Больное порно для больных людей

      Вы вытираете руки прежде чем взять ответить на сообщение. Брать телефон в душ вошло в привычку из-за Амэ.       "Хэй, П-чан. Если ты СНОВА ПРОИГНОРИРУЕШЬ МЕНЯ СЕЙЧАС, то останешься без крекеров, которые любишь. И бонуса к крекерам. Иди в спальню".       Третье подряд подобное сообщение.       Может быть, на этот раз у Амэ правда те самые рыбки?       Освещаемая светом из коридора и светом телефона Амэ спальня всё ещё слишком темная, чтобы вы что-то могли рассмотреть.       Вы кашляете, чтобы привлечь внимание.       – Кажется, я смогла тебя заманить, да? Иди сюда.       Голос Амэ переходит в соблазнительный шёпот. Ваши ноги сами несут к вас в кровати и сами подгибаются, чтобы сесть. И когда глаза привыкают к темноте и вы видите, что на Амэ нет одежды.       – Да, П-чан. Рыбки здесь.       Она смеётся, включает лампу на прикроватном столике. Лампа утыкается в стол. Под светом становится видна часть бардака (малая часть), тумба усеяна пустыми пачками из под “лекарства” , две пустых банки газировки, которые вы с ней выпили утром, старый выпуск журнала с мангой (с прошлого месяца) и пачка с рыбками-крекерами.       Одна из рыбок лежит на гладком лобке Амэ.       – Хочешь есть– ешь с меня!       Амэ берёт пачку и выкладывает больше крекеров-рыбок на своём теле. Одну на пупок, ещё одну на солнечное сплетение, две на грудь и последнюю на шею, предварительно положив голову на щеку на подушке.       – Но я советую, - Амэ тянется к вам,- начать сверху.       Вы поддаетесь на эти руки. И пока что не ложитесь на неё.       – Погоди. - Она срывает с вас полотенце легким движением руки и кладёт его на кровать.       Губы Амэ в начале секса всегда сухие, обкусанные. Вам в рот попадает кусочек губы. Но потом, по мере того, как её язык осваивается во рту (то какой Амэ кажется потерянной во время поцелуя с языком вызывает у вас умиление) губы становятся мягче. Может показаться, что на них всё ещё та помада со вкусом клубники.       Вы слизываете рыбку с шеи и нежно целуете то место, прежде чем пойти дальше. Она вздрагивает и тихо вздыхает. В вашей руке левая грудь. Крекер падает с неё и Амэ тянется, чтобы вернуть его на место, но вы просто облизываете её сосок. Амэ хихикает и треплет вам волосы. Это один из жестов благодарности. Вы вспоминаете, что она говорила недавно:       “Когда ты такой душка со мной во время секса мне хочется ответить тебе тем же, но у меня наверное плохо получается”.       – Ты такой милый П-чан. Мне даже стыдно, что я правда думала дать тебе мотивацию с помощью такой херни.       Вторая грудь… вы видите несколько горизонтальных царапин.       – В чём дело?       Амэ мычит, когда вы хватаете её грудь и приподнимаете. Да, царапины заканчиваются там, где начинается грудь.       – Это..?       Амэ забывает про секс. Она садится на кровати и последняя рыбка соскальзывает с лобка Амэ.       – Ты знаешь, старые ошибки. Баловство. Забей.       Но царапины выглядят свежими.       – Не знаю как они выглядят. - Амэ резко приподнимает грудь со злым выражением лица.- Хуевый ракурс. Не волнуйся, ладно? Я балуюсь один раз в неделю. Не больше.       По царапине на неделю, вот что вы думаете и сразу спрашиваете.       – Типа. Это не так глубоко.       Вы гладите Амэ по голове. Она старается не показывать как ей хочется поддаться вашим прикосновениям. На лице написано. Она почти наклоняется, чтобы прикоснуться к вам. Вы пытаетесь обнять её.       – Прекрати. Я придумала как мы можем убить двух зайцев одним выстрелов. Я– ебнутый заяц, а ты грустный озабоченный заяц, которому перепадёт.       Амэ обнимает вас и специально трётся об ваше тело своим. Её нос зарывается вам в шею. Она вздыхает и теплое дыхание Амэ контрастирует с её холодным телом. Соски тоже твёрдые. Не только из-за возбуждения- она всегда так сильно мёрзнет. Вы прижимаете её ближе и сами слегка замерзаете.       – Странно, что я никогда тебя об этом не спрашивала, но… как ты относишься к грубому сексу?       Возможно, Амэ имеет в виду БДСМ?       – Типа того,- махает она рукой, - но чтобы это было похоже на что-то реально стрёмное.       Изнасилование..?       – Да, да… наверное. Я не знаю как это объяснить. Дай-ка подумать.       Амэ продолжает почти сразу. Она принимает позу как у восторженного ребёнка. Руки зажаты между ляжек, голова наклонена, застенчивая улыбка.       – Мне не нравится боль. Поэтому я пытаюсь её приручить с помощью этого.       Амэ кладёт вашу руку себе, как вы думаете на грудь, но потом спускет её ниже- к порезам.       – Но я думаю тебе бы понравилось, если бы… я приручила её по-другому. Тебя пиздец напугали порезы.       Она смотрит, ожидая чего-то.       – Я ведь права?       Вы киваете.       – Тогда обращайся со мной так плохо как можешь. Как будто я шлюха без прав и чувств. Ты можешь делать буквально всё.       Вы не знаете как относиться к этому.       – Я не хочу делать какое-нибудь сраное “стоп-слово”. Не сегодня разве что. Давай сделаем это сегодня! И я не буду резаться месяц, если не больше. Честно!       Вы пытаетесь найти подвох– что-нибудь, чтобы отговорить Амэ от этой идеи.       Она не отводит от вас взгляда: кокетливость исчезла, Амэ находится на грани. Это не каприз, а необходимость для неё. И каждая секунда вашего молчания делает её взгляд всё мертвее.       – Пожалуйста. П-чан. Только ты знаешь как мне трудно. Никакой другой человек не поможет мне с моим дерьмом.       Вы не можете не согласиться.       Амэ удивлена.       – Спасибо. На тебя можно рассчитывать.       Она резко падает на кровать. Когда её лицо снова так близко к лампе вы замечаете, что в глазах блестят слёзы, а под носом сопля. А улыбка на её лице слишком нервная для возбужденного человека.       Амэ раздвигает перед вами ноги. Вы присматриваетесь к половым губам- они мокрые, таким мягким, бледным, по которым хочется провести пальцем или языком.       – Не бойся быть мразью,- Амэ складывает руки к изголовью кровати, задевая нерабочую гирлянду с прошлого Рождества,- об этом всё равно узнаю только я.       Она кажется вам такой… жалкой. Не в плохом смысле. Вам хочется защитить её. Помочь ей. Амэ ведь и самой страшно.       Вид Амэ наводит вас на нужное настроение.       Во время секса вы наваливаетесь на неё всем телом, чтобы Амэ чувствовала себя скованной. Она отбивается и даже выбирается из под вас несколько раз и дает сдачи. Но вы сильнее. Амэ всегда возвращается под ваше тяжелое тело, которое должно быть для неё цепями. Это важно, чтобы она была сдавлена вами. Ради того, чтобы смотреть в её глаза полные слёз. Вы стараетесь быть мразью для неё. ***       И глаза не меняются на протяжении часа. Вы отлично справились.       Лицо Амэ красное. На губе кровь. На шее остались следы от пальцев и засосы.       Она шмыгает носом, вытирает слезы. Амэ смотрит на тебя так благодарно, как никогда не смотрела раньше.       – Ты больной ублюдок! Ха-ха! Круто! Никогда бы не подумала, что в один день увижу П-чана домохозяйку и П-чана сексуального маньяка.       Амэ кашляет и берёт телефон. Её голова на вашем плече.       – Это, кстати, странно называть насильника сексуальным маньяком. Будто он реально секси. Я могу звать так только тебя. Ты секси и ты больной ублюдок.       Она гладит вас по колену, не смотря на тебя. Вы заглядываете ей в телефон. Амэ листает страницу сайта с дорогими платьями в стиле “лолита” на заказ.       Вы говорите, что чувствуете себя странно после грубого секса.       – В чём дело?       Вам стыдно и страшно.       – Хэй. Мы не будем делать это каждый день. Даже не каждую неделю.       Вы не хотите делать это снова таким образом.       – П-чан. Мне необходимо это. Иначе у меня ничего не останется. Я брошу стримы, брошу гигиену, брошу видеоигры. И брошу тебя. Потому что… я перестану чувствовать себя, понимаешь? Я… ты не представляешь как мне хорошо было сейчас. Я плакала и отбивалась, но это была просто часть игры. Это же очевидно. Если я не буду брать контроль над болью… я… понимаешь, понимаешь она будет везде. Как можно жить в мире, где меня везде… Я скажу ещё раз– ве-зде ждёт боль?       Амэ не закончила с этим.       – Я всё сделаю, чтобы ты продолжал меня так трахать. Чего ты хочешь?       Вы ставите несколько условий: Амэ будет показывать вам своё тело каждый день, чтобы вы могли проверять его на предмет селфхарма.       – Ходить перед тобой голой? Не вижу тут “условия”. Поиздевайся надо мной лучше, пока я тебе позволяю.       Вы ставите перед фактом Амэ: вы вместе пойдёте к психологу.       – Фу. К той старой мымре..? Я сперва найду кого-нибудь другого, окей? Та сука меня бесила.       Вы соглашаетесь. Это лучше чем ничего.       – А ты правда считал, что мне не нравится та херня, которая только что была между нами? Хотя не отвечай… у тебя на лице всё написано.       Амэ проводит рукой по лицу.       – Знаешь, я где-то читала про то, что секс это самая сложная форма общения. Считай, что сейчас мы просто поссорились. А ссоры у всех случаются. Даже у типа крутой стримерши и её сексуального преступника.       Амэ целует вас в щёку.       – Не грусти слишком сильно, пока я буду в душе. Как выйду можем поиграть во всё что захочешь. Кроме той гачи с фурри, прости. Я в ней сосу и потом психую.       Вы слушаете как Амэ моется и напевает какой-то аниме-опенинг. Ваша спина болит. Следы от ногтей Амэ. Одна из ран на спине глубже других- она кровоточит. Кровь стекает на белую простынь с персонажами Санрио и одна из нарисованных Хэллоу Китти покрыта кровью. Вы кашляете. Ваша шея в таких же царапинах как и на спине и шли до груди. Царапины стрелкой указывают на синяк в области в ребра- совсем небольшой.       Вы думаете- действительно ли то, что вы сделали с Амэ то, что ей нужно. Нужно ли это вам.       С ваших губ срывается судорожный вздох. И одно слово:       – Боже…