И я становлюсь тишиной.

Больно. Очень-очень больно. Эта тупая, пульсирующая боль бьет по нарастающей. Я даже не знаю, открыты ли мои глаза, моё измученное этой травмой тело на данный момент находится в таком напряжении, что, кажется, суставы могут вывернуться назад. В таком состоянии бросает и в жар и в холод одновременно, но…   У меня есть проблема посерьёзнее. Мой разум. Мой рассудок, мои мысли. Всё это сгорает! Я чувствую, как мои воспоминания пропадают, словно в пустоте. Я только что помнил лицо человека, но оно… размывается с огромной скоростью, от него остаётся силуэт, затем ничего… мое сознание выкрикивает имя, и тут же его… забывает. В отчаянии пытается вспомнить и через мгновение появляется мысль: а почему это было так важно? Откуда эти слёзы? Ведь… если ты забываешь, значит… оно не имеет такого значения, правда?   Я хватаюсь за голову, мои пальцы зарываются в волосы. Я мечусь туда-сюда по постели, пытаясь вырвать этот образ из пустоты. — Подожди… подожди!!!!   Осенним солнечным вечером я возвращался с работы. До квартиры оставалось немного, лишь подняться на этаж. Я снял наушники и все пропало. Я потерялся и в пространстве, и во времени. «Что это… Что происходит?»   Когда-то я падал в обморок, и это ощущение было чем-то похожим на то. Очнулся я в больнице. Полицейские расспрашивали о том, кто напал на меня, но я никак не мог вспомнить. Они злились, но что я могу сделать, если лица скрыты густой дымкой?   Со временем я стал замечать, что эта дымка постепенно охватывает мою память. Некоторые элементарные вещи стали для меня чем-то незнакомым. — Эзоп, мне ужасно неловко, но я… забыл, как надеть пальто.   Эзоп в такие моменты удивленно вскидывал брови. Иногда он вкрадчиво спрашивал: — Ты шутишь?   Мне хотелось плакать. Я понимал, что надеть пальто — это простейшая задача, однако… я не могу! Я не помню как!   Эзоп иногда злится. Для меня это болезненнее, чем боли, разрывающие мою голову.   Однажды я прям довел его. В тот день солнце сияло. В комнате стояла невероятная духота. Мне захотелось чего-нибудь холодного. Хм? Это… цветок. Цветок в вазе… Эзоп подарил мне его в день выписки и… уже прошло какое-то время и лепестки опали.   Я хотел взять цветок и в этот момент ваза грохнулась и разбилась. Громко. Вода расплескалась. Она брызнула мне на ноги. Прохладно. Я присел и взял осколок. Он… тоже холодный, а мне так хочется пить…   Я попытался его пожевать и в это время из-за спины раздался крик Эзопа: — Что ты творишь?! Немедленно выплюнь! — Вкусно… прохладно… х-хорошо, — проговорил я.   Он злобно смотрел на меня. С моих губ потекла кровь, похоже, я порезался. — Ты… ты спятил?!! — снова закричал Эзоп.   Мне страшно, когда он кричит. Он извинится потом, но сейчас мне страшно. В голове как будто начинают стучать сотни молоточков, отчего хочется забиться в угол и не шевелиться. Из под пола послышались голоса и смех. Они шипели, словно змеи, называли идиотом… Настоящие ли они? Я не знаю, мне страшно, мне страшно…   Я только хотел отстраниться, но Эзоп резко схватил меня за грудки и сильно потряс. — Я спрашиваю, ты спятил?! — кричал он.   Мой страх резко пропал. Что я делаю? Он из-за меня кричит. Из-за того, что я творю какую-то ерунду.   Стало больно. Очень-очень больно. Почему я этим занимаюсь? Почему я вытворяю подобное?! Как я могу превращаться в подобное?!   Мне сказали, что я деградирую. Что довольно быстро потеряю разум, но как принять этот факт?! Как?! Я становлюсь овощем… быстро. Очень быстро. — Да, Эзоп… я… совсем… спятил… — сказал я, сдерживая слёзы.   Руки Эзопа ослабли. Наверное, он почувствовал себя виноватым за то, что повысил на меня голос, однако… Бей меня со всей силы, гноби, и ты все сделаешь правильно, потому что я все чаще теряю контроль.   На глаза попался осколок, выпавший из моих рук, пока Эзоп тряс меня. Я схватил его и поднес к горлу. Да! Если я перережу себе глотку, мне больше не придётся сгорать от стыда! Это все исправит. Всем будет легче! — Стой!! — Эзоп схватил мою руку.   Сердце заболело. Почему он меня останавливает? Почему просто не даст сделать это? — Но! Это… сделает всё проще! Избавит тебя от страданий! — в отчаянии закричал я. — Как ты себе представляешь мою дальнейшую жизнь?! Ты слишком эгоистичен! Илай!   Когда Эзоп злится, он не зовёт меня Эли. От этого становится не по себе. Но я сам виноват.   Чувство вины отлегло. Я пометался туда-сюда и уткнулся лицом в Эзопа. Стало… спокойнее.     Сегодняшний день стал еще одной точкой невозврата. Первая — момент получения моей травмы, а вторая… момент, когда у Эзопа лопнуло терпение. Пока он спал, я почувствовал сильный холод и взяв немного бумаги разжег маленький костёр. Эзоп был в бешенстве. — Да что ты вытворяешь?! Мы чуть не сгорели! Ты это понимаешь?! — Мне холодно…   Эзоп подошел к дивану, сорвал с него мягкий плед с кроликом и бросил в меня. В пледе был пульт, который ударился об мою голову, отчего я заплакал.   Эзоп смотрел на меня какое-то время. — Собирайся.   Я кое-как смог надеть пальто. Мы вышли на улицу и сели в машину. — Мы едем к моей маме? — спросил я с надеждой, что она может чем-нибудь помочь. — Твоя мама давно умерла, — холодно проговорил Эзоп.   Правда? Почему я… как я мог забыть? А… когда ее похоронили? А я там был?.. — Умерла?! Когда? Моя… ма-ма?… — Я несколько раз объяснял тебе.   Он ведёт себя очень грубо. Но… что я ему сделал? Я лишь хотел согреться… — Эзоп… Я тебя обидел? — я аккуратно тронул его плечо. — Убери руку и закрой дверь! — сердито сказал он.   Я его достал. Его терпение лопнуло. Мне заотелось убежать, забыться, больше никогда не попадаться ему на глаза.   Я выскочил из машины и побежал прочь. Эзоп… достаточно быстро поймал меня. — Пожалуйста, успокойся… — устало говорил он. — Хватиииит! Я хочу домой! Домой! Домой! — плакал я.   Но разве дома лучше? Мне неуютно везде… мне неуютно в самом себе. Будто я хозяин квартиры, где постоянный бардак. Углы завалены и ты ничего не можешь найти.   Мы куда-то ехали. В моей голове звучали голоса. Они были язвительными, насмехающимися… злыми. — У тебя больше нет домааа! — Бедный, бедный, хахаха! — Тебя бросили! Ты сломанная игрушка и всем плевать на тебя! Пока голоса звенели, я потерялся в пространстве, а когда очнулся, увидел больничный коридор. Эзоп держал меня за руку, а передо мной стоял врач. Он наклонился, дыхнув мне в лицо чем-то противным и развязно заговорил: — Та-а-ак. Ну вот и всё. Добро пожаловать в новый дом.   Новый дом?! Что… Что?! Не может быть! Эзоп…   Я задрожал и спрятался за спину Эзопа, крепко к нему прижимаясь. — Не отдавай меня ему!! Прошу! Прошу! Я здоровый, у меня не болит! Не болит… не надо…  Да, плакать при незнакомых людях глупо, но я ничего не мог сделать с эмоциями. — Эли, — Эзоп посмотрел на меня. — Я буду тебя навещать. Ничего не бойся.   Он погладил меня по щеке. Стало спокойнее. Я прижался к его руке, прикрыв глаза.   В этот момент на меня что-то накинули, сковав мои руки и потащили прочь. Прочь от Эзопа. Прочь от моего Эзопа. — А? Э-эзоп! Эзоп!!   Я оглядывался, пытался вырваться, кричал, а Эзоп лишь отвернулся.   Я действительно достал его. Осознавая это, я ощущал обиду. Не знаю почему. Я сам в этом виноват. Если бы я мог вести себя адекватно, он бы никогда. Но в прошлое не вернешься. Меня увели в палату. Ноги с трудом волочились по полу, но это не мешало крепкому санитару притащить меня в место, где я буду жить оставшуюся жизнь. Хоть бы она была короткой…   В палате больше никого не было. Стоило мне остаться одному, как в стенах что-то засмеялось. Так скрипуче, неприятно, словно ногтями по стеклу. Голос расходился, разливался, становясь все громче. — Хихи! Хаха! — Ну и кто теперь один? — Хахахахаха! Ты сгниёшь здесь! — Тебя утащит крыса! — ХАХАХАХАХАХХААХАХАХА. Я схватился за голову. Перед глазами замелькали пауки. Они касались моей шеи своими мохнатыми лапками, отчего дышать становилось тяжело. Если я выбью себе глаз, оно пройдёт?   Я попытался. Но меня оставил вовремя зашедший врач. — Нельзя тебе руки развязывать… — Что вы хотите…   Мне связали руки. Теперь я точно выгляжу как псих. Ну… почему как, я и есть псих! Я замучил даже собственного парня, после чего он сдал меня сюда. Я себя просто ненавижу. Почему они не убили меня? Почему? Почему? Почему почему почему почему…   По утрам мне ставили капельницу. Это было неприятно, я пытался вырываться, но безуспешно. Эти люди будто действительно хотят меня вылечить.   Еда тут… наверное нормальная. Я не знаю. Вкус потерял значение и жуя это я будто ем картон.   Далее какие-то процедуры, потом… ах, досуг. Можно сидеть и смотреть в одну стену, можно в другую. Интересное развлечение.   Я даже как-то петь пытался. Попросил голоса в голове сыграть для меня на фортепиано. Они сделали это, и я запел: — Ноги с пути сбиваются На пол падаю я Зеркала разбиваются Когда в них вижу-… — Ты чего скулишь? — спросил санитар, заглянув в палату.   Нота сильно сфальшивила и я недовольно посмотрел на него. — Мой милый, просто возьми и убейся об стенку, — спокойным голосом произнёс я. — Ах ты гадина, — фыркнул санитар и ушел.   В последнее время я начал замечать грань между сумасшествием и адекватом. Раньше мои мысли плавно уходили в какое-то русло, и я творил всякую ерунду, думая, что все нормально. Теперь же я вырубаюсь на какое-то время и просыпается оно. Животное, имеющее со мной из общего лишь тело. Оно говорит невпопад, может пытаться навредить себе и другим, а я просыпаюсь и ничего не помню.   Также я сам начал меняться. Стал более раздражительным, рассеянным. Сон хуже и короче, головная боль сильнее. И… галлюцинации принадлежали моей личности, не его. В один из дней меня навестил Эзоп. Как оказалось, он приходил и раньше, но я не помнил. — Привет, — сказал он, садясь возле постели.   Я поежился от холода и не заметил, как Эзоп взял меня за руки. — Эзоп… — Эли, — его голос подрагивал. — Не… приходил… давно. Почему? — шепотом спросил я. — Я… не нужен тебе?… — Нужен. Очень нужен…   Кап. Кап. Откуда-то капает вода. Или не вода? — Ты слышишь, как вода капает? — спросил я, глядя в верхний угол. — Что?   Я слышал всхлипы женщины. Я искал ее глазами по комнате, но не мог найти. Ее голос мне очень знаком. — Это… моя мама плачет… — сказал я. — Почему… плачет? — спросил Эзоп, приподнимая бровь. Он понимает, что я ловлю глюки и все равно подыгрывает. — Она соскучилась… — я посмотрел в глаза Эзопа. — Я вот тут сижу долго-долго и не могу ее увидеть, потому что страшный демон меня не пускает. Забери меня… — Я не могу… — Эзоп отвел взгляд. — Пожалуйста! — Прости.   Туман спадает… боль нарастает и я ощущаю пустоту в душе. Я хватаюсь за Эзопа обоими руками. — Я так не могу! Хватит! Это не я! Я не мог в это превратиться!! Прошу… Убей меня! Это не я! Не я!   Голову пронзает сильная острая боль. Я не могу вдохнуть от ее силы. В глазах мутнеет, руки начинают двигаться сами по себе. — Эли? Эли! Я… позову доктора! — Хаааааа…   Мои руки были ухвачены. Сквозь завесу боли, не дающей разогнуться я чувствую холодные ладони. Воздуха почти нет, я запрокидываю голову, изо всех сил пытаясь вдохнуть. — Простите…   Я слышу шаги, голоса будто из-под воды. Я не понимаю, реальны они, или это галлюцинации. На коже неприятное ощущение… Тело расслабляется и я выключаюсь.   Где-то вдали раздается тяжёлая мелодия, которую играют на органе. Холодноый лунный свет заливает огромные коридоры помещения. Эхо разносится даже от моего дыхания.   Я стою в церкви напротив витража. Он просто огромен, весь из разноцветных стекл. Я касаюсь его. Холодный.   За ним я замечаю тень. Кто-то также протянул руку. Она бы коснулась моей, если бы не стекло.   В голове появляется напряжение. Куча голосов заговорили одновременно. Их громкость увеличивалась, я шарахнулся от витража назад и в этот момент он разбивается.   Стекла полетели в меня. Разноцветные, сверкающие, красивые, они вреза́лись в мое тело. — Кх-ха! — Тише, тише… Я поднял голову и увидел перед собой себя. Грязного, лохматого, с покрасневшими глазами. Он наклонился и заговорил вкрадчивым тоном: — Это наша последняя встреча. — К-кто ты такой?! — Я был с тобой всё время. Не давал заскучать Эзопу, пока тебе было тяжко. — Ты творил всю… всю эту херню?! — Хах. Радуйся, теперь я ухожу. — А я? Что будет со мной? — Посмотри на себя.   За витражом стояло зеркало. Я поднялся, шипя от боли и посмотрел на свое отражение. Осколки торчали отовсюду. Они не сильно ощущаются, но само их наличие в моей коже очень напрягает.   Я оглянулся и столкнулся со взглядом другого себя. Его глаза были очень близко к моим. Но еще ближе была холодная сталь.   Точнее говоря нож. Он уже торчит из моей шеи. Сущность выдергивает его, мои ноги подкашиваются. — Без меня ты долго не протянешь. Я — немалая часть тебя и меня убили. Скоро и тебя не станет. Перед глазами разлетаются алые брызги крови, мне становится очень холодно и я…   Просыпаюсь. Вокруг стены с серыми обоями, подо мной мягкая кровать… Место кажется смутно знакомым. — Где… я…? — мой голос так охрип, что даже стыдно говорить вслух. — Дома. Дома, Эли.   Эзоп находился рядом. Стоп. Я же был в психушке. Или это сон? Яркая галлюцинация? Что это было?! — Эзоп…   Я коснулся его головы. Он здесь, он живой, настоящий… — Почему я здесь? Ты же отдал меня им…   Эзопа затрясло. Он взял мою руку и судорожно вздохнул. — Прости… Прости, не жаль! — воскликнул он со слезами в голосе. — Я лишь хотел, чтобы ты был в безопасности! Я понимаю, что это жестоко, но я надеялся! Надеялся, что там тебе будет лучше. — Я не могу винить тебя в этом, не бери на свой счёт, родной, — сказал я, касаясь его щеки. — А сейчас… я хотел бы, чтобы ты отдохнул дома. — Ты хотел сказать: «умер»? — Чт-… — Эзоп, я же… всё понимаю. Спятил, но понимаю. Сколько он мне дал? — Не… немного — Понятно. Х-хкх…   В носу появилось сильное давление. Он как будто перевесил лицо, отчего пришлось лечь. Мое тело завибрировало. Я не понимал, дрожь это, судорога, или мой крик. — Эли?   Все как в тумане. Я чувствую, как Эзоп обнимает меня. — Тише тише тише тише… — Эз-… я больше не буду доводить т-тебя… обещаю. — Шшшшш. Не переживай об этом.   Такие приступы стали нередкими, однако неадекватного состояния больше не было. Никакой странной ерунды, ничего. Сил у меня было не так много, что позволяло мне с помощью Эзопа сходить до туалета и поесть. Остальное время я лежал. Гнил заживо.   Эзоп не испытывал ко мне отвращения. Он стал гораздо терпеливее, отчего мне становилось совестно, ведь он меняется ради меня. Ради умирающего меня. Да, я чувствую, что оно близко. Оно… проявляется. То рука откажет на какое-то время, то пальцы онемеют, то сильнейшая боль не даст двинуться…   Но всё проходило. А я продолжал существовать. Точнее говоря… жить.   Да. Благодаря Эзопу я могу забыть об этом всем хоть ненадолго. Его поддержка трогает до глубины души.   Эзоп… я не хочу умирать.   Воздух… воздуха не хватает. Мне тяжело вдохнуть. Я попробовал разбудить Эзопа, но тот не просыпался. Внутри все сжалось.   Мне нужно… вдохнуть… всего глоток воздуха…   Я встал с кровати и, опираясь на стенку, пошел к балкону. — Эли? — сонно спросил Эзоп. — Ты чего не спишь? Тебе плохо?   Он вскочил и подбежал ко мне, подставляя свое плечо. — На… балкон… прошу… — громко сказал я. — Х-хорошо, давай!   На балконе я смог вдоволь надышаться. Эзоп поставил стул и я мешком упал на него. Ноги слушаются с трудом. — Эли? Ты как…?   Я вздохнул и улыбнулся любимому. — Эзоп, я… я так люблю тебя. — Эли…   Он сел передо мной на колени. Я… так люблю и ненавижу, когда он так делает. — Ты поправишься… — прошептал он. — Нет… нет, Эзоп, я не смогу, — мой голос задрожал. — Мне кажется, это наша последняя встреча. — О чем ты говоришь? — Моя память… Я всё забываю… Я даже даты путаю! Моя голова раскалывается на куски, я не могу справиться с этой болью. И… похоже скоро этому придёт конец.   Холодный, словно кладбищенский ветер заставил меня поёжиться. Эзоп это заметил. — Пойдём в зал? Холодно, — сказал он, приподнимаясь. — Пойдем… — Давай, я…   Легкое движение, и я на его руках. Раньше он меня даже пирожочком называл, ведь мои щёки были мягкие, пухловатые, румяные… Теперь от этого ничего не осталось. Я теперь лёгкий. Словно что-то выгоревшее изнутри. Словно что-то сгнившее и высохшее.   Эзоп уложил меня на мягкий диван. Я хотел его погладить по щеке, но рука зашлась в лёгкой судороге. От этого было тревожно. — Вот так, лежи… — Можешь… сыграть? — Ты уверен? — Да. — Что хочешь? — Луну. — Хорошо.   Эзоп сел за рояль и приготовился играть. — Если станет плохо, не бойся прервать, — сказал он. — Да, конечно, — проговорил я.   Он заиграл. Я увидел, как комната наполняется желтым и розовым светом. Становится спокойно, как в раю, но я осознаю, что не помню эту мелодию. Даже ее посмел забыть. Лишь помню, что мне было хорошо, когда он играл. А я пел… но теперь слов не вспомню точно.   Мелодия закончилась легким перебором. — Как тебе? — спросил Эзоп, закрывая крышку. — Как… раньше. Наверное. Или нет. Я не могу вспомнить. Я забываю, понимаешь?   Эзоп сел на диван и погладил меня по плечу. Его глаза выглядели очень печально, но губы изогнулись в легкой улыбке. — Но ты помнишь ее название, это уже что-то. Да и… Если ты ее забыл, ты знакомишься с ней заново. Помнишь те приколы: сотрите мне память и я пересмотрю это?   Я слабо улыбнулся и прижался к нему. Чувствую себя, как птенец под материнским крылом. — В этом есть смысл, ха-ха… — Конечно. Станет Эзоп ерунду говорить? — Ну разве что иногда… — Эй!   За окном что-то прокричала ночная птица. — А помнишь, как мне в лицо голубь врезался? — Честно, нет… — Я шёл по улице, а он куда-то нёсся и просто столкновение. Он упал, а я еле устоял на ногах. Пока я матерился, он улетел, а прохожие… они так хохотали. И ты тоже. Мне одному было немного не до смеха. Ну, так на минутку. Потом я тоже засмеялся. — Ха-ха! Представляю… твое лицо.  В голову словно ваты напихали. Слышу хуже, в голове давит, но я все равно смеюсь.   Утро. Солнечные лучики уже заливают комнату. Я чувствую это даже с закрытыми глазами. Вокруг так тепло и голова почти не болит. В полной тишине я слышу что-то странное… оно похоже на… Мурлыканье? Я открываю глаза и вижу перед собой крошечного котёнка с круглыми глазками и розовым носиком. Это чудо касается моего носа своей маленькой лапкой. Сердце наполняется умилением. Я не сразу замечаю Эзопа, стоявшего в проёме. Он подходит ближе и улыбается. — С днём рождения, Эли. — Эзоп? Я…   У меня сегодня день рождения? Я… совсем забыл.   Улыбка не сходит с моего лица, я бережно глажу котёнка по голове, отчего он резко поднимает головёнку и трется об руку, сам от этого неуклюже падая на одеяло. — Спасибо… Э-эзоп! Это так мило! — Теперь жить станет немного веселее.   Эзоп садится рядом. Мы играемся с котенком какое-то время, смеемся до слёз оттого, какой он милый и потешный, а потом идем завтракать и отмечать мой 22 день рождения.   Такой яркий сон. Не уверен, что все детали выглядели так. Я сейчас не уверен даже в текущем времени года.   События сна происходили около полугода назад. Котенка мы назвали Плюшик. Он никогда не был обделён любовью, но в один день просто пропал. Мы пытались его найти, и через неделю на меня напали. Отвратительно говорить об этом, но нам стало не до него.   Однако сегодня я проснулся в хорошем настроении. Котёночек… наш прекрасный котёночек… может, он сегодня найдётся? Сны не снятся просто так. — Доброе утро, родной, — тихо сказал Эзоп, заходя в комнату. — Как ты? — Мне Плюшик приснился!   Эзоп погрустнел. — Мы так и не смогли его найти… на объявление никто не откликнулся. — Мне кажется, он сегодня вернётся!   Похоже, Эзоп проникся моим полным надежды настроем. — Может быть, — сказал он. — Давай достанем его мисочку? Его лоток? Эзоп помог мне встать и одеться, после чего мы вместе нашли вещи нашего котёночка. Эзоп пошел готовить кушать, а я сидел и ждал. Я смотрел в окно, вглядываясь в каждую деталь, так прошел день, но к вечеру так никто не явился. — Почему я так надеялся? Ничего не говорило об этом, кроме дурацкого сна…   Эзоп обнял меня со спины. — Он может появиться завтра. — Н-но… — А может и нет.   Я заплакал. Горько, навзрыд, словно ребёнок. Я настолько отупел, что начал надеяться из-за сна! Я схожу с ума… Я не в порядке. Мой мозг гниёт. Я… гнию.   Что со мной будет?! Во что я превращусь, прежде чем умру? Я хочу, чтобы это оказалось сном. Чтобы с Эзопом, мной и Плюшиком всё было хорошо. Почему это не может быть так? Почему мир так жесток? — Тшш… Эли… Он вернётся. Хочешь, я поищу его сейчас? Хочешь? Только не плачь!   За окном уже темно. Куда он пойдёт? Да и прошло немало времени. Я почувствовал укол совести. — Прости, — всхлипнул я. — я… так скучаю по Плюшику… — Я тоже, — вздохнул Эзоп. — Пойдём, тебе надо поесть. — Я не хочу. — Ты не ел весь-…   В дверь раздался звонок. Мы переглянулись и Эзоп пошел открывать. Я на цыпочках пошёл за ним.   За дверью стоял человек, очень похожий на бомжа. Его грязные волосы собраны в небрежный хвост, под глазом синяк… — Что вам нужно? — холодно спросил Эзоп. — Да вот, зверюшку поймал, хотел съесть, а увидел объявление, что его ищут. Ну и…   Из-за спины за шкирку названный гость достал грязного, взъерошенного котёнка. — Это Плюшик! — воскликнул я, подбегая, и забирая котенка к себе.   Эзоп простоял в ступоре какое-то время, а после проговорил: — Спасибо… вам. Как мы можем вас отблагодарить?   Незнакомец отмахнулся. — Если дадите поесть, буду счастлив. Нет, так ладно.   Как я понял, Эзоп что-то дал этому человеку, но весь мой мир сейчас сосредоточен на этом маленьком создании. — Его надо покормить и помыть, — спокойно сказал Эзоп.   Он взял малыша на руки и понес его на кухню, а я быстро, по стеночке спешил за ними.   Я сам налил в миску молочка и в момент, когда котёнок начал пить, Эзоп заплакал.   Я взял его за руку, а потом приткнул в себя. — Эзоп… — Так… так правда бывает? — Да. Плюшик с нами. Вон он, кушает! — Я так счастлив!   Я просыпаюсь. Холодно, пусто. Во рту словно кусочки стекла. Тело почти не слушается. Голова болит… — Эзоп! — хрипло произношу я.   Возлюбленный заходит в комнату. — Доброе утро, родной. Как себя чувствуешь?   Он присаживается на кровать и касается моего лба. — У тебя вчера был сильный жар. — Я даже не помню этого… Постой. А где Плюшик?   Эзоп уставился на меня в недоумении. — Плюшик? Ты… забыл?   На душе стало тревожно. — Что я… забыл? — Уже полгода, как его нет.   Мое сердце оборвалось. — Он же вернулся вчера! — Он не может вернуться. — Что с ним случилось? — Тише… — Я спрашиваю, что с ним случилось?   Эзоп вздыхает и берет меня за руку. — На него напала собака. Еще два года назад. — Два… года?   В моей голове всё… перепуталось. Его же совсем недавно, маленького, пушистенького принес домой Эзоп!   Я сжал губы и задышал чаще. Истерика на подходе, но я сдерживаюсь.   Мой маленький котёночек… Он так любил бить лапкой мне по носу с утра! Так урчал, когда ему давали еду… Жадный. Глупый, но такой потешный!   А может и нет. Моя голова могла и навыдумывать. Возможно и Эзоп уже не Эзоп, а моя галлюцинация. И целый мир тоже… галлюцинация, а я лишь сижу в палате, связанный по рукам и ногам и смотрю в потолок. — Эзоп… — я сажусь на кровати. Странно, что сегодня это тяжелее обычного.   Я касаюсь Эзопа, глажу его, слегка мну белую кожу, веду рукой по серым волосам. — Эли? — Эзоп… а ты… Настоящий?   Возлюбленный улыбается. Он обнимает меня за талию одной рукой, второй касается моей щеки и нежно целует. — А ты как думаешь? — спросил он, глядя мне в глаза.   Мои щёки загорелись. — Настоящий… — Ну вот. Давай я тебе сегодня поесть в постель принесу? — Нет, я… смогу встать. — Хорошо.   Эзоп проводил меня до кухни. Ходить было тяжеловато, кружилась голова, а ноги словно вибрировали от напряжения. Пару раз я чуть не падал, и Эзоп бросался, чтобы поймать.   До кухни добрались без потерь, если не считать потери моих сил. Похоже, я скоро не смогу ходить вообще. Это… ужасно. Я даже думать об этом боюсь.   Вообще сегодня с момента пробуждения я чувствовал что-то странное. Это холодное, давящее изнутри чувство. Такое незнакомое.   Я… правда хотел есть. После возвращения домой из психушки дела с аппетитом стали получше, что очень радовало Эзопа. Его улыбка была лучшей мотивацией, чтобы бороться за каждый миг угасающей жизни.   Внезапно мою руку свело судорогой. Ложка, которая была в ней, упала на пол, громко звякнув.   Эзоп поднял взгляд. — Эли? — Я-я…   Мурашки пробежали по спине. Я почувствовал, как сердце забилось чаще. Руки начали крупно дрожать. Я попытался согнуть пальцы, но безуспешно, они не слушаются. — Тебе плохо? — испуганно спросил Эзоп, уже касаясь моего плеча.   Я кивнул, тяжело выдохнув. Капли холодного пота катились по моему лицу. — Тише, тише, дыши глубже! — голос Эзопа задрожал. — Я… дам тебе обезболивающее, потерпи минутку.   Я оперся спиной на стену. Казалось, стул сейчас сломается подо мной от такой тряски.   После укола стало полегче, но холодное, мерзкое чувство никуда не делось. Откуда оно?…   Эзоп меня держит за руку какое-то время, испуганно глядя в глаза. С моих губ срывается «Мне жаль» и он качает головой. — Пойдем на диван? Под одеялко? — тихо спрашивает Эзоп.   Я киваю. Лежа может быть полегче.   Эзоп берет меня под руку и ведет к дивану, и тут я спотыкаюсь. Он в панике ловит меня. — Тише-тише! Голова кружится?   Я вцепился в его мягкий свитер. Странное чувство не позволяло мне стоять. — Я…   Эзоп укладывает меня на диван, садится на край и гладит по лицу. В его глазах тревога.   Я чувствую странный холод в районе стоп, и при попытке пошевелить пальцами на ногах понимаю, что не могу. — Мои ноги… я их не чувствую… Г-где… они?.. Эз-… Эзоп… — Чшш…   Эзоп гладит меня по бедру. Оно еще ощущается, в отличие от стоп.   Я всхлипываю. Что-то холодное ползёт по моему телу. Колени, бедра, живот… Все постепенно отнимается.   Я все еще держусь за свитер Эзопа. Его руки дрожат, а на глаза выступают слёзы.   Это не сон… Смерть действительно здесь. Я чувствую ее присутствие. Необъятный ужас сдавливает грудную клетку. — Мне страшно… — шепчу я, с трудом протягивая руку к его лицу. — Я здесь, я держу тебя… — всхлипывает Эзоп. — Я рядом, Эли! Слышишь? Солнышко! Я здесь.   Холод идет выше. Рука словно отстёгивается и падает. Я… я правда умираю?.. Я рассыпаюсь, словно гипсовая фигурка. Нет… нет…   Эзоп плачет. От бессилия, от незнания что делать. Его слезы падают на мою грудь, шею, лицо… я все еще могу ощущать их тепло и в то же время…    Я пытаюсь улыбнуться. Лицо немеет, и эта улыбка скорее всего выглядит очень криво. — Эли! Я… еще не время. Еще рано… любимый… родной… прошу… не уходи… — Я не хочу…  Я так люблю тебя… Прости что доводил тебя…   В голове какой-то странный холод, словно я выпил холодный коктейль… хочется прижаться к чему-то горячему лбом и отогреть голову. Но я больше не могу пошевелиться. — Останься! Останься здесь. Со мной… не бросай м-меня… — Прос-ти. — Пожалуйста!! Прошу тебя!   Эзоп берёт меня за руки, потом касается лица, расцеловывает его, словно пытаясь растормошить засыпающее тело. Его глаза переполнены отчаянием.   Я задыхаюсь. Паралич дошел до горла сжимая его. Каждый вдох дается с трудом и болью. Во рту словно осколки стекл, но я пытаюсь вдохнуть еще.   Не получается. Я цепляюсь за Эзопа взглядом — единственным, чем я могу за него зацепиться. Разглядываю каждую деталь: мягкий свитер, растрепанные волосы, покрасневший носик, серые заплаканные глаза.   Заключительный момент приходит как что-то естественное. Как поесть или попить.   Я осознаю, что смотрю на Эзопа в последний раз. Я больше никогда не услышу его голоса, мы не сможем вместе смеяться, плакать… Я ухожу… А Эзоп остаётся здесь.   Кровь стучит в висках с огромной силой, от которой больно.   Удар.   Еще удар.   Всё реже.   Я не хочу уходить! Я хочу остаться с Эзопом… Я не хочу, чтобы он плакал. Прошу, только не сейчас. Еще рано. Еще очень-очень рано!   Мир перед глазами размывается и гаснет.   Сердце ударяет в последний раз.   Прощай… — Эли!!     Вокруг темно и очень тихо. В этом месте нет ни пола, ни потолка. Гравитация тоже отсутствует.   Я стал еще легче. Вес тела вообще не ощущается. Как и… конечности, шея… Что я такое? Чем я стал?   Стой. Я слышу что-то.  — Эл-ли… Постой…   Голос… Тихий, заплаканный. Это Эзоп. Где он? За этой темной завесой?! — Эзоп!! — кричу я, а точнее пытаюсь крикнуть. Но у меня нет губ, рта… ничего. Только мысли. То, что невозможно услышать. — Эл-ли… прошу… Прошу, вернись… Я так люблю тебя…   Всё, что от меня осталось, сжимается. Я рвусь к звуку, но не похоже, что я сдвинулся хоть на миллиметр. Я хочу прорваться. Я хочу к нему. Я еще помню, как он выглядит. Я еще жив! Правда… правда… — Эзоп! Я здесь!! Услышь меня… я тут! Я рядом!   В ответ лишь рыдания. Они становятся всё дальше и вскоре замолкают.   Я снова рвусь туда. Но ничего не происходит. – Эз-зоп…   Мой голос начинает глохнуть. Сами мысли словно разъедает чем-то.   Я чувствую что-то вроде касания на своей щеке, хоть у меня ее и не должно быть. В последний раз я улыбаюсь. Или пытаюсь улыбнуться. — Я н-не… з…абуду… теьбя…   Я растворяюсь. Словно дым… словно тень при свете. Это не больно. Это очень страшно. Ведь ты прекрасно понимаешь, что исчезаешь. Пустота сжирает, разрывает на куски, мирно, без агрессии…   Остатки мыслей растворяются и я становлюсь тишиной.