнка. Гарри понимал, что это не совсем его друзья, но грустить он собирался не долго. В этой ли Вселенной или в другой — он будет любить их, несмотря ни на что.       — Ксати, вы не знаете, где Невилл? — решил прервать он их беседу.       — Какой Невилл? — задал вопрос Рон, тупо пяля на Гарри.       — Лонгботтом, — зеленоглазый почувствовал неуверенность.       — А! Я знаю такого. На распределении он попал в хаффлпафф, — начала Гермиона. — Ты с ним знаком? Когда ты успел? А почему мы об этом раньше не знали? Могли бы дружить вчетвером.       Грейнджер бомбардировала его вопросами, но Поттер отнекивался и говорил, что «просто один раз поговорили и всё». Когда она от него отстала, Гарри с грустью подумал, что, может быть, для Нева так будет даже лучше. Наверняка он уже нашёл друзей среди добрых хаффлпаффцев.       Ровно в восемь вечера Гарри стоял перед знакомой зловещей дверью, ведущей в кабинет зельеварения. Воздух здесь всегда был холодным и влажным, пахнущим сушёными травами, зельями и чем-то неуловимо горьким. Он сделал глубокий вдох, отгоняя воспоминания о прошлой жизни — о взрывающихся котлах, унизительных насмешках и мёртвых глазах Северуса Снейпа. Теперь всё было иначе. Теперь он знал слишком много.       Он постучал.       — Войдите, — раздался из-за двери ледяной, безжизненный голос.       Гарри вошёл. Кабинет Снейпа не изменился: те же закупоренные банки с отвратительными ингредиентами, те же приглушённые огни, та же гнетущая атмосфера. Снейп сидел за своим массивным письменным столом, не глядя на вошедшего, и что-то писал острым, чёрным пером.       — Поттер, — произнёс он, наконец подняв на него взгляд. Его чёрные глаза были пусты, как два обсидиановых осколка. — Вы опоздали на семь секунд. Надеюсь, вы провели их с пользой, любуясь узорами на камнях в коридоре.       — Нет, сэр, — ровно ответил Гарри, не отводя взгляда. — Я просто шёл с нормальной скоростью.       Снейп медленно отложил перо. Он, казалось, изучал Гарри, ища в его позе, в его глазах знакомые страх и ненависть. Но не находил их. Вместо этого он видел спокойную, почти отстранённую уверенность, которая, очевидно, раздражала его ещё больше.       — Не смей мне дерзить, Поттер, — прошипел он, поднимаясь во весь свой рост. — Ваше присутствие здесь — это наказание, а не приглашение на чай. Вы будете молчать, слушать и повиноваться. Ясно?       — Вполне, профессор.       — Прекрасно. — Снейп плавным движением руки указал на дальний, самый тёмный угол кабинета, где в беспорядке были сложены десятки медных и латунных котлов, покрытых многослойной ржавчиной и засохшими остатками неудачных зелий. — Ваша задача на сегодня и на все последующие дни… — он с наслаждением растянул слова, — довести внутреннюю поверхность этих котлов до состояния, близкого к стерильному. Без волшебства. С помощью щёток, скребков и этого.       Он швырнул Гарри небольшой мешочек, из которого посыпался едкий зелёный порошок.       — Очистительный порошок собственного изготовления. Он растворяет всё, кроме вашей глупости, разумеется. Но с ним нужно обращаться осторожно. Попадание на кожу вызывает… неприятные ощущения.       Гарри поймал мешочек и кивнул. Он ожидал чего-то подобного. Унизительный, ручной труд, опасные реагенты — классика Снейпа.       — Профессор, а перчатки?       Снейп, уже было развернувшийся к своему столу, замер. Он медленно обернулся, и на его бледном лице появилось выражение ледяного, безмолвного изумления, смешанного с ядовитым предвкушением. Его чёрные глаза сузились до щелочек.       — Перчатки? — он произнёс это слово с такой сладкой, опасной ядовитостью, будто это было самое отвратительное ругательство, которое он когда-либо слышал. — Вы пришли ко мне… на наказание… и ожидаете перчатки?       Он остановился в шаге от него, и Гарри почувствовал запах горьких трав и чего-то металлического, что всегда исходило от профессора.       — Возможно, вы также хотели бы фартук? Чай с печеньем? Подушку, чтобы подложить под колени? — его голос был шипящим шёпотом, полным смертельной насмешки. — Нет, Поттер. Вы будете чистить эти котлы так, как это делали поколения неудачников до вас. Голыми руками. Пусть едкий порошок разъедает вашу кожу. Пусть ржавчина впивается под ногти. Пусть это станет для вас напоминанием о том, что происходит с теми, кто нарушает правила и испытывает моё терпение.       Он презрительно окинул взглядом руки Гарри.       — Может быть, несколько волдырей и шрамов наконец-то научат вас хоть какой-то осторожности. Или, что более вероятно, — он язвительно усмехнулся, — добавят к вашей и без тому плачевной внешности. Приступайте. И не смейте больше задавать идиотских вопросов.       Но Гарри не удержался и выпалил самый глупый вопрос, который вообще он когда-либо произносил. Точнее целых два. Это было опасно, но сделанного не воротишь.       — Плачевная? — в его голосе сквозили отчётливые нотки обиды и грусти, — Вы правда думаете, что я не красивый?       Снейп резко обернулся. Поттер смотрел себе в ноги и выглядел очень опечаленным. Снейп замер. Его лицо, обычно застывшее в маске презрения или холодной ярости, на миг исказилось неподдельным недоумением. Казалось, его мозг отказался обрабатывать услышанное. Он несколько раз моргнул, словно пытаясь стереть галлюцинацию.       В кабинете повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением очистительного порошка в одном из котлов.       Когда Снейп наконец заговорил, в его голосе не было привычной язвительности — только отвращение.       — Что вы сейчас... сказали?       Он сделал шаг вперёд, и его тень снова накрыла Гарри.       — Вы стоите здесь, — продолжил он, и каждый звук был отточен, как кинжал, — наказанный за вопиющее нарушение правил, и ваша главная забота... ваша единственная тревога... это моё мнение о вашей... внешности?       Он выдохнул, и этот выдох прозвучал как шипение разъярённой змеи.       — Ваше тщеславие, Поттер, достигает поистине эпических, идиотских масштабов. Вы не только глупы, бездарны в зельеварении и наделены рефлексами слизняка, но вы ещё и... самовлюблённый идиот.       Он посмотрел на Гарри с таким немым отвращением, будто тот был чем-то слизистым и отвратительным, принесённым на подошве его ботинка.       — Ваша внешность, — прошипел он, — это последнее, о чём я когда-либо думаю. Вид вашего лица напоминает мне о вещах, которые вызывают у меня физическую тошноту. И если бы не моя присяга этому проклятому месту, я бы стёр его с лица земли вместе с вашим никчёмным эго.       Он резко повернулся, отворачиваясь, словно не в силах больше выносить это зрелище.       — Теперь... — его голос дрогнул от сдерживаемой ярости, — замолчите. И приступайте к работе. И если я услышу от вас ещё одно слово, не относящееся к этим котлам, вы будете чистить кишечник гиппогрифа голыми руками до конца каникул. Ясно?       — Да, сэр.       Гарри поёжился. Это зашло слишком далеко. Снейп будто совсем слетел с катушек. Или в прошлой жизни Поттер был более послушен, и Северус не так как него злился? Теперь идея наладить отношения не выглядела хорошей.       Он молча подошёл к горе котлов, выбрал самый ржавый и маленький, поставил его на пол и насыпал на дно немного порошка. Тот сразу же зашипел, испуская едкий дым, и принялся разъедать ржавчину.       Гарри взял самую потрёпанную щётку и начал методично, без единой жалобы, скрести внутренние стенки котла. Снейп наблюдал за ним несколько минут, явно ожидая слёз, протестов или хотя бы вздоха разочарования. Не дождавшись, он с лёгким фырканьем вернулся к своим бумагам.       Но Гарри не просто чистил котлы. Каждое движение его руки было выверенным. Он использовал время, чтобы наблюдать.       Щётка движется вверх-вниз. А его глаза, под прикрытием опущенной головы, изучали кабинет. Где она? Где мантия? В шкафу? В потайном отделении стола?       Едкий дым щиплет глаза. Руки ноют. Его слух был настроен на каждое движение Снейпа: шелест пергамента, скрип пера, редкие шаги. Он искал слабину, режим, привычку.       Он заметил, что Снейп каждый раз, откладывая перо, непроизвольно касался рукой определённой книги на полке — старого, потрёпанного тома в чёрном переплёте без названия. Не та ли это книга, за которой что-то спрятано?       Внезапно Снейп поднял голову.       — Вы слишком медленно работаете, Поттер. Или вы надеетесь, что котлы почистятся сами, пока вы будете считать трещины на потолке?       — Нет, сэр. Просто я стараюсь не расплескать кислоту, — спокойно ответил Гарри, не прерывая работы.       — Какая трогательная забота о школьном имуществе, — язвительно заметил Снейп. — Удвойте усилия. Или я утрою время ваших отработок.       Гарри лишь кивнул и увеличил темп, но его ум работал быстрее его рук. Он уже знал свою следующую цель — та книга на полке. Ему нужно было найти способ отвлечь Снейпа и проверить её.       Отработка обещала быть долгой и изматывающей. Но для Гарри это была не проблема. Самое главное для него сейчас — вернуть мантию.       Возможность представилась спустя два дня мучительных отработок. Гарри уже до крови стёр пальцы, но зато изучил расписание Снейпа лучше, чем собственное. Профессор был педантичен: ровно в 20:45 он на пятнадцать минут покидал кабинет, чтобы проверить, не шалят ли студенты в коридорах после отбоя.       Ровно в назначенное время Снейп поднялся из-за стола.       — Не смейте прекращать работу, Поттер, — бросил он через плечо ледяным тоном. — И если я вернусь и обнаружу, что вы даже не пошевелились, вы будете чистить котлы до самого конца учебного года.       Дверь за ним захлопнулась.       Сердце Гарри заколотилось. У него было не больше десяти минут.       Он бросился к книжной полке. Та самая книга — потрёпанный том в чёрном переплёте без названия. Он дёрнул её. Полка не сдвинулась с места. Он попытался отодвинуть её в сторону — снова ничего.       «Может сзади книги...»       Гарри просунул пальцы в щель между книгой и её соседкой. Его израненные пальцы больно заныли, но он нащупал край чего-то твёрдого и холодного. Он поддел его ногтем и потянул на себя.       Раздался тихий щёлк, и небольшой участок полки позади книг бесшумно отъехал в сторону, открывая потайную нишу. Внутри, аккуратно сложенная, лежала его мантия-невидимка. Рядом с ней — несколько пузырьков с зельями, пачка писем, перевязанных чёрной лентой, и маленький, потёртый портрет темноволосой женщины с грустными глазами, которая смотрела куда-то в сторону.       У Гарри перехватило дыхание. Он не ожидал найти здесь такое... личное. Это был тайник Снейпа! Но времени на раздумья не было.                   Он схватил мантию, запихнул её за пазуху и толкнул потайную дверцу обратно. Она бесшумно встала на место. Гарри метнулся обратно к котлам, схватил щётку и через секунду уже яростно скрёб уже почти чистый котёл, стараясь заглушить бешеный стук собственного сердца.       Дверь открылась ровно через три минуты после его возвращения. Снейп вошёл, его чёрные глаза мгновенно оценили обстановку и остановились на Гарри, который делал вид, что усердно работает.       — На удивление, вы всё ещё на месте, — процедил Снейп, медленно обходя его. Его взгляд скользнул по полке, задержался на том самом месте на долю секунды дольше обычного, но, не заметив ничего подозрительного, вернулся к Гарри.       Он сел за стол, и Гарри позволил себе тихо выдохнуть. Самое страшное было позади. Через полчаса Снейп с отвращением махнул рукой.       — Хватит на сегодня. Ваше присутствие отравляет воздух сильнее, чем эти котлы. Убирайтесь.       Гарри не заставил себя ждать. Он вышел из кабинета с каменным лицом, но внутри горел огонь. Скорее всего, та женщина — его мать, Эйлин. Он довольно-таки похож на неё. Мантия-невидимка приятно грела грудь.       Все остальные дни каникул Снейп либо делал вид, что ничего не произошло, либо ещё что, но к Поттеру тот не приставал. Даже на отработках. Аврор всегда носил мантию собой, а на время встречи с зельеваром прятал её в потайном кармане сундука.       Он проводил время с друзьями, читал книги, продолжал свои аврорские тренировки, практиковался в старых заклинаниях и изучал новые.