Не по сценарию

***

Прошла неделя после матча. Сэт всё ещё был в больнице. Врачи вывели его из комы, и хотя он дышал сам, диагнозы звучали тяжело: перелом черепа, сотрясение, частичная потеря координации. Но он был в сознании. И этого хватило, чтобы Эллисон вновь обрела воздух в лёгких. Она почти не отходила от него. Даже в самые плохие дни — когда Сэт путал слова или срывался на ярость от того, что не мог нормально удержать ложку — она сидела рядом. Могла выругаться, могла рявкнуть, но не уходила. Лисы видели их только вместе. Команда всё больше сплотилась. Тренировки не прекращались, но в зале все будто работали за двоих — и за себя, и за Сэта. Даже Ники перестал срываться на свои гениальные шутки. Кевин молчал больше, чем обычно, требовал больше всех, но не меньше от себя. Нил держался холодно, почти как всегда, но внутри клокотало. Каждый вечер он возвращался мыслями к игре, к судейской тишине, к телу Сэта, лежащему на поле. И к взгляду Эндрю с трибуны — холодному и слишком внимательному. К слову они с Эндрю не виделись с того дня. Ни звонка, ни сообщения. Будто ничего и не было. Но именно это «ничего» жгло сильнее всего. И вот однажды вечером Нил, когда хотел выйти на пробежку и унести мысли куда подальше, но вместо этого снова оказался рядом с ним. В этот раз всё было не случайно. По крайней мере, со стороны Эндрю. Он сам подъехал к парковке — точно знал, что найдёт там рыжего, и просто коротко бросил: — Поехали. Без всяких объяснений. Нил сел, так и не задав ни одного вопроса. Только когда за окнами поползли огни города, он понял, куда они едут. Это был тот самый мост. Они стояли почти так же, как тогда, только сегодня без сигареты: Эндрю с руками в карманах, Нил — опершись о перила, глядя вниз, на черноту воды. — Знаешь, — сказал Эндрю, голос его был тихим, будто оброненным, — ты выглядел на поле так же, как сейчас. Будто готов был убить. Нил хмыкнул, но не отвернулся: — А ты выглядел так, будто тебе не всё равно. — Ошибся. — Эндрю пожал плечами. — Я смотрю только, когда интересно. — И что, я тебя развлекаю? На этот раз Эндрю не ответил сразу. Он подошёл ближе, встал почти рядом, но не коснулся. — Иногда, — сказал он спокойно. — А иногда ты — идиот, который не понимает, когда лучше держать рот закрытым. Нил усмехнулся. — Хорошо, что я никогда не умел. Тишина накрыла их ненадолго. Только шум воды под мостом и дыхание рядом. И тогда Эндрю сказал: — Ты сейчас уязвим. Нил резко повернул голову: — Думаешь, я слабый? — Нет. — Эндрю наклонился ближе, глаза его блеснули. — Думаю, ты достаточно глупый, чтобы позволить мне это. И прежде чем Нил успел что-либо ответить, он коснулся его губ. Не резко, не так, как в тот первый раз, а скорее так, будто проверял, вправду ли Нил сейчас не скажет «нет». И Нил не сказал. Эндрю отстранился первым, как всегда. Губы его снова дрогнули в усмешке, но в глазах не было холода, но только что-то странно настойчивое. Нил не шелохнулся. Ему хотелось сказать что-то язвительное, вернуть себе контроль, но слова застряли в горле. Он понимал: мог бы оттолкнуть его, мог бы развернуться и уйти. Но от чего-то не стал этого делать. — Видишь? — тихо сказал Эндрю — Ты действительно глупый.