another level

Кристофер со скептицизмом подходит к попытке конкурентов переманить его в свое рекламное агентство. Все, в целом, выглядит радужно. Ему предлагают должность креативного директора, когда как у себя он был простым архитектором бренда и такой карьерный рост это то, за что многие готовы драться. Что уж говорить о зарплате, которая, по обещаниям, будет в три раза больше, чем в нынешнем месте работе. Одни плюсы. Но Криса до ужаса смущает место, в котором расположено здание агентства, что хочет его заполучить. А находится то на Мэдисон-авеню. Что было в целом логично, учитывая, что район когда-то являлся центром рекламной индустрии, а теперь славился на весь Нью-Йорк своими модными бутиками. Но проработав большую часть сознательной жизни в Мидтауне, в бизнес-центре Манхэттена, для него было странным вот так брать и переезжать в фешенебельную ловушку, где постоянно суетились толпы туристов и жителей города, которые приехали просто заняться шоппингом. Но отказываться из-за своих странных заскоков от такого предложения было просто глупо. Чонин буквально ему этого не простил бы. Так что, да. Крис согласился. И ни разу об этом не пожалел. Потому что в этом месте Кристофер встретил свою мечту. Впервые он увидел ее, когда жутко опаздывал. Кинул взгляд на часы, что всегда мерцали на табло соседнего магазина, но смог зацепиться лишь за белоснежные волосы, доходящие до плеч, да задницу, аппетитную округлость которой подчеркивала черная ткань брюк. Хотелось остановиться и разглядеть все получше, но мозг некстати напомнил о совещании, которое должно было начаться через двадцать минут и пришлось бежать. Но мимолетно замеченная картина, почему-то, не выходила из головы целый день. Словно наваждение какое-то. Увидеть сие чудо снова он смог лишь через неделю, когда пошел в офис в свое обычное время, а не за два-три часа до, а то и вовсе оставшись ночевать в офисе, виной чему был слишком большой объема работы, из-за которого времени не хватало даже на поесть, не то что на мысли о красавице, что мужчина видел от силы минуту, если не меньше. Крис вышел из машины и направился ко входу в агентство так медленно, как только мог. Рассматривал витрины зданий, что их окружали, старясь крутить головой не слишком активно, чтобы не посчитали за больного. И не мог не подметить, как же много было вокруг мест, направленных на опустошение карманов простых обывателей (хотя сложно было назвать простыми тех, кто мог позволить себе шоппинг в самом сердце Манхэттена). Одних только бутиков, увешанных панелями с названиями модных люксовых брендов было десятки, что уж говорить об остальном. И как раз через отполированные до блеска окна очередного магазина одежды мужчина снова увидел ее. Все те же струящиеся волосы, теперь собранные в низкий хвост, аппетитная попа в черных палаццо и тончайшая талия, которую выгодно подчеркивала заправленная белоснежная блузка. Чудо стояло спиной и поправляло явно дорогущий пиджак на манекене, а Кристофер еле держался, чтобы не начать капать слюнями прямо здесь, заливая каменные ступени своего рабочего места. А затем это совершенство повернулось лицом вперед и мужчина просто умер. Длинные прядки светлой челки опадали на худое лицо, частично закрывая красивые глазки, от чего их обладательница тоже была не в восторге и дуя свои пухлые губки постоянно заправляла те за уши. Маленький носик слегка морщился при этом движении, а Бан был готов растечься лужей стоя тут же. Он благодарил бога за то, что здание их агентства располагалось от бутика, где обитала эта красотка, лишь в нескольких метрах, ибо в любом другом случае мужчина просто ее не разглядел бы. А посмотреть было на что. Длинная шея, открытые из-за глубокого выреза блузы ключицы, большие глазки и тонкие бровки, нахмуренные в недовольстве. Крис стоял бы и стоял, часами рассматривая это совершенство, но телефон в руке пиликнул, на экране высветилось напоминание о собрании, которое должно было начаться через пятнадцать минут и которое, вообще-то, проводил он, так как все еще являлся креативным директором. Так что, бросив последний, и слегка грустный, взгляд на витрину, за которой девушка из его влажной мечты поправляла одежду уже на другом манекене, мужчина вздохнул и направился ко входу в здание, где на одном из этажей находился и его кабинет, заодно дав себе обещание зайти в бутик и познакомиться с блондинкой немыслимой красоты. Но знакомиться, конечно же, Крис ни с кем не стал. Это было бы слишком просто, верно? В свое оправдание мужчина может сказать лишь то, что работы было действительно много и он в тот же туалет сходить успевал с трудом, отвечая на звонки инвесторов и начальников даже стоя у писсуара. О девушке, тем не менее, Бан не забывал. В голове так и крутилась мысль бросить все бумаги с планами, отчетами и прочим, лишь бы увидеть вживую и наконец узнать имя той, что из мыслей не выходила уже которую неделю. Но таковая возможность не представляясь и Крис решил действовать иначе. Буквально в десяти минутах ходьбы от их агентства находилась точка достаточно известной сети цветочных магазинов. А у Бана, какое совпадение, вдруг оказалась их визитка, которую он совершенно точно настойчиво не выпросил у продавщицы, не-а. Он заперся в своем кабинете на полчаса, запретив секретарше впускать вообще кого-либо и с ужасной дотошностью принялся выбирать букет, что смог бы обрадовать его прекрасную леди. В бутике, за которым мужчина переодически продолжал наблюдать из окна уже в своем здании, был просто огромный поток посетителей, особенно во время обеденных перерывов, когда весь офисный планктон выползал из своих душных кабинетов и несся совершать покупки. Это если не говорить о непрекращающемся наплыве туристов, коих с мая по июнь всегда было просто невероятное количество и чей путь обязательно пролегал через все возможные магазинчики. Бан даже представлять не хотел, сколько приходилось работать невероятной блондинке, сразу начиная проникаться к ней жалостью и постарался выбрать для доставки цветов время, когда людей было меньше всего. И, к трем часам курьер с огромной корзиной белоснежных роз, за которые Крис отвалил немалую сумму, стоял у прозрачных дверей магазина одежды. Сам же мужчина наблюдал за всем через панорамные окна своего кабинета, игнорируя собравшихся у дверей посетителей, заодно матеря на чем свет стоит тех, кто решил расположить рекламное агентство на девятом этаже. Он со стучащим в горле сердцем проследил за тем, как девушка открывает и, явно с шоком, замирает, рассматривая красоту перед собой. Ужасно сильно хотелось рассмотреть ее лицо в этот момент, но глаза Бана не обладали соколиной зоркостью и приходилось довольствоваться тем, что имелось. Курьер помог затащить корзину внутрь, протянул, видимо для подписи, какую-то свою папку и уехал, оставив удивленную блондинку саму разбираться с неожиданным подарком. Мужчина очень надеялся, что она быстро найдет записку, которую написала флорист под его диктовку: «Простите за банальщину. Я пытался найти цветы, которые хоть немного смогут приблизиться к вашей красоте, но провалился, ибо это оказалось невозможно. Б.К.» *** Букет оказывается не последним доставленным «подарком» к дверям магазина. Модный бутик штурмуют курьеры из самых разных заведений на протяжении уже второй недели, каждый день удивляя работницу все больше и больше. Чего только Крис не отправляет. И разнообразные сладости из самых дорогих кондитерских Нью-Йорка, и различные ювелирные изделия в бархатных коробочках, и все те же белоснежные розы, с которыми так сильно ассоциировалась девушка, собранные в самые необычные композиции, среди бутонов которых обязательно будет квадрат твердой бумаги с выведенными чужой рукой посланиями. Это всегда что-то короткое, не замудренное и не дающее ни единой подсказки о личности самого тайного поклонника. Фразы, типа: «не перетруждайте себя», «Ваша красота просто невероятна», «Вы всегда в моих мыслях» и прочее-прочее. Но независимо от содержания все послания всегда заканчивались одинаково. Инициалами Криса, хоть и написанными не его почерком. Это все было ужасно романтично. Настолько, что даже сам Бан удивлялся тому, что додумался до подобного перфоманса с подарками и записками, но в любом случае уже пора было прекращать детский сад, на пару с жутковатыми наблюдениями через окно перед своей работой, которые он снова, к своему стыду, возобновил, неспособный оторвать взгляда от очаровательной улыбки, тонкой талии, аппетитных бедер или от всего вместе, насколько девушка была прекрасна. И он принял четкое решение наконец зайти в этот магазин явно дорогущей одежды и хотя бы под видом покупателя, но поговорить с объектом своих долгих воздыханий. Кристофер выбрал лучший черный костюм из всего своего ассортимента черных костюмов, погладил рубашку до идеально ровной поверхности, натер обувь до такого блеска, что ее невозможно было отличить от купленной только что, три раза переуложил волосы, недовольный тем, как выглядит прическа и, наконец одевшись, почти час пытался перестать волноваться. Он столько времени издалека сходил с ума по работнице из соседнего здания, что встреча с ней вживую была похожа на сон. Возможность разглядеть уже полюбившиеся черты красивого лица не через бликующее стекло и метры расстояния, а так близко, что даже дотронуться можно (чего Крис, конечно же, делать при знакомстве не собирался. Он и так был достаточно жутким, и без этого), казалась просто нереальной. Но вот. Он вышел из машины, припарковав ее черт знает как и игнорируя бьющееся чуть ли не в горле сердце, направился ко входу в бутик, что за это время успел стать для мужчины чуть ли не родным. Крис потянул стеклянную дверь на себя, открывая ее и сделал шаг внутрь. В лицо тут же ударил воздух, который по сравнению с Манхэттеновской духотой с непривычки был чуть ли не ледяным первые пару секунд, а в нос забился приятный запах каких-то ягодных духов. Обладательница вкусного аромата тут же оказалась в поле видимости, словно бы на ментальном уровне почувствовав присутствие нового гостя в помещении (колокольчик, висящий над дверью как раз для оповещения, Крис благоразумно и влюбленно проигнорировал). Его мечта шла с другого конца зала прямо на него, цокая высокими каблучками черных лодочек, покачивая бедрами, что на этот раз были облачены в черные клеш и ярко улыбаясь. Потрясающей красоты волосы, переливающиеся золотом на свету, были собраны в незамысловатую прическу в виде небольшой косы и пары прядей, выпущенных у лица, и от всего этого Бану хотелось просто лечь прямо на белоснежный кафель магазины и заорать, ибо он никогда еще так сильно не был ослеплен чужой внешностью. Как такой человек мог существовать? Эта девушка действительно жила с ними, жалкими людишками, на этой бренной грешной земле? Она правда была не плодом воображения усталого от работы мозга Криса? Это все было так удивительно и нереально, что хотелось ущипнуть самого себя, чтобы удостовериться в достоверности происходящего (он бы так и поступил, не боись показаться идиотом перед своей мечтой). Но, да. Она была реальна и уже стояла перед Баном, который все никак не мог перестать любоваться. Пухлые губы, соблазнительно блестящие, длинные реснички и очаровательные звездные веснушки на маленьком носике. Просто чудо. Творение самого талантливого божества, не иначе. Очарованный потрясающей картиной Крис пропускает мимо ушей слова работницы, явно сказанные ему и глупо хлопает глазами, чувствуя себя максимально неловко, когда выдает глупое: а? — Добро пожаловать. Я — Ли Феликс, буду сегодня вашим консультантом. Что-нибудь подсказать? — звучит грудным мужским голосом, заставляя Бана застыть. Шестеренки в мозгу начинают двигаться с бешенной скоростью, а мысли скачут, сбивая друг друга. Ему показалось? Не мог же этот низкий тембр принадлежать милашке, что стояла перед ним? Но тонкие брови нахмурились, снова не получив ответа, а губки в форме бантика раскрылись, давая понять, что нет, Крис не сошел с ума и говорила до этого действительно девушка. Ну, или не девушка, как оказалось. — Сэр, что-то не так? — чудо, которым Крис был покорен, делает шаг вперед, взволнованно моргая своими большими глазками. Хрупкий образ отказывается соотноситься со звучащими глубокими нотками и мозг просто не воспринимает это все как единое целое. — Нет-нет, — вдруг осекается Кристофер, понимая, что последние несколько минут буквально ведет себя как выходец из госпитального центра Белвью. Очень сомнительно, то есть, да. — Я приношу свои извинения. Из-за загруженности на работе совсем с ума схожу и дошло, видимо, до того, что забыл как разговаривать с людьми. Миловидное лицо напротив озаряется улыбкой, кончик маленького веснушчатого носа дергается, а у Бана в голове с тихим свистом перекатывается перекати поле, оставляя после себя сноп пыли и полное отсутствие мыслей. Мужчина спрашивает сам у себя, что чувствует по поводу того, что девушка, в которую он успел влюбиться, оказалась и не девушкой вовсе, но ответа так и не получает. Мозг отказывается функционировать на эту тему, а сердце лишь бешено стучит, замечая у самого глазика веснушку в форме своей художественной копии. — Все нормально, я вас прекрасно понимаю, — хихикает девуш… парень. Да, парень, взмахивая ладонью и заправляя золотистую прядь за ушко. — Но наступление июля не за горами. А там, с приходом жары, туристов станет меньше, как и дел. — Хотелось бы в это верить, — тяжело вздыхает Крис, стараясь поддержать разговор, лишь бы не показаться еще большим придурком, чем уже успел себя выставить. На его слова консультант лишь кивает все с той же очаровательной улыбкой и разворачивается на высоких каблуках, уверенным шагом направляясь вперёд, внутрь магазина. — Давайте я вам покажу нашу новую коллекцию? Уверен, что вас точно заинтересует! Буквально вчера привезли рубашки из Египетского льна… — Бан идет следом под звонкий щебет, вслушиваясь в голос, но не разбирая речи и уходит из магазина спустя час, с брендовым бумажным пакетом, минусом в значительную такую сумму на карте и пустой головой. Приходит в себя уже дома, где с небывалой ранее скоростью скидывает с себя одежду и направляется в ванную комнату, на ходу расстегивая ремень. И Кристофер, всю свою жизнь считавший себя самым гетеросексуальным гетеросексуалом, стоит под потоком холодной воды и обхватывает просто каменный стояк ладонью, сжимая до боли, с бешеной скоростью принимаясь водить верх-вниз, представляя человека, которого он по-глупости принял за девушку. Ему нужны две минуты, перед глазами картинка чужих пухлых губ, меж которых пробегает розовый язычок и хрипловатый грудной мужской голос, до сих пор стоящий в ушах и он кончает, разбрызгивая белоснежную сперму, что смешиваясь с водой тут же смывается и по серому кафелю бежит в слив. *** Что удивительно, но почти ничего в жизни Кристофера не меняется. Он все также ходит на работу, закатывает глаза на глупые ошибки подчиненных и давится холодным ужином, который изначально планировался как обед. Проблема в том, что в предложении присутствует маленькое и ничтожное «почти», нервов на которое было потрачено недюжинное количество. Да, речь о девушке, что оказалась не девушкой и о гетеросексуальности Бана, которая, следовательно, была не особо гетеросексуальной (что удивляло даже его). Столкнуться с кризисом ориентации на тридцатом году жизни — странно. И немного неудобно. Отвлекает от работы. Ибо Крис, вместо того, чтобы думать о новой рекламной кампании, что могла бы привлечь к ним внимание инвесторов, размышляет лишь о правильности своих чувств к человеку, у которого в штанах был такой же орган, как у него (предположительно, конечно, но все же). И это в 21 веке, в центральной части Манхэттена, места, что считается одним из самых известных и крупных центров ЛГБТК+ сообщества, где к однополым парам относились с просто огромнейшим пониманием, Крис маялся из-за симпатии к парню. Красивому, до ужаса грациозному и милому, но парню. Справедливости ради, это смущало его не по причине какого-то предвзятого отношения к геям или чего-то подобного, нет. Бана приводил в осадок факт того, что весь его жизненный уклад перевернулся с ног на голову. Он ведь всю жизнь думал, что любит женщин. А тут, в свои тридцать, до ужаса очаровывается молодым консультантом из модного бутика. Крис же, как человек, который даже над покупкой освежителя воздуха с отличным от предыдущего запахом размышляет около недели, к таким неожиданным переменам в собственных сексуальных предпочтениях, готов не был. Вот и ходил по этажу, пугая работников тем, что переодически зависал на половине пути, с таким выражением лица, что только значка «загрузки» не хватало для того, чтобы показать сложность происходящих мыслительных процессов. Но даже так мужчина не перестал отправлять объекту своих интересов самые различные приятности, среди которых абсолютно всегда валялась бумажечка с вычерченными на ней «Б.К.». Феликс же взял в традицию здороваться с ним в те редкие моменты, когда замечал через витрину идущим на работу или возвращающимся с нее, видимо очень хорошо запомнив странного посетителя. В первый такой раз Кристофер очень сильно растерялся. Он как всегда поднимался по лестнице в здание их офиса, по привычке высматривая красивого консультанта, когда Ли, старательно наряжающий манекен в наряд из новой коллекции, поднял голову и, счастливо улыбнувшись, активно помахал ему своей крошечной ладошкой (на которую, к своему стыду, Бан много раз дрочил, представляя, как та старательно оборачивается вокруг его члена, но не может сделать этого до конца). Крис даже обернулся, чтобы проверить, что за ним никто не стоит и приветствуют точно его. Ли на его глупые действия коротко хихикнул (мужчина бы все отдал, лишь бы услышать этот звук, а не просто увидеть его исполнение) и кивнул, подтверждая, что да, машут ему, неловкому лопуху. Тогда Бан, чувствуя стыд, заполняющий каждую клетку его тела, поднял руку в ответном жесте, на что Феликс лишь улыбнулся и продолжил свою работу, оставив очарованного мужчину бороться с неожиданно разыгравшейся тахикардией самостоятельно. И это хождение вокруг да около, с неловкими приветствиями, наблюдениями через окно, глупыми мыслями в умной голове и дорогими подарками, продолжалось почти месяц, пока Крис, наконец-то, не решил снова посетить магазин со своим любимым консультантом. Ибо даже мастурбация уже не помогала справиться со стояком, который возникал тут же, стоило только подумать о сексуальных губах, тонкой талии и аппетитной заднице. Или Кристофер сделает этого парня своим, чтобы зализать всего, дабы узнать, а такой ли он сладкий на вкус, как на вид и хорошенько трахнуть, выбивая громкие стоны, пока и без этого низкий голос не сядет еще больше, или просто напросто сотрет ладонь в кровь и сойдет с ума одновременно. Подобного исхода событий не хотелось. Так что, Бан надел лучший костюм, обрызгался самым дорогим парфюмом, прочитал короткую молитву, которую до этого момента даже знать не знал и отравился в путь. Выезжал с утра, ибо заметил, что Феликс приходит на работу на час раньше, чтобы успеть подготовить все к наплыву покупателей и это был просто удобнейший момент для разговора с ним, так как коллеги парня объявлялись лишь за двадцать минут до открытия и тот до этого времени был совершенно один. Припарковавшись, Крис делает глубокий вздох и выходит из машины, не забыв с заднего сиденья прихватить большой букет белоснежных роз. Каждый шаг сопровождается гулом стучащего сердца, а по спине бежит холодная капелька пота. Мужчина успевает испытать стресс несравнимый ни с чем, пока не оказывается перед стеклянными дверьми бутика. Тихий вздох помогает собраться с силами и напоминает о том, что каждый день он совершает многомиллионные сделки, а страшиться просто пригласить понравившегося парня на ужин. И не важно, что Феликс был не просто парнем. Он был совершенством. Дольше стоять было бы попросту глупо, отчего Бан, все же, распахивает тяжелую дверь, слыша звон колокольчика, что висит над ней и оповещает о госте, а затем басистый, но удивительно легкий голосок, что сравним только с щебетом птиц. Да, Крис неисправимый романтик. Но ему можно. Он как минимум влюблен по уши. — К сожалению, мы еще не открыты, вам стоит прийти… — мягко улыбается Феликс, грациозно лавируя между манекенами и стойками с одеждой, звучно цокая своими черными каблучками на шпильке, но замирает, замечая, кто именно является раним посетителем. Его удивленные глаза, подведенные легкой черной дымкой теней, цепляются за белоснежный букет, но тут же возвращаются к тому, кто его держит. — Здравствуйте, сэр. — Доброе утро, Феликс, — тихо откашливается мужчина, включаясь в режим директора рекламного агентства, — как дела? — Ммм, — недоуменно тянет юноша, осторожно разглаживая несуществующие складки на свободных классических палаццо, явно чувствуя легкую неловкость. — Все прекрасно, спасибо. Как у вас? Я могу вам чем-то помочь? Просто мы еще не открылись… — Ох, нет-нет, Феликс, — Крис качает головой, легко улыбаясь, чувствуя, как тело наполняет былая уверенность. — Ничего не нужно. Я зашел буквально на пару минут. Хотел узнать, заняты ли вы сегодня вечером после работы? — О, — пухлые губы растягиваются в идеально круглую форму, а обрамленные пушистыми ресницами глаза заинтересовано моргают, — нет, у меня не было никаких планов. — Прекрасно! — ярко улыбается Бан, заставляя консультанта удивиться еще больше, — тогда я возьму на себя наглость пригласить вас поужинать вместе со мной в одном очень милом заведении. Я пойму, если вы откажете. Крис чувствует, как сердце начинает биться в груди сильнее, заранее придя в ужас от того, что ему могут отказать. Блондин же заливается легким румянцем, выглядя так очаровательно, что мужчине хочется его затискать. — Я… я не против. Бан улыбается на неловкое хихикание, следующее в конце предложения и чувствует, как с плеч падает огромный груз всех его переживаний, накопленный за последние дни. — Тогда я зайду за вами к закрытию, — парень улыбается, цепляя руки в замок за спиной и легко кивает. Его щеки все еще красные и этого не может скрыть даже косметика. Может дело было в том, что Крис долгое время уже не вступал ни в какие отношения, но от одного взгляда на точенного консультанта в груди зарождалось просто бешеное желание. Ни к одной девушке он подобного никогда не испытывал. Никогда. — Это, кстати, вам. До встречи! И легкой работы. Он осторожно передает большой букет, немного побаиваясь, что хрупкие руки не смогут его удержать, но Феликс довольно легко перехватывает ношу, ошарашено моргая и не зная, что даже сказать на подобный жест. Бан же, пока юноша загружается, разворачивается и бодрым шагом покидает помещение магазина. У самого выхода ему в спину прилетает поспешная благодарность, сказанная дрожащим голос, а Крис, довольный произведенным впечатлением, направляется к зданию своего агентства. Ли же сжимает осторожно ароматные бутоны и не может справиться с охватывающими его чувствами. Он еще в первую встречу хорошо запомнил красивого мужчину с очаровательными кудряшками, чья белая рубашка просто пиздецки сексуально обхватывала накачанную грудь, но даже подумать не мог, что тот, в итоге, пригласит его на свидание, хотя и ловил двусмысленные взгляды через витрину. Руки начинают уставать от тяжелого букета, намекая, что его стоило поставить в вазу. Но в магазине не было ни одной, способной вместить столько цветов. Но, кажется, где-то было большое ведро… *** Кристофер прикладывает огромное количество усилий, чтобы следить за дорогой и не отвлекаться каждую секунду на совершенство, сидящее на пассажирском сидении. Спина Феликса абсолютно прямая, маленькие ручки с аккуратным маникюром и небольшим кольцом лежат на обтянутых черной тканью коленях, и мужчина с трудом сдерживается от желания накрыть их своей ладонью. Удивительно, что будучи столько лет самым гетеросексуальным гетеросексуалом, он теперь настолько сильно хочет другого парня. — Вы кореец, — утверждают, а не спрашивают, мягким мурчащим голосом, рассматривая любопытными глазками, подведенными черным. У нижнего века немного осыпались тени, что так и хочется стереть пальцем, заодно проверив на практике, такая ли эта медовая кожа бархатная на ощупь, как и на вид. Но подобная вольность кажется перебором, учитывая, что знакомы они не так много. К великому сожалению Криса. — Да, — наконец отвечает мужчина, выруливая на следующую улицу, бросая короткие взгляды на свое личное наваждение. — Родители этнические корейцы, но еще до моего рождения переехали в Нью-Йорк. — Вот почему у вас нет акцента, — хмыкает Феликс, легко улыбаясь, — мои тоже корейцы. Но переехали в Австралию, Сидней. Где родилась сначала сестра, а потом уже я. — И как же вас занесло в США? — Захотел попробовать себя в модельном бизнесе, — парень задумчиво кусает нижнюю губу, опуская взгляд на свои руки и как-то грустно вздыхает. Бан начинает жалеть, что вообще продолжил эту тему. — Не получилось? — осторожно интересуется он, а потом сам же себя отдергивает, понимая, что надо было подобрать слова помягче, тактичнее. — Я продолжаю пытаться. Мама говорила, что нельзя сдаваться на пути к своей мечте. А я не хочу разочаровывать маму, — он серьезно кивает, морща свой маленький веснушчатый носик и Кристофер внутренне визжит от такой прелести. — Правильно. Мама плохого не скажет. *** — Это вы… вы все это время посылали цветы и дорогие подарки, — задумчиво произносит Ли, когда они уже сидят в ресторане, впиваясь белоснежными зубами в нижнюю пухлую губу. Крису ужасно хочется сделать это действие за него. Он даже не догадывался, что человек другого пола может быть настолько сексуален. — Нашли записку? — хмыкает, не отрицая чужих слов, наоборот внутренне радуясь тому, что это, наконец, вскрылось и Бан сможет делать подарки абсолютно не скрываясь. Феликс кивает и поднимает свой телефон, до этого спокойно лежащий на столе, переворачивает его, давая пару секунд, чтобы увидеть строчки, написанные собственной дрожащей рукой и поворачивает к себе обратно, зачитывая вслух своим восхитительным голосом: «Если бы умел, я бы написал тысячу картин, на каждой из которых был бы ваш образ. Но ни одни краски не способны воплотить в жизнь красоту, подобную вашей» Он доканчивает и поднимает на мужчину глаза, в которых, Кристофер может поклясться, плавают звезды. Ни одно ночное небо не было для него таким завораживающим как то, что он видит перед собой сейчас. — Мне в жизни таких красивых слов не говорили, — выдыхает Ли, легко краснея щеками и смущенно отводя взгляд. И Бан не выдерживает. Он накрывает маленькую руку, продолжающую держать телефон, своей, чувствуя такое желанное тепло чужого тела и легкую дрожь, да улыбается во весь рот, уже не в силах сдержать эмоции. — Я готов сказать еще больше. Ты заслуживаешь всех комплиментов этого мира. Увидев впервые я так и не смог оторвать от взгляда. Прости, что перешел на «ты», но думаю, после всего, что было, мы можем перестать обращаться к друг другу столь официально. Ты мне нравишься, Феликс. Я не мог перестать о тебе думать ни единого дня. Они так и сидят, рука в руке, глаза в глаза и не могут оторваться. Прерваться в такой момент кажется подобным смертному греху. Играющая на фоне тихая мелодия, да теплый свет, освещающий пространство, делают атмосферу сказочной. Кристоферу кажется, что он попал в какой-нибудь диснеевский мультфильм, не иначе. Момент нарушает так не вовремя пришедшая официантка с заказанными блюдами. Но Бан не расстраивается. Он бросает на сияющего Феликса очередной влюбленный взгляд и понимает, что таких моментов у них впереди будет еще множество. Он постарается над этим. *** Они с Феликсом очень много видятся. Нет, такое и раньше было. Встречались ведь глазами каждый раз через кристально прозрачную витрину, когда Кристофер направлялся в здание своей компании. Но то, что происходит сейчас — это другое. Эти встречи Бан гордо может назвать свиданиями, чуть ли не визжа от восторга от использования данного слова. Крис никогда раньше не ходил на свидания. Единоразовые встречи с девушками, что всегда заканчивались постелью, было сложно назвать таким романтичным словом. Впервые мужчина так сильно желает угодить кому-то. Впервые хочется порадовать другого человека, чтобы увидеть его сияющие глаза, яркую улыбку и услышать хрипловатую мелодию смеха, а не с целью просто переспать и разойтись. С Феликсом хочется большего. Каждый день ощущать его крошечные ручки в своих, чувствовать греющие не только тело, но и душу объятия, залипать на белоснежные пряди, золотом переваливающиеся на солнце, слушать его быструю-быструю речь, разбирая возмущение в голосе, когда он рассказывает об очередной наглой клиентке в магазине, стараясь не сильно залипать на дергающийся носик, покрытый веснушками. А с тех пор, как после одной из ночных прогулок, когда Крис довозил его до дома, Феликс мягко прижался к нему своими бархатными губами, перегнувшись через коробку передач к водительскому сидению, его хочется целовать просто не отрываясь. Забыв о нужде в кислороде, об утекающем времени и боли в спине из-за неудобной позы. Существует только Ликс, его губки, шустрый язык, ручки, цепляющиеся за ткань рубашки на чужой груди и тихие стоны. Каждое такое прощание заканчивается красным Ли, что с хитрой улыбкой захлопывает за собой двери машины, взмахнув длинными волосами, и стояком Бана, которым можно хоть гвозди отбивать и с которым приходится справляться, закрывшись в ванной, представляя как пухлые губы обхватывают его красную сочащуюся смазкой головку, пока сам падший ангел наивно хлопает глазами снизу вверх. Феликс пиздец горячий. Этого не признает только слепой. Он как самая настоящая куколка. Его ужасно тонкая талия, которую тот всегда подчеркивает разными ремнями, выступающие ключицы, что так и хочется пометить, оставив следы от зубов, аккуратная упругая задница, что так и просится в руки, — это все сносит голову напрочь. Но еще большей лужей Крис растекается, когда парень открывает рот и начинает говорить. Блондин, несмотря на стереотипное мнение, что может сложиться из-за его внешнего вида, удивляет широчайшим кругозором. Он может поддержать абсолютно любой разговор. Политика, всемирные заговоры, английская литература, модные новинки, исторические события и личности, — не важно. Феликс разбирается во всем. С серьезным видом парень может рассуждать о том, почему Донателла Версаче настоящий гений мира моды, и хихикать, цитируя строчки из поэмы Сэмюэла Батлера, заодно грустно опуская губы во время рассказа биографии Оскара Уайльда. У Криса, в комплект к неожиданной гомосексуальности, добавляется и кинк на ум. Не раскладывает он парня прямо на столике дорого ресторана лишь из-за возвышенных чувств к нему и желания сделать все правильно. И да. Из-за этого же желания Кристофер смотрит порно. В огромном количестве. Но, еще раз, делает он это строго в познавательных целях. Поэтому же читает огромное количество статей и обсуждений на форумах о том, как должен проходить половой акт между двумя людьми одного пола и какие этапы подготовки следует учесть. Он закупается презервативами, смазкой с разными вкусами, краснеет и белеет, используя в туалете клизму и пытаясь себя растянуть, понимая, что быть нижним это явно не для него. А еще, вследствие огромного количества пересмотренного контента, где один мужчина другому пытается доставить удовольствие, Кристофер понимает, что нет, он не гей. Он просто по Феликсу. *** Когда Крис пишет Феликсу с предложением завалиться к нему на все выходные, они оба понимают, к чем это приведет. Ли задерживается на работе, из-за чего домой Бан приезжает один и принимается наводить красоту, игнорируя собственные дрожащие руки и полувставший в предвкушении член. Он, в попытках успокоиться, залетает в ванную и принимает самый холодный душ в собственной жизни, вылезая лишь когда начинает стучать зубами. Достает вино, зажигает свечи и приглушает свет, создавая ту самую романтическую обстановку как в фильмах. И когда Феликс через полтора часа переступает порог его дома, они оба уже на взводе. Сносят абсолютно все на своем пути и даже знаний Криса о своей квартире не хватает, чтобы не врезаться в углы столов и косяки дверей. Ибо сложно думать о том, что дальше будет тумбочка и ее стоит обойти, когда твой рот вылизывает тот, о ком ты мечтал столько недель подряд, при этом буквально вися на тебе. Бан удобнее перехватывает парня, сильнее сжимая его ягодицы и ловит языком собирающийся сорваться с чужих губ громкий стон. Толкает спиной дверь в спальню, ни на секунду не прерывая поцелуя и чувствует, как стояк готов разорвать его ширинку. — Возьми меня, — шепчут в ухо бархатным голосом и срывают оставшиеся ограничители (которых и так было не особо много) просто напрочь. Кристофер так сильно сжимает в руках чужую восхитительную задницу, что на ней явно проступят синяки, а языком проникает так глубоко, что поцелуй превращается в сплошной беспорядок. Их общая слюна стекает по подбородку Феликса, а сам тот чуть ли не урчит в наслаждении, не скрывая своего возбуждения. Блондин лишь тихо хихикает, когда его роняют на кровать. А вот Бану, если быть честным, совсем не до смеха. Человек под ним выглядит просто потрясающе. Раскиданные по кровати волосы будто бы переливаются золотом, шелковая молочная блуза сбилась и открывает вид на плоский животик, а благодаря низкой посадке брюк видно выступающие тазовые косточки, которые так и хочется покусать, оставив видимые следы от зубов. Но интереснее всего в данный момент выглядит выступающий на чужом паху бугорок и Крис нацеливается именно на эту часть тела парня, принимаясь расстегивать ремень с очередной брендовой бляжкой, попутно покрывая медовую кожу на шее поцелуями. Феликс на такие действия лишь громко стонет, ногтями вцепляясь в сильную спину напротив и выгибается в ответ на такую ласку. Бан, наконец спустив с парня ужасно узкие штаны, бросает их куда в угол, да так и замирает. Сочащийся аккуратный небольшой член стоит во всю и его прикрывает лишь тонкое черное кружево, что держится только благодаря двум тоненьким веревочкам по бокам. Явно женские стринги мокрые насквозь из-за смазки, что не прекращаясь выделяется из красной головки, а маленькие яички раскраснелись, будучи пережатыми неудобным бельем, но сука, как же потрясающе они смотрятся на Ли. Кажется, именно в этот момент Кристофер умирает как человек. — Нравится? — с придыханием произносит парень, ерзая под горящим взглядом и тихо хихикает, ногтями приходясь по спине, что до сих пор, к Феликсову огромному возмущению, облачена в рубашку. — Очень, детка, — хрипит Кристофер, не в силах оторваться от такой потрясающей картины и громко сглатывает, когда орган слегка дергается, выпуская очередную порцию смазки. Решив, наконец, перестать быть простым наблюдателем, мужчина несколько раз проходится по органу в кружеве ладонью, то ли поглаживая, то ли добивая их обоих, ибо из-за такой стимуляции Феликса выгибает, а комнату снова наполняет грудной стон. Собственное возбуждение в штанах уже невозможно выносить, отчего Бан решает вернуться к процессу полноценно, перестав впустую дразнить и бедного парня, у которого взгляд все мутнее с каждой секундой, и себя. Он с трудом контролирует свои руки, когда снимает с блондина потрясающе красивую, но ужасно неудобную блузку и не может сдержать восхищенного вздоха от вида его медовой груди и торчащих ярко алых, из-за трения о неприятную ткань, сосков. За столько лет половой жизни у Кристофера не было ни одной девушки, чей бюст был бы меньше третьего размера, но ни одна из них ни разу не доводила его до подобного сумасшествия. Он нависает над парнем и буквально присасывается к соску на мужской груди и чуть ли не урчит от удовольствия, перекатывая горошинку у себя во рту. Феликс вцепляется цепкими ручонками ему в волосы, громко что-то мыча и тянет за пряди, принося легкую, но приятную боль. — Как ты можешь быть таким вкусным, м? — вопросительно тянет мужчина, открываясь от своего интересного занятия, получая в ответ короткую улыбку и тяжелые вздохи. — Этого не знаю, большой парень, — юркий язычок пробегается по опухшей нижней губе, — знаю лишь то, что что ты несправедливо много одет. Феликс ногой проводит верх по колену, до сих пор облаченному в домашние штаны, поднимается по бедру и останавливается у самого паха. Обжигает хитрым взглядом и надавливает пальчиками на член, заставляя Криса выдохнуть сквозь сжатые зубы. — Ты провоцируешь, детка, — шипит Бан, закатывая глаза из-за импульса удовольствия, что проносится по всему телу, из-за так и не прекратившегося давления на возбуждение. — Я в курсе, — улыбается хитрым лисом Феликс и снова давит. Крис не выдерживает. Хватает за голень, поднимая ногу на уровень лица, целует в выступающую косточку, каждый пальчик, заставляя парня удивленно вскрикнуть и так же неожиданно отпускает, принимаясь с невиданной ранее скоростью срывать с себя одежду. И, кинув куда-то в кучу боксеры, он нависает сверху, буквально закрывая своим телом всего парня. Жадный взгляд Феликса, скользящий по бугрящимся мышцам, заставляет вспыхнуть изнутри. Он проводит рукой по крепкой груди, кубикам пресса и тихонько хныкает, когда видит колом стоящий член. — Действительно большой парень, — выдыхает парень, кусая губу и оглаживает головку. Быстро и совсем невесомо, но даже этого простого движения хватает, чтобы снести Крису голову напрочь. Он с коротким грудным вздохом, больше похожим на рык, впивается пухлые губы и обеими руками сжимает тонкую талию, с восторгом отмечая, что его пальцы соприкасаются друг с другом. Пиздец. Какой же этот парень потрясный. И понимая, что под ним именно парень, Бан в любом случае старается сохранять рассудок. Он легко кусает юркий язык и уже своим коротко лижет покрасневшую щеку, оставляя поцелуй на коричневой крапинке в виде сердечка, как мечтал сделать с тех пор, как увидел юношу вблизи. Отрывается на миг, чтобы достать с тумбочки смазку и презервативы, и возвращается в чужие голодные руки, которые, видимо, поставили перед собой цель облапать каждую мышцу. Феликс проходится по сильной шее, бицепсам, спине и спускается даже к ягодицам, которые сжимает, заставляя Криса коротко ойкнуть и от души мацает, другого слова и не подберешь, несколько раз. — Ты в качалке ночуешь, что ли? — фыркает тот с улыбкой, продолжая трогать крепкие огруглости и Бан закатывает глаза. — Больно ты болтливый в постели, детка, — бросает мужчина, открывая упаковку презервативов и срывая с ленты сразу две штуки, раскрывая пока только один. — А ты заставь меня замолчать, — в последний раз сжимает уже полюбившиеся ягодицы, поглаживает их и придвигается поближе к стоящему между его раздвинутых ног Крису, укладываясь поудобнее. Бан же снова закатывает глаза, не в силах сдержать улыбку и наклоняется над желанным телом. Целует в плоский животик, языком оглаживает ямочку пупка и прокладывает себе дорогу вниз, к кружевной ткани, что до сих пор прячет за собой самое ценное. Прижимается носом в самый центр, вдыхая терпкий мускусный аромат, приятный до боли и пачкаясь в смазке. Коротко лижет, чувствуя жар органа даже через преграду и прикрывает на секунду глаза, когда в волосы снова цепляются. Зубами хватается за резинку трусиков и тянет вниз, спуская мокрую ткань по бедрам и не может оторвать взгляда от чужого члена. Кристофер никогда не рассматривал чей-то орган с точки зрения красоты, но у Феликса он действительно такой. Небольшой как и его хозяин, с пропорционально, по отношении к ширине органа, крупной головкой и маленькими аккуратными яичками, на которых Бан оставляет быстрый поцелуй, заставляя того жалостливо хныкнуть, выгибаясь и обещая себе в следующий раз вылизать парня с головы до ног. Он тянется к раскрытому квадратику и натягивает презерватив на указательный палец, по которому размазывает разогретую смазку и разводит бедра в нетерпении ерзающего Феликса. — Давай сразу двумя. Я дома готовился, — бросает тот, заставляя мужчина на секунду замереть, а затем кивнуть и растянуть резинку уже на оба пальца, попутно вспоминая все то, что он вычитал на форумах и в статьях об однополом сексе. Крис целует острую коленку, спускается к пухлым, несмотря на худобу Ли, бедрам и кусает мягкую кожу, стараясь не причинить боли. Аккуратно поглаживает розовую дырочку сквозь латекс, и осторожно входит в нее. Это получается достаточно свободно и Бан почти сразу начинает двигаться, чувствуя легкий трепет от того, что делает подобное впервые. Женщин, конечно, тоже приходилось растягивать, но это все равно не казалось таким чувственным делом. — Глубже, — громко стонет Ли, выгибаясь в пояснице и Крис слушается. Он проникает пальцами все дальше и ускоряется сильнее, выбивая из тела под собой разные звуки, переодически оставляя на ляжках и коленках короткие поцелуи, затем добавляет еще один. Феликс в нетерпении пинает мужчину пяткой в ягодицу, намекая на то, что стоило бы уже поторопиться. Кристофер на это лишь закатывает глаза, но послушано снимает с пальцев презерватив и тянется к другому квадратику, раскрывая его и раскатывая по крепко-стоящему члену, выдыхая сквозь зубы из-за долгожданной стимуляции. Бросает последний взгляд на по греховному красивого Ли, чья медовая кожа покрытая крошечными капельками пота, а глаза скрыты за дымкой наслаждения и жмурится, осознавая, что сорвал джекпот, втрескавшись в этого парня. Он склоняется к блондину, быстро чмокает его в губы и тянет по постели на себя, заставляя согнуть лодыжки за поясницей. Выдыхает и, придерживая орган рукой, медленно входит. — Блядь, какой же ты узкий, — шипит мужчина, прикладывая все усилия, чтобы одним слитным толчком не войти внутрь. — А может ты… слишком… большой? — болезненно мыча между словами произносит Ли, вонзая ногти в кожу спины и откидывая голову. Крис целует выступающий кадык, выглядящий до боли аппетитно, засасывает кожу и оставляет после себя влажный красный след, продолжая медленно входить. Он замирает и дает парню несколько минут привыкнуть к его размерам, когда входит до конца, и прикрывает глаза от наслаждения, чувствуя невероятную горячую узость. Медленно делает толчок, когда Ли поднимает перестает уже так тяжело дышать и блондин выгибается, аки кошка, коротко выстанывая. Проводит ногтями по спине верх и вниз, царапая и шепчет просьбу ускориться. А кто Кристофер такой, чтобы ослушаться? Поэтому, мужчина поудобнее перехватывает горячее тело под собой и входит головкой в соблазнительную дырочку, которая сжимается под его пристальным взглядом. Пару мгновений наблюдает за этой потрясающей картиной, а потом, после возмущенного бурчания Феликса, быстро оказывается полностью внутри. Дальше он себя больше не помнит. Только резкие движения, громкие стоны, медовая кожа под губами и непередаваемое наслаждение от узости, которой не было ни с одной женщиной. В какой-то момент он устает от позы и падает на кровать. Переворачивает Феликса боком, тянет к себе и буквально насаживает на крепко стоящий член, вызывая вскрик. Он чуть ли не таранит задницу парня, крепко сжимая талию и одновременно с этим буквально вгрызается в его шею, которая отдает цветочным гелем для душа и на вкус слишком приятная. Ли себя уже не контролирует. Он откидывает голову назад, позволяя терзать мужчине все, что он видит и вздрагивает от удовольствия, что прошибает все тело каждый раз, когда Бан входит, стимулируя чувствительную точку. Когда становится понятно, что оба на грани, Крис прижимается к пухлым губам в совершенно грязном поцелуе, ускоряется и обхватывает рукой уже мокрый маленький член, принимаясь дрочить в такт толчкам. И Феликса выгибает. Он выдыхает, закатывает глаза и кончает в кулак, сопровождая все это громким стоном. Бан, чувствуя, как стенки его сжимают, тоже долго не продерживается и изливается в презерватив, сжав мокрой от спермы рукой бедро парня до красных следов. Они лежат в этом положении еще несколько минут, пытаясь прийти в себя. Затем, восстановив дыхание, Бан с сожалением отцепляется от горячего тела, снимает презерватив, завязав его и бросив мимо урны, и тянется к влажным салфеткам, лежащим на тумбочке. Он осторожно обтирает пребывающего в блаженстве Ли, убирая следы их чувств, целует подрагивающий животик чуть ниже пупка, сжимает бедро и, избавившись от грязных салфеток, падает рядом, сгребая Феликса в объятия. — А ты сможешь меня трахнуть на весу? — вдруг выдает Феликс хрипловатым голосом, после непродолжительного молчания, поворачивая к нему голову и окидывая хитрым взглядом, заодно устраиваясь в объятиях поудобнее. — Ага, — коротко отвечает Бан, оставляя короткий поцелуй на веснушчатом носу. Удивительно, что случайно брошенный взгляд в витрину магазина завершился этим.