Mad Adventure / Безумное Приключение

Гермиона Грейнджер не понаслышке знала, что такое горе. Первое горе пришло со смертью ученика — Седрика Диггори; вместе с ним ушла и её невинность. Следующее принесла утрата Сириуса — и тогда она познала боль, какой прежде не знала. Потеря Сириуса потрясла её до глубины души, но ещё сильнее ранила перемена, что произошла в её лучшем друге — брате не по крови, но по духу. Сначала Гермиона боялась смерти и думала, что может убежать от самой её идеи. Шестой год учёбы прошёл в смутных мыслях о мальчиках и романтике. А потом началась война. Погиб Аластор Грюм, и она научилась принимать смерть — и идти дальше. Сражаться за павших. Сражаться, чтобы выжить. Сражаться, чтобы защитить, чтобы победить. Она лишила своих родителей памяти — ради их же безопасности. Она шла за Гарри, стояла плечом к плечу с ним — чтобы защитить, чтобы победить. Она выучила до совершенства искусство выживания. Становилась лучше, чтобы не разочаровать тех, кто пал. В чувстве вины не было места в её будущем — оно лишь приковывало бы её к прошлому. Мадлен знала это. Но иногда боль возвращалась — свежая, новая, неотступная. И тогда сердце переставало принимать мудрые слова. Бывали дни, когда приходилось учиться заново отпускать. Мадлен тоже уже приняла этот закон жизни. Сейчас же она была вполне довольна тем, что отвлекала себя разбором бабушкиной библиотеки — распределяла книги по секциям и выстраивала их в алфавитном порядке по фамилии автора. Пока она переставляла книги, стало ясно: те самые труды «тёмного» характера, о которых упоминала бабушка, среди них отсутствовали. И, если подумать, в бабушкином кабинете тоже не оказалось тех исследований, о которых она говорила. Это заставило Мадлен задуматься, не хранила ли бабушка часть своих книг где-то ещё. Найти их стало её новой целью, и так начались её поиски по дому. Разумеется, заодно Мадлен успела расстроить пару домовых эльфов. — Мисс Мадлен не должна выполнять работу! — взвизгнула Элси, заметив, как девочка вооружилась перьевой щёткой во время очередной «тайной экспедиции» по дому. — Работать — дело Элси! Мисс должна позволить Элси делать всю работу! Мадлен надула губы, изобразив лёгкое огорчение. — Но ведь мне так легче, — мягко сказала она. — Можно я помогу тебе? Это было чистой правдой. Ей действительно становилось спокойнее, когда она делала что-то полезное — а не просто двигала предметы с места на место в поисках тайного входа в несуществующий кабинет. К тому же, подумала она, глядя на смятённое лицо эльфийки, её «непослушание» отвлекало домовых от горя. Элси, похоже, уже изрядно устала от Мадлен — с тех пор, как та заставила эльфов сидеть с ней за столом, пускала их с собой на кухню печь печенье и, вдобавок, учила читать и писать. Все прежние споры Мадлен выигрывала, и теперь выражение полного смирения на лице Элси ясно говорило: сегодня спорить она не станет. Эльфийка всё же пролепетала, с трудом подбирая слова. — Если это помогает мисс Мадлен чувствовать себя лучше… Мадлен улыбнулась, и глаза её засияли от радости: — Спасибо, Элси. Эльфийка тяжело вздохнула, изображая досаду, но Мадлен чувствовала — под этой показной раздражённостью Элси даже наслаждалась тем, что может кого-то отчитывать. Мадлен пыталась расспросить Элси и Месси о кабинете покойной хозяйки. К сожалению, обе эльфийки знали лишь об одном кабинете. Этот неожиданный поворот заставил Мадлен продлить своё пребывание в старом доме ещё на неделю. Барти был этим крайне недоволен, но сделать что-либо он не мог — если Мадлен что-то решала, остановить её было невозможно. Мадлен с усердием обыскивала каждую комнату, надеясь найти загадочный кабинет. При этом она твёрдо пообещала себе не разочаровываться, если к концу недели так и не найдёт это упрямое место в пространстве. Была, однако, и другая польза от её решения: лишняя неделя позволила ей лучше узнать домовых эльфов бабушки и дедушки — а вместе с ними и самих покойных хозяев. — Как прошёл ваш день, Месси, Элси? — спросила она как-то за ужином. На столе перед ней был сервирован полноценный ужин, однако обе эльфийки держали в руках вязание. Это было компромиссное решение: они отказывались есть с ней, считая, что тем самым пренебрегают своими обязанностями. Тогда Мадлен велела им связать для неё пару бордовых свитеров, пока она ест, — и они нехотя подчинились. — Месси готовила и убирала, Элси помогала, — коротко ответила старшая, Месси, и Элси уверенно кивнула в подтверждение. Мадлен задумчиво хмыкнула — к их манере общения она уже привыкла. Оказалось, Элси была привязана к дому всего пятнадцать лет назад, поэтому Месси оставалась старшей в этом жилище. — Почему именно такое меню сегодня? — поинтересовалась она. Ответа не последовало. Затем, — Жареные бобы — любимое блюдо покойной хозяйки, — тихо ответила Элси, воспользовавшись паузой в речи Месси. — Не удивительно. Они действительно вкусные, — мягко сказала Мадлен, сохраняя уважительно-тёплый тон. — Вы прекрасно готовите, Месси, Элси. Обе эльфийки смутились, хотя Месси попыталась сохранить строгость. — Мисс Мадлен слишком добра. Мадлен лишь скромно улыбнулась в ответ. С каждым разом, когда они делились с ней воспоминаниями о прежних хозяевах, говорить об этом им становилось чуть легче. Мадлен думала о том, как сильно страдали бы Элси и Месси, если бы в семье Краучей больше никого не осталось. Кикимер, например, стал озлобленным и неуравновешенным, прожив годы без служения Блэкам. А Добби… Добби был особенным. Наверное, всё его своеобразие выросло из ощущения, что его служба никогда не удовлетворяла господ. Малфои, судя по немногочисленным рассказам Добби, были требовательными снобами. (Винки, — шепнул внутренний голос, — спилась, когда не осталось ни одного Крауча.) Дни шли медленно, и Мадлен всё чаще находила утешение в воспоминаниях о бабушке — а если быть точной, в её письмах. Письма способны рассказать о человеке многое, и Мадлен жадно впитывала каждую крупицу, каждую строчку, написанную женщиной, которую она никогда не успела увидеть. В один полдень, когда солнце стояло в самом зените и жар бился о стекла, Мадлен, не задумываясь, сотворила лёгкий ветерок без палочки — и случайно заставила письма взлететь. Она, конечно, могла просто вернуть их заклинанием, но в панике при виде разлетающихся страниц бросилась на пол и начала собирать их вручную, одну за другой. И вдруг взгляд зацепился за одно слово. Из-за своего прошлого опыта Мадлен стала чувствительна к слову «комната», и, вероятно, именно поэтому её взгляд бессознательно зацепился за это слово — а затем и за всё предложение, в котором оно встречалось. «Скрытые в покоях сердца старой дамы, её книги воздвигались башнями, а на них было вырезано дорогое имя.» Мадлен перечитала фразу трижды за десять секунд. А потом — вскочила и почти бегом бросилась в спальню покойной бабушки. У её дедушки и бабушки были отдельные комнаты. Бабушкина спальня была выкрашена в чёрный, но благодаря множеству окон не казалась мрачной. Однако стоило Мадлен войти туда с задернутыми шторами, ей показалось, что она очутилась в готическом романе ужасов. Ноги сами привели её к стопке книг на маленьком прикроватном столике; она внимательно осмотрела каждую деталь. Присев, чтобы рассмотреть получше, она замерла. Под тумбой стоял чемодан из чёрной кожи, украшенный деревянными вставками.

***

Когда Мадлен вернулась домой спустя две недели, её встретила новость о том, что к ним приедет гость, а именно друг Барти, Эван. Мадлен удивилась. Отец никогда не позволял матери приглашать к ним Розье. Впрочем, гостей в их доме вообще почти не бывало, но мать не раз просила разрешения пригласить семейство Розье — и каждый раз получала категоричный отказ. Попытка скрыть своё любопытство за глотком сока не удалась — мама без труда всё прочла по её лицу. — Твой отец недоступен, так ответил его личный помощник, — сказала она, не поднимая глаз от тарелки. Отрезала кусочек, медленно прожевала, нарочно затягивая паузу. Мадлен терпеливо ждала продолжения. — Раз он не ответил на мою просьбу принять Эвана, я сочла, что возражений у него нет. Ага. Мадлен обменялась с братом понимающей улыбкой: мама далеко продвинулась. К полудню гость наконец приехал, как раз в тот момент, когда Барти проснулся после дневного сна. Пока брат приводил себя в порядок, Мадлен вышла встречать гостя одна. — Эван Розье, я полагаю? — произнесла она. Юноша с светло-рыжими волосами окинул её взглядом, моргнул и очаровательно улыбнулся. — Мэдди Крауч. Барти никогда не говорил, что у него такая красивая сестра. Он взял её руку и легко коснулся губами — жест безупречно вежливый. Мадлен невольно вспомнила, что именно так приветствуют друг друга чистокровные волшебники. Ей обычно удавалось избежать подобных церемоний — ведь со всеми прочими она знакомилась уже в Хогвартсе. Усмешка скользнула по её губам, когда она осознала, что перед ней одиннадцатилетний мальчишка, пытающийся польстить ей комплиментом. — Боюсь, у Барти довольно смутное представление о красоте, — ответила она снисходительным тоном. — Мы нечасто бываем в обществе. Да и ты видел нашу маму? Если он и удивился её прямоте, то виду не подал. Только ухмыльнулся, явно забавляясь — то ли её уверенностью, то ли тем, как она подтрунивала над братом. В любом случае, Мадлен была довольна: гость развлечён. Он слегка пожал плечами, всё с той же усмешкой. — Справедливо. Рад наконец познакомиться. Я большой поклонник твоих облаков. Она хмыкнула, с интересом глядя на мальчика. Кажется, у него с Барти было больше общего, чем она думала. Её секундная пауза побудила Эвана продолжить: — Скажи, у тебя найдётся время сделать ещё несколько облаков? Если да, не могла бы ты создать одно для меня? В обмен — на услугу, разумеется. Прямолинейный, как и Барти. Неудивительно, что они сдружились. Мадлен тихо рассмеялась. — Будущий слизеринец, как я погляжу. Уверен, что хочешь влезать в долги ещё до Хогвартса? Юноша улыбнулся своей безупречной, обворожительной улыбкой, но промолчал. Мадлен повела его в солнечную комнату, продолжая лёгкую беседу по пути. Эван Розье оказался совсем не таким, каким она его представляла. Или, может быть, мальчишка просто был мастером производить блестящее первое впечатление. Из того немногого, что она знала о прошлом Грюма, Эван Розье был презренным Пожирателем смерти, на чьей совести было больше жертв, чем у всех его сверстников вместе взятых. Он всегда был готов применить смертельное проклятие, всегда настороже — настоящий зверь в бою. А этот мальчик сказал ей, что она красивая, и поцеловал руку — вежливый, обаятельный, с ослепительной улыбкой. Разница между этими двумя образами вызывала у неё головную боль. И всё же — убийцы выглядят как самые обычные люди. Конечно, было бы несправедливо воспринимать его уже сейчас как убийцу, поэтому Мадлен изо всех сил старалась разделить в голове две версии Эвана. Оказалось, что мать пригласила Эвана по просьбе Барти, чтобы они могли позаниматься вместе. Когда к ним присоединился брат, они вскоре бросили чай и отправились в библиотеку. Барти потащил Мадлен с собой — они хотели, чтобы она дала им советы в подготовке к Хогвартсу. Девочка с радостью уступила. Учиться с Эваном оказалось весело. В присутствии друга Барти становился гораздо более дерзким, и она не упустила того, как он время от времени хвастался ею перед Эваном (что, если честно, было ужасно мило). Эван имел привычку перебивать её посреди фразы, что немного раздражало, но после пары твёрдых напоминаний он научился замолкать под её взглядом. Гость уехал перед ужином, но его присутствие ещё долго витало в их мыслях. — Ну и?.. — протянул Барти, отвлекая её от книги. Они всё ещё сидели в библиотеке, дожидаясь времени, когда можно будет идти к столу. Мадлен подняла на брата глаза и он продолжил: — Что ты думаешь? Мадлен хмыкнула, вспоминая прошедший день. — Теперь я понимаю, почему вы ладите. Барти сморщил нос. — Ты можешь в другой раз порассуждать о его характере и о том, подходим ли мы друг другу как друзья, Мэд. Я спрашиваю о его интеллекте. А, вот оно что. — У него есть основа, — спокойно ответила она. — В Хогвартсе он справится. — Просто справится? — Превосходно справится, — уточнила Мадлен. Эван, конечно, был не на уровне Барти — даже близко, — но в тех немногих вещах, которые он уже понимал, чувствовалась глубина. Так что было бы не ошибкой сказать, что он расцветёт под опекой Хогвартса. Если только в нём нет склонности к лени. В конце концов, Хогвартс помогает ученикам раскрыть свой потенциал — ровно настолько, насколько они сами готовы к этому стремиться. Она замолчала, нахмурив брови. Эван не выглядел ленивым, но… то, как он бросал ответ на полуслове, или обрывал себя, едва замечал что-то новое, что хотелось узнать… Она повернулась к Барти, чтобы уточнить: — Но я заметила, что он часто теряет концентрацию? Барти хмыкнул: — Ага, с ним такое постоянно. Мадлен нахмурилась. Это совсем не совпадало с тем, что говорил Грюм. Разве Эван Розье не должен был обладать исключительной сосредоточенностью, если он был таким искусным бойцом? Или, может, он просто терял концентрацию, когда дело касалось учёбы… — Это не проблема, Мэд, — попытался успокоить её Барти, решив, что она нахмурилась из-за беспокойства о его друге. — Ему это нисколько не мешает. Мадлен снова тихо хмыкнула, погружённая в мысли. Эван, несомненно, был приятным в общении мальчиком — куда более открытым, чем большинство чистокровных, вероятно, благодаря влиянию Барти. Ей вдруг стало интересно: был ли тот Барти до — из прошлого — таким же близким с юным Розье, как её брат сейчас? Мама, конечно, устраивала бы для них совместные игры, ведь миссис Розье была её лучшей подругой. Мадлен хотелось верить, что даже если прежний Барти и дружил с Розье так же близко, всё же между тем Барти и её братом существовала разница. — Мэд? Она обратила на него внимание. Забавно, но Барти почему-то избегал её взгляда, делая вид, что занят складыванием книг. — Если сравнивать меня и Эвана… — начал он неуверенно. Бровь Мадлен удивлённо приподнялась. — Он обойдёт тебя в Защите от Тёмных искусств, но больше — ни в чём. Барти, зачем тебе сравнивать себя с другом? Барти опустил глаза, по-прежнему не глядя на сестру. — Ну, ты ведь была лучшей на своём курсе… — Я делала это не ради того, чтобы обойти друзей, — мягко сказала она. Барти пожал плечами, пытаясь сохранить равнодушный вид: — Может, и так. Но результат всё равно тот же. Мадлен внимательно посмотрела на брата. Его соревновательный дух был ей знаком, но обычно он сопровождался лёгким высокомерием. Сейчас же он избегал её взгляда, а значит, дело было вовсе не в гордыне. Она чуть наклонила голову, заметив, как на его щеках проступил румянец, когда он понял, что она его изучает. Интересно… — Значит, ты хочешь стать лучшим учеником своего курса, — утвердительно сказала Мадлен. Румянец стал чуть ярче. — Да, — коротко ответил он. И Мадлен наконец поняла. В её сердце распустилось тёплое чувство, и она не удержалась от умиления. Он хотел быть лучшим, потому что она была лучшей. Хотел пойти по её стопам. Барти был просто очарователен — и она не собиралась это скрывать. Девочка потянулась и слегка ущипнула его за щёки. — Мой братик самый милый. — Эй! — возмутился Барти, вырываясь из её рук. Улыбка Мадлен только стала шире. — Раз уж для тебя это так важно, скажу тебе честно — ты уже сейчас умнее большинства моих однокурсников. Не сомневаюсь, ты станешь лучшим учеником своего года. Она ненадолго задумалась и добавила, уже мягче: — Хотя, знаешь… звание лучшего ученика само по себе ничего не значит. Барти фыркнул, отодвигаясь от сестры на безопасное расстояние, чтобы она не могла его ущипнуть. Когда ему было семь, он позволял ей трогать свои щёки, но теперь-то ему уже одиннадцать, ради Мерлина! Пусть только попробует так же вести себя в Хогвартсе — он быстро её проучит. А вот насчёт её слов… он чуть не фыркнул. Будто для неё самой это ничего не значило! Если бы не значило — она бы не старалась так упорно. Зачем она это отрицает? — Значит, если я осмелюсь бросить тебе вызов — получить тролля по Травологии… — он прищурился с лукавым видом. Мадлен хмыкнула, улыбка по-прежнему играла на её губах, пока она обдумывала его слова. Получить тролль… любопытная идея. Такого с ней ещё не случалось. Гермиона Грейнджер, наверное, умерла бы от ужаса, если бы получила «Тролля». Но даже если бы страх остался тем же, Мадлен вдруг поняла — теперь она не считала бы это настоящей неудачей. Она взглянула на Барти — тот терпеливо ждал ответа. Она решила подыграть, воображая подобную ситуацию. Перед глазами всплыло забавное видение, и Мадлен ухмыльнулась. — Профессор Спраут, наверное, умоляла бы меня пересдать экзамен, чтобы моя успеваемость осталась безупречной, — размышляла она вслух. — А, — важно кивнул Барти, — значит, главное — чтобы преподаватели тебя любили. Мадлен фыркнула и покачала головой, полная нежности и лёгкого раздражения. Её брат был просто невыносим.

***

Косой переулок, как обычно, был переполнен. Люди не сталкивались плечами, но до этого оставалось совсем немного — поэтому мама велела им держаться вместе, сцепив руки. — Идёмте, дети, — сказала она, ведя их к «Твилфитт и Таттинг». Мадлен не сводила глаз с маминой небесно-голубой мантии, чтобы не потерять её из виду. К счастью, южная сторона Косого переулка, где находился магазин, была не такой тесной — здесь можно было хоть немного вздохнуть свободнее. — А ты не должен был встретиться с Эваном? — спросила она, всё ещё глядя на маму. Ответа в виде отрицательного покачивания головой она не заметила, но голос брата услышала: — У него уже есть палочка. Давным-давно. И вообще, Косой переулок ему неинтересен, он лучше останется дома. «Палочка, доставшаяся по наследству», — отметила про себя Мадлен. Неудивительно для волшебника с таким происхождением. То, что Эвану наскучил Косой переулок, тоже неудивительно — наверняка он бывал здесь десятки раз. Они добрались до магазина, но он оказался настолько переполненным, что им пришлось ждать пятнадцать минут. Мама воспользовалась этим временем, чтобы просмотреть каталоги с фасонами для юных волшебниц. Оказалось, она решила побаловать дочь ещё одной мантией. — Ещё одна мантия? — переспросила Мадлен ровным тоном. На самом деле мысль о новой мантии её немного пугала — шкаф уже ломился от одежды. — «Вот оно, чистокровное воспитание», — подумала она. Мама, разумеется, отмахнулась, будто вопрос был смешон. — Тебе это необходимо, дорогая. Она посмотрела в сторону Барти, ища поддержки. Увы — тот был поглощён видом огромной остроконечной шляпы на одном из манекенов и ничего не слышал. Мадлен тяжело вздохнула. После визита в «Твилфитт и Таттинг» дальнейшие покупки для школы прошли уже легче, хотя брат с сестрой успели немного поспорить из-за книг. Мадлен хотела, чтобы у Барти был собственный комплект, но он упрямо настаивал, что хочет пользоваться её старыми — ведь они всегда делились учебниками, и ему хотелось видеть её заметки. В итоге Барти настоял на своём. Зато потом они устроили настоящий книжный разгул, на что мать лишь устало покачала головой. И вот они добрались до последнего пункта — лавки Олливандера. Барти был на седьмом небе от счастья, когда они вошли. Он даже не попытался оценить чудаковатого волшебника, всё его внимание было приковано к полкам, до отказа заставленным коробками с палочками. После пятой неудачной попытки Олливандер достал тёмную палочку — цвет и фактура зацепили память Мадлен. Чувство знакомости было почти физическим, и только когда палочка послушно вспыхнула в руках брата, она поняла, почему. — Палочка из остролиста. Олливандер мгновенно повернулся к ней, острым взглядом оценивая. — Верно, мисс Крауч. Палочка из остролиста, двенадцать дюймов, сердцевина — жила дракона, слегка гибкая. Остролист известен тем, что лучше всего подходит тем, кому нужно преодолеть склонность к гневу и импульсивности, — Мадлен нахмурилась. Гарри — да, понимаю. Но Барти? Он уже давно не был вспыльчивым! — …а также тем, кто умеет идти на компромисс. В сочетании со страстью и упрямством жилы дракона такая палочка склонна искать компромиссы ради тех, кого владелец любит. Она моргнула, переваривая сказанное. Волшебник перевёл взгляд на Барти, который заворожённо рассматривал палочку. — Эта палочка особенно хороша для защитной магии. И не удивляйтесь, если безмолвные заклинания будут даваться вам с лёгкостью. Глаза Барти засияли, полные восхищения. Мадлен же внимательно следила за Олливандером, усиливая свой ментальный щит. Он говорил о свойствах палочки, но описывал черты её брата с пугающей точностью. Он прочитал их слишком быстро, чтобы это не было легилименцией. Однако она не почувствовала, чтобы что-то пробивалось сквозь её ментальный щит. Может ли быть так, что старый волшебник был просто таким проницательным? После того как мать расплатилась за палочку, она отпустила детей гулять по Косому переулку — сама она спешила на дамский ланч в одном из кафе. Получив немного денег, брат с сестрой обменялись взглядами. — Мороженое? — Мороженое.

***

Через несколько минут они уже сидели за одним из столиков в кафе мороженого Флориана Фортескью, каждый со своим стаканчиком. Вкус ирисок был просто божественным — она и не заметила, как успела соскучиться по этому мороженому за все эти годы. Барти выбрал мороженое в вафельном стаканчике и теперь с полным удовольствием облизывал ложку от клубничного мороженого, которое тут же признал «восхитительным». Они не спеша наслаждались мороженым, ведя непринуждённую беседу. И вдруг в кафе вошёл взъерошенный мальчик в круглых очках. Она попыталась не напрягаться, но у неё не получилось. — Ты его знаешь? — Барти наклонил голову, заметив её заминку. Конечно заметил. — Нет, — спокойно ответила она. — Но он довольно известен в Хогвартсе. — В хорошем смысле или в плохом? — Зависит от того, кого ты спросишь. — Ну а кто тут ещё, кроме тебя, со мной разговаривает? — ухмыльнулся Барти, театрально разведя руки. Затем, глядя на своё мороженое, добавил: — Ты что скажешь, мороженое? Он из хороших или из тех, кто приносит неприятности? Он так серьёзно уставился на стаканчик, что она не выдержала и прыснула. Барти, не моргнув, вонзил ложку в мороженое и с видом победителя отправил его в рот. Мгновение спустя напряжение спало, и она улыбнулась. — Составишь своё мнение, когда окажешься в Хогвартсе. Но если тебе интересно, я к нему отношусь нейтрально. Впрочем, я вообще ко многим вещам отношусь нейтрально. Её брат нахмурил брови, он явно обдумывал её слова. Потом, махнув рукой, заявил: — Значит, скорее плохой. Она моргнула. — С чего ты это взял? — Если бы он и вправду был хорошим, тебе бы не пришлось оправдываться своей «нейтральностью», — равнодушно объяснил Барти. Мадлен открыла рот, чтобы возразить, но внезапная мысль остановила её — и она благоразумно промолчала. В её памяти всплыла Гермиона Грейнджер — та, что ставила Джеймса Поттера на пьедестал. Но то был взрослый Джеймс — член Ордена Феникса, пожертвовавший собой ради её лучшего друга. А вот нынешнего Джеймса Поттера она почти не знала. По её наблюдениям, кроме дружелюбия к однокурсникам, хвалить его было особо не за что. Наоборот, жалобы Лили на него говорили о том, что Джеймс Поттер не так чист душой, как ей хотелось бы думать. «И почему я вообще пыталась оправдать мальчишку, которого толком не знаю?» — с лёгким раздражением подумала она. Странно, но Барти частенько видел её насквозь. Она хмыкнула, соглашаясь с ответом Барти. — Интересный подход. Барти довольно ухмыльнулся. Отсутствие возражений только подтвердило, что он угадал. — Называется метод упрощённого мышления Мэдди, — заявил он самодовольно. Мэдди закатила глаза. — Ешь своё мороженое, Барти.

***

Следующим пунктом назначения брата и сестры стал магазин ингредиентов для зелий — Мадлен нужно было купить кое-что для своей миссии. Барти решил, что эти ингредиенты нужны сестре для её экспериментов, и она не собиралась разубеждать его в этом. Но едва они вошли в лавку, как кто-то окликнул её по имени. Брат и сестра обернулись — и увидели мальчика с кудрявыми волосами. Мадлен и Регулус Блэк несколько секунд молча смотрели друг на друга, и в памяти обоих всплыло их предыдущее, не самое приятное, столкновение. Одного взгляда хватило, чтобы прийти к негласному соглашению. Ничего не было. Она мило улыбнулась. — Блэк. Разреши представить тебе моего брата — Барти Крауча. Чёрные глаза перевелись на Барти, и Мадлен продолжила: — Барти, это Регулус Блэк. Брат внимательно уставился на Блэка, не произнеся ни слова. Мадлен крепче сжала его руку, молча напоминая о манерах. Без толку. — Так это он твой напарник по зельеварению, — уточнил Барти, не отрывая взгляда от Регулуса. — Да, — она почти не вздохнула, но была близка к этому. Куда подевались его манеры, честное слово? Барти снова переключил внимание на Блэк, в неловкости между ними отчасти была виновата она. Они довольно долго молчали. И вдруг, — Какое совпадение встретиться в магазине ингредиентов для зелий, — произнёс Барти. Пауза. — В самом деле, — спокойно ответил Блэк. Она, честно говоря, не собиралась вмешиваться. — Оставлю вас познакомиться поближе, — сказала она и решительно направилась к прилавку, предоставив брату и однокурснику самим разобраться со своей неловкостью. Мальчики, честное слово… К счастью, присутствие Блэка отвлекло Барти, и Мадлен смогла спокойно оформить заказ — доставку прямо в поместье, ещё до отъезда в Хогвартс. В списке не было ничего противозаконного, но многие ингредиенты были редкими, а некоторые — слишком специфичными. Мужчина за прилавком, должно быть, задавался вопросом, зачем юной ведьме эти зелья. Продавец приподнял бровь, однако, встретив её холодный, безэмоциональный взгляд, благоразумно решил не задавать лишних вопросов. Обмен галеонами состоялся, заказ был оформлен, и Мадлен, довольная, вернулась к месту, где оставила брата. Там её ждало странное зрелище. Барти, который десять минут назад буквально сверлил Блэка взглядом, теперь оживлённо болтал с ним, жестикулируя и широко улыбаясь. Что вообще произошло?.. Он заметил сестру первым: — Мэд! — радостно крикнул он. Когда она подошла, он с энтузиазмом сообщил. — Представляешь, Блэк уже слышал про твоё облако! — И возмущённо добавил: — Но он до сих пор не понял, насколько это гениально! Просто немыслимо! Мадлен перевела взгляд на Регулуса. Тот почувствовал себя обязанным объясниться — и сделал это: — Эван Розье недавно сказал мне нечто странное… Что-то о том, что он наконец-то получил своё личное облако? А-а. Вот оно что. — Хочешь пойти с нами, Блэк? — неожиданно предложил Барти, даже не дождавшись, пока сестра что-то скажет. — Мы собираемся заглянуть в магазин метёл! (Они, разумеется, ничего такого не собирались.) — Не хочу навязываться… — Ерунда! Мадлен посмотрела на брата. Потом на Блэка. Потом снова на брата. Что, во имя Мерлина, только что произошло?..

***

— Тебе нельзя покупать ещё одну метлу, Барти. Мадлен злобно уставилась на брата. Мама придёт в ярость, если они вернутся домой с новой метлой. Барти совершенно не нуждался в новой метле — он ведь только в прошлом году купил одну! И это было лишь потому, что она, Мадлен, любезно помогла уговорить маму, ведь уезжала тогда в Хогвартс. Если он думает, что выйдет из этого магазина с новенькой «Кометой», то он глубоко заблуждается. — Ах, но мне не хватает всего одной наклейки, чтобы загадать желания, — беспечно отозвался мальчик. Она устало вздохнула, стараясь не обращать внимания на Блэка, который с нарастающим интересом наблюдал за их перепалкой. Зачем она вообще придумала эту систему жетонов? Ах да — чтобы подтолкнуть его быть хорошим человеком. Десять наклеек «лучшего брата» — одно желание. Теперь она об этом жалела. Их взгляды встретились. — Всё равно тебе не разрешат брать её в Хогвартс, — начала она последнюю попытку, — а когда тебе наконец разрешат брать метлу в школу, появится новая, куда более быстрая модель. Думаешь, мама позволит тебе купить ещё одну метлу в следующем году, если ты возьмёшь эту сейчас? Барти нахмурился, опустив взгляд. Она терпеливо ждала. И вот он снова поднял глаза — и, с недовольным вздохом, отпустил новенькую метлу (а ведь, по правде говоря, он всё это время буквально висел на ней! Победа Мадлен далась ей дорогой ценой). Девочка облегчённо выдохнула и, закрыв глаза, помассировала виски. Барти и Регулус обменялись взглядами. На заметку: Регулус тоже держался за метлу. После лекции Мадлен он, как и Барти, нехотя выпустил её из рук. — У неё ведь есть этот эффект, правда? — спросил Барти с обречённым видом. Регулус кивнул. — Есть. Мадлен открыла глаза и прищурилась. — Какой ещё «эффект»? — Никакой, — одновременно ответили мальчики. Их прогулка в лавку метёл оказалась последней за день. Оставалось всего пять минут до встречи с матерью в кафе, где проходил званый обед. К их удивлению, мать Блэка тоже присутствовала на этом мероприятии. Троица направилась туда вместе. И, как назло, первой они встретили именно Вальбургу Блэк, а не мать Мадлен. — Регулус, — сухо произнесла дама в чёрном, её пронзительный взгляд немедленно устремился на спутников сына. Регулус знал, что теперь ему предстоит объясняться. — Мама, — ответил он с почтением. — Позволь представить тебе Мадлен Крауч и её брата, Барти Крауча. Строгая дама смерила их внимательным взглядом, и Мадлен спокойно сохранила самообладание. Это был её первый раз, когда она видела Вальбургу Блэк. Портрет, как оказалось, выглядел куда хуже, чем оригинал. Или, возможно, портрет был написан спустя несколько лет, когда дама уже не выглядела так молодо. Голос, кстати, был тоже мягче — или это просто потому, что она пока не кричала? — Мои соболезнования в связи со смертью ваших бабушки и дедушки, — произнесла леди, выведя Мадлен из мыслей. — Нам будет её не хватать. Мадлен удивилась её заботливым словам, но она не подала виду. — Благодарю вас за доброту, леди Блэк. — Оба ребёнка почтительно склонили головы, и их манеры, похоже, пришлись даме по вкусу. После этого она перевела взгляд на сына. — Где твой брат? — Не утруждай себя ответом! — раздался крик сбоку. Сириус Блэк влетел к ним, одетый в рубашку, которая выглядела так, будто он только что в ней спал. Мадлен проигнорировала осуждающий цокот Вальбурги Блэк и, вместо этого, посмотрела на будущего крестного отца своего лучшего друга. Он улыбался — искренне, широко. Это было… приятно. Приятное отличие от того Сириуса, которого она знала. Почувствовав её взгляд, старший Блэк обернулся и ослепительно улыбнулся. — О, привет! А кто у нас здесь? — Мадлен Крауч и Барти Крауч-младший, — резко оборвала его леди Блэк, даже не скрывая раздражения. — Узнал бы сам, если бы соизволил прийти вовремя. Сириус, похоже, совершенно не обращал внимания на укол матери. Он чуть склонил голову, серые глаза бегло изучили лицо Мадлен — и вдруг в них мелькнуло узнавание. — Эй, мы ведь уже встречались! — Да, — спокойно подтвердила она. — Ты же подруга Регулуса, да? — Сириус наклонился ближе, разглядывая её. — Я пару раз видел вас вместе в замке. — Сириус. Это был голос Регулуса — и, судя по интонации, он пытался предотвратить катастрофу. Любопытно, что, взглянув на Вальбургу Блэк, она поняла, что та даже не обращает внимания на выходки своего старшего сына. Нет, её внимание было приковано к Регулусу. Мадлен перевела взгляд на младшего Блэка — и заметила, как тот покраснел до кончиков ушей. Сириус, конечно же, нашёл это забавным. И, естественно, открыл рот. — Забавно. Регулус не особо делится подробностями о тебе. — Сириус. В голосе Регулуса теперь звучало отчаяние, и Сириус наконец замолчал. Выпрямившись, он оглядел брата, потом Мадлен, потом снова брата. Кивнул, будто что-то понял. — А-а, ясно. — Ты ничего не понял. — Конечно, конечно. Леди Блэк хранила странное молчание, и Мадлен, откровенно говоря, не собиралась вмешиваться в очередную чистокровную семейную драму. Она безупречно улыбнулась: — Боюсь, нас ждёт наша мать. Леди Блэк. Одно последнее вежливое кивание — и Мадлен с Барти скрылись из виду.

***

Их мама всё ещё разговаривала с парой ведьм перед кафе, когда они её заметили, — поэтому решили подождать неподалёку. «День выдался приятным», — подумала Мадлен. Достаточно приятным, чтобы считать его достойным завершением лета. После этой поездки она собиралась посвятить всё свободное время своей миссии. Барти также уедет в Хогвартс, и она больше не сможет исчезать в Выручай-комнате на долгие часы. Нужно было придумать, как выкрутиться. Взгляд скользнул к стоящему рядом брату. Он молчал, на лице играла лёгкая, довольная улыбка. — Барти? Барти лишь хмыкнул в ответ, и Мадлен заметила по его чуть нахмуренным бровям, что он о чём-то глубоко задумался. Мадлен без труда догадалась, о чём именно, и закатила глаза. — Психоанализ семьи Блэков можешь провести позже, Барти. Барти ухмыльнулся, подтверждая её догадку. — Это просто слишком увлекательно. Я наконец-то увижу столько людей! Мягкая улыбка тронула её губы, скрывая боль в сердце. Как она могла забыть? Барти был не таким, как она. Он — действительно одиннадцатилетний мальчик, который всю жизнь провёл в огромном особняке, имея лишь четверых собеседников. При одной мысли об этом ей хотелось проклясть Барти Крауча-старшего на чём свет стоит. И всё же она не хотела портить брату настроение. Её улыбка стала игривой: — А я тогда кто? Печёночный паштет? — Миленькая печёночка, — не моргнув, ответил он, отчего её улыбка стала натянутой. Этот мальчишка… Его нахальство начинало действовать ей на нервы. Одного шага хватило, чтобы она дотянулась до его щёк. Она ущипнула его. Сильно. — Кто теперь миленький, а? Розовощёкий? — Ай-ай-ай! Мэдди! — взвыл Барт, пытаясь отступить, но она не отпустила. Гермиона Грейнджер обычно била своих друзей по рукам, но Мадлен предпочитала щипать щеки Барти, чтобы выпустить пар. Отчасти это была его вина — уж слишком у него были милые щеки. — Мадлен! Барти! Они тут же отскочили друг от друга. Точнее, Мадлен наконец отпустила его. Их мать быстро приближалась, лицо её пылало гневом. Только теперь Мадлен осознала, что всё это происходило на улице, а подруги матери стояли всего в нескольких метрах от них. Она сглотнула. Мама хоть и была снисходительной, но приличия ставила превыше всего. Щипать брата за щёки на оживлённой улице — весьма неприлично. И, разумеется, Мадлен поступила так, как поступила бы любая ведьма, уважающая себя. — Он первый начал. — Нет, она первая! — парировал Барт быстрее, чем можно было моргнуть, и тут же сунул лицо к матери: — Посмотри, что она сделала с моим лицом, мама. Вот уж врёт без зазрения совести. — Я просто делала его милее, — невозмутимо ответила Мадлен. — Мы возвращаемся домой.