Кто я? Олег. Хорошо... Где я?

      Холодно. Надо окно закрыть. Голова болит. Так вставать не хочется… Попробую дотянутся. О, рука затекла. Аккуратно вытащить… Свесить с кровати… Стоп. Это пол, не кровать. Допустим. Пока просто пальцами пошевелю. Вроде полегче. Что я хотел? Точно, окно. Эм… Темница? Я в темнице? Что вчера было? Не помню. И голова все еще болит. Да по барабану, походу, пора вставать.       Нет, серьезно, темница? Открыта хоть? Где тут дверь? Закрыто на замо́к... Подергаю. Не поддается... Окно с решетками и высоко. Долезть-допрыгнуть не смогу.       – Эй! Есть тут кто живой?! – кошмарно хриплый голос. Это ж сколько бухать надо было...       Все еще холодно. Ну оно и понятно: в пижаме какой-то на бетонном полу… Хотя в целом нормально, лето же. О, а что это на ней нарисовано? Цветы, бабочки… Медведи… людей раздирают? Позитивно, однако… Ну и в топку этот бред. Где ключ?       Внутри ключа нет, снаружи тоже не видно… Не мог же я сам себя запереть и выкинуть его в форточку?..       …       Не мог же, да? Ха…       – Люди! Эй! Та что ж ты будешь делать… ЛЮДИИИ!!! ААААУУУУ!!! ГДЕ ВЫ??!! Или хотя бы где я?.. ААААУУУ!!! ЕСТЬ КТО ЖИВОЙ??!! … Может, спят? Ну… Подожду.       Что тут есть? Пол (бетонный), стены (тоже), потолок (метра четыре, не меньше), окно с решеткой (1 шт., под самым потолком), решетка темницы (похожа на кованную, вертикальные и горизонтальные перекладины, дырки чуть больше моей головы), за решеткой те же стены и дверь (кажется, деревянная, но не уверен – плохо видно). До двери не дотянутся – далеко. Камней нет, бросить в нее и проверить, из чего она, (или еще что-нибудь сделать) не выйдет. На мне пижама странная. На голове привычный ежик. Надо было все-таки отрастить волосы, когда Настюха уговаривала, хоть заколки были бы. Хотя… В моих штанах и не такое есть, зато их самих здесь нет. А трусы мои или чужие? Мои… До дома доберусь – в них тоже полезностей напихаю. Протупил, конечно, что не сделал этого раньше…       Голова вроде прошла. Даже носков нет, обидно. Потренироваться, что ли… О, идея: залезу по решетке, выгляну в окно. Я у нашей мамы гений…       Степь. Тупо степь до горизонта. А я, похоже, в башне. И время около полудня.       Степь до горизонта и башня с темницей… Да это где угодно может быть, я в дороге на что-то такое постоянно натыкаюсь. Дорог, правда, никаких не видно, но это роли не играет.       Замо́к в двери щелкнул. Ура! Я не сам себя запер!!       Внутрь вошел патлатый хмырь в халате. А в коридоре (или что тут вместо него?) освещено – хмыря очень даже хорошо видно. И халат фиолетовый в ромашках – тоже. Пижаму я у него, что ли, отжал?..       – Добрый день! – Надеюсь, я ему вчера ничего важного не сломал. А то будет, как с Бобровым Васькой... С другой стороны, Васька меня тогда все-таки не казнил. С третьей – этот хмырь не он…       – … Ничтожество, ты что делаешь?       – … – Прикольно. Нда, не Васька… – Это ты типа сразу на драку нарываешься?       – Нет, на чаепитие.       – … Ключи есть? – Ну, теперь и слезть можно.       – Разумеется.       – Дверь откроешь?       – … Ты после падения последних клочков разума лишился?       – Слушай, парень, ты чего такой злой с утра пораньше? Ты прости, если я вчера что сделал не так. Честно говоря, вообще не помню, что было. Давай сначала познакомимся. Я Олег, – и протянул ему руку для рукопожатия.       – …       – Ууу… Ну и рожа у тебя…       – …       – Звиняй, вырвалось. Тебя раньше плохо видно было. – Что забавно, рожу перекосило еще больше. Кого-то он мне напоминает… Гришку. Гришку из Лохова. Тот тоже выглядит, как заноза в заднице. Мне раньше думалось, что он такой один…       – …       – Эй, не дуйся. Ну ладно, потом познакомимся. Лучше скажи, что вчера было? Это ведь твоя пижама?       – … – Завис парень.       – … – Тоже пока помолчу, вдруг родит что-то?       – … Это роба пленников. Ты – мой пленник.       – …       – … – Похоже, все, что хотел, – родил. Дальше придется вытягивать клещами.       – И почему я твой пленник?       – … Потому что я тебя одолел. – Ощущение, будто этот разговор больше ему разобраться помогает, чем мне.       – Да? Не помню… А как это было? – О, в глазах какой-то проблеск понимания.       – … Ты… Меня не помнишь?       – Ага, не помню. Дружище, ты кто?       – Вот как… – И с задумчивым видом развернулся уходить.       – Эй! Хоть поесть дай! И одеяло!       В двери щелкнул замо́к. Серьезно, даже не сказал, где мы. Что за неприятный тип? Злит.       – ТЫ ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНЫЙ ТИП!! ДАЖЕ НЕ СКАЗАЛ, ГДЕ МЫ!!       – Ничтожество, – послышалось из-за двери.       Все, теперь полегчало. Что ж, ломи́ться куда-то бессмысленно, до бесконечности сидеть на попе ровно – тоже. Сижу десять… Двадцать минут спокойно – и начинаю петь. Из-за двери слышно будет, проверено.       Хмырь (временное официальное имя) вернулся почти сразу. Все еще в халате, но уже с подносом: две чашки кофе, одна… тарелка (или другой поднос?) с мясом, два стакана с нарезанными огурцами. Включил свет. С освещением стало видно, что на ногах у него оранжевые тапки с нашитыми маленькими (на пол тапка) плюшевыми медведями и розовые кандалы без цепей (больно, наверное). Поднос и вся посуда при этом черные. Хм…       – Ты это хвастаешься или все-таки отдашь?       – Пополам съедим, – сел на пол (не холодно?), приподнял часть решетки (а че, так можно было?), пропихнул поднос на мою сторону. Одна чашка, один стакан и половина мяса оказались в моем распоряжении (не холодно, можно, и вообще больше вопросов не имею, даже к кандалам розовым).       – Спасибо.       Поели, потупили в стену, Хмырь стал почти родным. Классный парень, выдам за него Настюху, будет мне с мамой зятем. Хотя стать Настюхиным мужем… Это ему месть за темницу.       – О чем думаешь? – Ни с того ни с сего спросил он.       – О том, что ты, Хмырь, классный парень, выдам за тебя сестру свою, будешь мне с мамой зятем. Хотя стать Настюхиным мужем… Это тебе месть за темницу. – Ни с того ни с сего выдал я. – Прикольный кофе, со спецэффектами. Но вкусный.       – Приятного… Ты смеешься надо мной?       – Да нет, вроде. На вопрос отвечал.       – Да мы с тобой уже пять лет практически воюем из-за того, что ты против этой свадьбы был!       – Да? Как думаешь, почему?       – Ты говорил, что в нее влюблен некий Василий Бобров.       – Ха! Да Васька в каждую третью юбку влюблен!       – Ты говорил, что в этот раз он серьезен.       – Ага, поэтому Настька ему четко заявила: пусть серьезничает хоть до зеленения, а женится на той, у которой от него дети есть! Еще варианты?       – …       – Намекну. Ты всегда в моем присутствии так выглядел?       – Да…       – И тебя ничего не смущает?       – … Нет…       – Мгм… То есть патлы до коленей, фиолетовый халат в ромашках, розовые кандалы и оранжевые тапки с медведями – это, по твоему мнению, прилично?       – Это моя домашняя одежда, – заявил с оскорбленным видом.       – Не в том суть. Ты… такую цветовую гамму еще у кого-то, кроме себя, видел?       – Нет. Все эти вещи сделаны на заказ по моим дизайнам.       – Кто бы сомневался… – не сдержал я тихого вздоха и продолжил: – Значит так, идешь в самый обычный магазин, покупаешь себе самые обычные вещи. Надеваешь ТОЛЬКО их. Кандалы снять, тут без вариантов. Обувь тоже обычную купишь. Патлы хоть в косичку заплети. Во всем ОБЫЧНОМ и НОРМАЛЬНОМ идешь и покупаешь в ОБЫЧНОМ магазине ОБЫЧНЫЕ подарки для девушки и ее семьи. Спросишь у продавца, тебе подскажут. Сразу скажу, спрашивай, что покупать не в магазине, в котором работает продавец. То есть все из разряда «А у нас есть такая кофеварка, то, что нужно!» не подходит. Торт еще можешь купить. ОБЫЧНЫЙ! Не дизайнерский. И со всем этим идешь к нам в гости. Говоришь, что именно хочешь. Говоришь, что для этого готов сделать (и сделаешь!). Говоришь, что ждешь от нас конкретно (от Настюхи, например, согласия на брак на такую-то примерно дату, а потом жизнь с тобой в браке примерно на таких-то условиях; от нас с матерью – согласия на это). Потом слушаешь ответ. Понял?       – Понял… А зачем все это?       – Да чтоб тебя за двинутого окружающие люди не принимали! Сам посуди, к моей сестре активно лезет стремный на всю голову тип, конечно, я был против. Теперь я хотя бы знаю, что ты не случайный хмырь – а Хмырь, который вполне себе конкретный. Все, давай. Выпускай меня, отдавай мои шмотки, и я домой пойду.       – А, да. Сейчас, – загремел ключами. Мда… Ну и прибавление в семье вырисовывается. Если он Настюхе понравится, конечно. Но ей такое наверняка понравится, она патлатых и раздражающих любит, всю комнату плакатами обвешала. А Хмыря я, кажется, вспоминать начинаю… Как его там звали?       – Вадим?       – Да? – Правильно вспомнил.       – И как я умудрился тебя от Настьки скрыть?       – … Похоже, примерно так же, как вчера меня от тебя самого? Держи вещи.       – Ага. Но я же начал тебя вспоминать.       – Ты огурцов больше поешь, и не такое вспомнишь.       – Дело было не в кофе?       – Там с кофе… Чуть позже формулу покажу. А где поблизости ближайший ОБЫЧНЫЙ магазин?       – … Пойдем лучше вместе. Кстати, если Настасья будет против – я ее заставлять не буду, учти.       – Да, разумеется. Мнение Анастасии здесь самое важное. Ты, Олег, ей, главное, память больше не стирай.       – Ты же не был уверен, что я ей память стер?       – Я не был уверен, что ты так поступил с собой. Про нее я знаю точно.       – Вот оно как… Собрался?       – Да, – ответил человек с подвязанными розовой лентой волосами в красно-синей рубашке, розовых же брюках, каких-то сланцах и с рюкзаком в форме медведя.       – Ну пошли…