По велению сердца

— Дэнис, вставай, мне пора уже! Громкий окрик брата из-за закрытой двери не разбудил его; он не спал уже около часа, прокручивая скопившиеся посты в интерноте, но напомнил, что на ритуал, завтрак, утренний туалет и последние приготовления перед очередным учебным днем осталось не так много времени. — Уже иду! — бодро крикнули в ответ. Молодой парень лениво потянулся на узкой кровати, зажав в руке телефон с открытым чатом. Зевнул так, что немного свело скулы, и, резко поднимаясь с взрывным рывком, ударился затылком о край полки, нависшей над изголовьем. — Ай-я-яй, анлак! — вырвалось из него вместе с шипением. Рука инстинктивно взлетела к ушибленному месту и ударила ребром смартфона точно в лоб. — Ладно, допустим, — он сдавленно вздохнул, снова плюхнувшись на подушку и зажмурившись. — Но я еще ни с какой из ног не вставал, так какого черта? Его философский вопрос утонул в гуле только что проснувшегося Нью-Эриду, спешащего на встречу новому, солнечному дню. Ответа, разумеется, не последовало. Он еще полминуты тупо смотрел в потолок, некогда окрашенный прежними владельцами в идеально-раздражающий ярко-жёлтый цвет, потом положил злополучный телефон на прикроватную тумбочку рядом с фоторамкой, с которой на него смотрели четыре счастливых лица. Зацепившись за изображение брата, он с шкодливой, мальчишеской улыбкой тихо хрустнул костяшками и провернул шеей — раздался неприятный, но звонкий хруст — и, встав на цыпочки, крадучись, пошел к двери. Ламинат под его босыми ногами ни разу не скрипнул, и если бы не незамеченный и откинутый носком листок бумаги — схема очередного радиоприёмника, — то Дэнис готов был назвать это идеальным началом их вечного противостояния. Затем, принюхавшись и уловив в воздухе витающие по дому ароматы жареных яиц, он приник ухом к замочной скважине, пытаясь услышать хоть что-нибудь выдающее местоположение его визави. Абсолютная, можно сказать, мертвая тишина. Он тихо хмыкнул и аккуратно, буквально по миллиметру, потянул дверную ручку вниз. Замок щелкнул с тихим, хорошо смазанным звуком. Реакции с противоположной стороны не последовало. — Отлично... — прошептал он себе под нос и сделал осторожный шаг в коридор. Запахи завтрака становились все ближе и заманчивей, часы, словно метроном, казалось, отсчитывали как его сердцебиение, так и расстояние до скрытой угрозы. Дэнис краем глаза заглянул за угол, в комнату брата. Пустая, идеально заправленная кровать, стакан воды на тумбочке соседствовал с какими-то жутко душными трудами по Праву под названием «Грани человеческого достоинства» и футляром от очков, а на столе лежал полу-собранный портфель из кожзама. Брат любил хвалиться, что это настоящая телячья, мол, подаренная начальством за раскрытие одного громкого дела, но он-то знал, что ему подарили какую-то навороченную ручку, а дипломат из натуральной кожи им не по карману, точнее, не по скупердяйству. То что он полусобранный, Дэнис понял по разбросанным по столу листам с отчетами, рапортами, заявками, накладными и отчетами по заявкам и рапортам по накладным. Информативное содержание его маленького храма бюрократии менялось крайне редко. Но не в этот раз. На самом краю стола лежал толстый журнал. Он допускал, что это мог быть журнал по ведению учета журналов, но любопытство было слишком велико. Дэнис воровато осмотрелся, облизал засохшие губы и с глуповатой улыбкой вошел в комнату. Как только он переступил порог, сердце начало стучать еще громче; теперь он на стопроцентно вражеской территории, за проникновение на которую только одно наказание... Пространство комнаты давило, сжимало внутренности, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Казалось, что он проник не в соседнюю комнату, а гуляет по самому ядру каверны. Наверное, авантюристы всех мастей, продираясь сквозь пропитанный эфиром воздух, чувствуют себя похожим образом. Но Дэнису было не до красивых сравнений себя с людьми, бросающими вызов судьбе и случаю. Перед его глазами была цель. Во что бы то ни стало... — А я все думал, когда же ты появишься... Голос за спиной заставил сжаться все его маленькое нутро. Он замер на половине шага, сглотнул тягучую слюну и прошерстил ошалевшим взглядом пространство перед собой на предмет возможного оружия. Единственное, что подходило под его требования, — это стоящий у стены зонт и висящая над ним в чехле гитара. Вчера вечером был дождь, и брат решил просушить его в комнате, но... Нет, это не по правилам. — Ты знаешь, что с тобой будет за проникновение на частную территорию, малыш, — с ленцой раздалось от дверного косяка. Он оглянулся в полоборота, со злостью посмотрев на человека в проеме. На него с легким оттенком презрения, как на комара между пальцами, смотрел крупный, если считать по его меркам, то можно сказать — огромный, темноволосый мужчина в самом расцвете сил. Смотрел, скрестив руки на груди, даже не изучая; в его голове он полностью контролировал ситуацию. И ситуация была крайне паршивой. — Альберт, я не собираюсь оправдываться или давить на жалость, если ты об этом, — с изрядной долей яда в голосе бросил он ему в лицо. — Меньшего я от тебя и не ждал, — на его лице появился намек на улыбку. — Хильбо Баггинс. Это было слишком. Они оба это знали, и старший был готов к тому, что произойдёт после. На нем расцвела счастливая, лучезарная улыбка, когда ковер под ногами Дэниса, не выдержав импульса от его рывка, вздыбился подобно морской волне. Со звериным рыком он понесся прямо на раскинувшего руки в разные стороны старшего брата. — Наказание всегда одно, и это смерть... — его глаза лучились неприкрытой радостью. — От щекотки!!! Он моментально, одним резким, отработанным движением встряхнул кулаками, принял защитную стойку и приготовился к схватке. Дэнис, словно локомотив, мчался по прямой, сметая с пути детали интерьера, которым не повезло оказаться на его пути. И без того широкая улыбка Альберта стала ещё шире, когда младший быстрым ударом откинув его правую руку, поднырнул под нее и попытался пройти в ноги. Мужчина моментально сориентировался и схватил его левой рукой за воротник футболки, от чего ткань под напором инерции затрещала, но не сдалась. Дэнис же усмехнулся и дал физике ему помочь; нижняя часть его тела продолжила движение и, оттолкнувшись от пола, он попытался поймать ногами шею брата в ножницы, а руками уже крепко сжал его левое предплечье. Его относительно небольшой рост был в этом подспорьем, и старания не прошли напрасно; ему позволили сделать попытку, и он даже смог добиться какого-никакого результата. Альберт отошёл назад ровно на два шага, после чего схватка развивалась по обычному сценарию... — Понторез... — протянул старший. Дэниса скрутили в бараний рог; его оппоненту не нужно было даже сильно стараться, его более крупные габариты позволяли обхватить младшего брата одной рукой, а второй творить месть... Голову Дэниса зажали в подмышке и, не давая продохнуть, с задорным смехом принялись яростно щекотать под ключицей. — Ты не сменил рубашку! — в промежутках между потоком своего гогота успел вставить он. — А ты обещал спрашивать перед тем как войти! — Ту-ту-ту-ше!!! Младший пытался поймать хоть каплю воздуха, но сделать это было непросто. Он схватил щекочущую его руку и, уперевшись ногами в дверной косяк, используя его как опору, что есть сил прокрутился из захвата. Давление немного, но все же ослабло, и Дэнис с довольной ухмылкой упал на пол, воспользовался подвернувшимся шансом и подсек ноги здоровяка, заставив его с сиплым выдохом упасть на пятую точку. Противоборство перешло в партер. — Неплохо! — воскликнул Альберт, принимая новые правила игры. — Но все еще недостаточно! И не порви мне рубашку! — Я отказываюсь умирать! — его яростью в голосе можно было вскипятить океан, но брат лишь еще больше рассмеялся. Они вцепились друг другу в предплечья; Альберт давил массой, а Дэнис ждал момента поймать его на ошибке, какой бы она ни была. Их схватка продолжалась в подобном ключе не больше полуминуты; половицы потужно скрипели, галстук на шее мужчины наполовину развязался, комод вынужденно переехал в другой конец комнаты, а шкаф вот-вот грозил обрушиться им на головы. Дэнис понял, что дальше ждать момента — бесполезно, его положение ухудшается с каждой долей секунды. Он поставил все на последний рывок. Поставил и проиграл. Его бросок к шее был моментально перехвачен, купирован и ликвидирован. Он лежал на полу, пока его брат удерживал его одним коленом и придушивал вконец развязавшимся галстуком. — Как тебе мой новый приём, бизнес-кэжуальный захват у-си? — все с тем же смехом спросил он. — Пощады! — Дэнису ничего не оставалось, кроме как застучать ладонью по полу. — Так то, мелочь. Альберт усмехнулся, поднялся на ноги и одной рукой поставил брата. Они быстро отряхнулись, поправили одежду. — Вчерашние рубашки — нарушение правил, — хмуро пробурчал Дэнис. — Это хим... — Знаю-знаю, химическое оружие, — Альберт отмахнулся. — Но ты не оставил мне выбора; кто заставлял ногами махать, а? В его глазах читался игривый укор. Брат ненадолго замолчал, размышляя над ответной претензией. — Никто, просто хотел показать, чему обучен, — он включил режим дурака. — А что, нельзя? — Можно, только я тоже буду помахивать иногда, — Альберт ему подмигнул. — Так, для демонстрации навыков. — Ладно-ладно, но неплохо же получилось, да? — Дэнис примирительно поднял руки. В глазах, в ожидании похвалы, забегали искры. Вместе с разговором они быстро приводили комнату в порядок; вещи и мебель возвращались на свои места, но главный босс — галстук — грозил теперь остаться навсегда развязанным. — Круто, да, но не эффективно, — он потрепал его по голове. — Подумай о более рациональном применении. — Моё кунг-фу в целом круче твоего, оно не работает по скучным правилам рационализма. Дэнис подпрыгнул на месте и встал в стойку пьяного мастера, завел одну руку за пояс, а вторую, тыльной стороной ладони, выставил перед старшим братом. — Зато моё — разрушительней, — Альберт поиграл мускулами, спрятанными под рубашкой, и, поморщившись, принюхался. — Вот черт! Он быстро побежал на кухню, Дэнис вслед за ним, и оба уставились на дымящуюся сковородку. Старший моментально выключил плиту, выругался себе под нос и с кислой миной поковырялся в сгоревшем омлете. Урчание их желудков говорило красноречивее любых слов. — Дерьмо... — все же протянул Дэнис. — Забористое, — буркнул Альберт. — Оставлю немного денни, поешь что-нибудь по пути? — Без проблем, если дашь почитать тот талмуд, — оказия с омлетом моментально забылась, и у него на лице появилась давнишняя плутливая улыбка. — Там же описание операции по захвату жутко вооруженных бандитов-головорезов? — Почти, замени «бандитов-головорезов» на воришку куриц, который пытался скрыться с места преступления на гиро-скутере, — мужчина продолжал ковырять в остатках завтрака, как будто это могло помочь. — Там нет ничего интересного, кроме черновика объяснительной по факту погони от дежурного оперативника. — И чем интересно? — Дэнис не унимался. — Кто-то наконец применил табельное? — С ума сошёл? — Альберт выразительно приподнял одну бровь. — За такое точно премии лишат. Всего-лишь спецсредства; он гнался за ним два квартала, устал и метнул в него банбу. Свой этап троеборья он описал довольно живо, можно даже сказать — поэтически. — Он что, чемпион Нью-Эриду по метанию ядра? — младший скептически хмыкнул. — Они весят под тридцать килограмм. — Не чемпион, но сила имеется, одна рука — что твое бедро, — он делал небольшие паузы, вспомивая детали внешности знакомого. — Занимательная личность, но не суть. Слышал, у вас сегодня тесты на сопротивление эфиру? Бьюсь об заклад, что не выйдешь из шести десятков. Дэнис с легким прищуром посмотрел ему в глаза, но все же протянул руку. Тот незамедлительно ее сжал. Крепко, с вызовом. Еще немного — и его костяшки начнут жить своей жизнью, но брат не перебарщивал, идеально соизмеряя собственные силы с его возможностями. — Да как ты это делаешь? — парень с шипением выдернул руку из захвата и потряс ей в воздухе. — Ловкость рук, — в ответ Альберт лучезарно улыбнулся. — Проиграешь — моешь посуду после завтраков целый месяц. — Побеждаю — ты даешь мне на вечер машину, — Дэнис, не переставая держаться за пострадавшую руку, отзеркалил его улыбку. — Только через мой труп, — впервые за утро лицо брата приобрело по-настоящему серьёзное выражение, а голос — стальные ноты. — Мал еще, и в прямом, и в переносном смысле. Сама мысль о моей ласточке — преступление. Забудь. Он отвесил ему по лбу несильный щелбан и, довольно усмехнувшись, пошел обратно к себе в комнату. — Тц, тогда хоть на дежурство возьми... Дэнис, потирая лоб, пошел вслед за ним, подхватил со спинки стула галстук и неспешно начал завязывать его на один единственный выученный узел. Альберт некоторое время молчал, небрежно убирал бумаги со стола в портфель, закрепил зонт между ручек, подошел к новенькому, только что купленному шкафу. Внимательно осмотрев его содержимое, он достал короткое серое пальто и, нырнув во внутренний карман, извлек на свет две купюры по десять тысяч и, кивнув самому себе, отдал их брату. — В целом — неплохая идея, чтобы отбить у тебя все любопытство и показать, что это скорее административная, чем оперативная работа, я подумаю. Ты так хочешь пойти по моим стопам? — В этом и дело — я не знаю, чего хочу. Дэнис пожал плечами и отдал брату галстук; тот осмотрел его придирчивым взглядом и, сочтя результат приемлемым, накинул на воротник рубашки. — Как я узнаю, пока не попробую? — В этом вся фишка, — он подмигнул ему и затянул узел. — Нужно принять решение, а правильное оно или нет — тебе никто точно не скажет; я могу лишь дать подсказки, основывающиеся на собственном опыте, и всё. — Ну и какую подсказку ты можешь дать? После гречки мыть сразу тарелку? Альберт заливисто рассмеялся, похлопал его по плечу и ткнул указательным пальцем в левую часть груди: — Поступай так, как подсказывает тебе сердце. Ты, да и я тоже, сейчас в таком возрасте, когда от нас ждут скорее горячих душевных порывов, чем хитроумных, просчитанных и выверенных планов, — он тепло улыбнулся и потрепал его по голове. — Это не значит, что нужно бегать по городу в костюме звездного рыцаря и творить справедливость по своему разумению. Узнаю, что занимаешься чем-то подобным — отправишься на полгода на подработку к мисс Орхидее; она мне уже давно намекает, что ты не так часто заходишь, а талантливых флористов днем с огнём не сыщешь. Просто, встав перед выбором, — поступай по совести, чтобы потом не было стыдно. Я знаю, ты способен на это лучше прочих. Альберт сказал это как-то буднично, без напускного пафоса, но в голосе его прозвучала та самая уверенность, которая всегда сбивала Дэниса с толку. Словно он уже глубокий старец, который видел все, что только можно и нельзя, а мир вокруг раскладывался для него по полочкам. Дэнис вздохнул, но спорить не стал. Вместо этого он призадумался и наклонил голову набок: — А если сердце подскажет прогулять школу и пойти в годпикер? Альберт лишь покачал пальцем и строго прищурился: — Тогда получишь не только подработку у мисс Орхидеи, но ещё и дежурство по кухне на месяц. Будешь развивать мелкую моторику не в игровых автоматах, а дома. И у тебя появится замечательный опыт о том, что будет, если я в тебе разочаруюсь. Они оба рассмеялись, немного разрядив свернувший в около-серьезное русло разговор. Альберт натянул серое пальто, сунул портфель под мышку и проверил наличие бумажника, похлопав себя по карманам. Они вышли в тускло освещенную прихожую, в которой все еще стоял запах горелого омлета. — Так, не забудь поесть, сделать домашку и обязательно поздоровайся с тётушкой Мардж, — он посмотрел на наручные часы и, недовольно нахмурив брови, вышел за дверь. — Старушка уже на своем посту. — Конечно, без проблем, — Дэнис на прощание помахал рукой. — И спасибо за совет, шериф Кисслер. — Всегда пожалуйста! Не опаздывай! Дверь захлопнулась, а Дэнис ещё какое-то время стоял в прихожей, сжимая в кармане полученные купюры. В голове крутились слова брата, перемешиваясь с собственными сомнениями и тихим урчанием живота. Он наконец втянул носом воздух, морщась от запаха подгоревшего омлета, и пробормотал: — «Как подсказывает сердце»... было бы это так легко. Сейчас оно подсказывало одно: поспешить умыться, наконец переодеться из пижамы и бежать в школу, попутно зацепив какую-нибудь булочку в кофейне. Он двинулся в ванную, скинул пижамную футболку прямо в корзину с грязным бельём — та, будучи пустой, покачнулась, словно выказывая недовольство очередной пахучей тряпкой, — и шлёпнул босыми ступнями по прохладной плитке. Холодная вода ожгла лицо, заставив его зашипеть сквозь зубы, будто от удара током. Глядя в зеркало, он разглядывал собственное отражение, ещё мальчишеское, но уже упорно пытающееся выглядеть взрослым. Чёлка торчала в разные стороны, на щеке краснела свежая отметина от их противоборства, а глаза казались чуть слишком серьёзными для его возраста. — «Поступай по совести»... — пробормотал он себе под нос. — Интересно, за омлет она его не замучает? Он резко мотнул головой, прогоняя остатки сонливости, и с решимостью схватил щётку. Через несколько минут, уже в школьной форме — слегка мятой, но всё же более приличной, чем пижама, — он осмотрел стол и пообещал себе разгрести тот творческий беспорядок, царивший на нем со вчерашнего вечера: на половину развёрнутая катушка припоя, не закрытая баночка с флюсом, измазанный силиконовый коврик, валявшиеся тут и там резисторы, понижайки, транзисторы и диоды... Хоть паяльник выключил — единственное, на что хватило его самоорганизации. Он снова вернулся в прихожую. День начинался. В кармане приятно хрустели купюры, в животе требовательно урчало, а в голове вертелись слова брата. Он быстро обулся, на ходу пытаясь застегнуть ремешок часов, и выскочил за дверь. Солнечный свет из окна лестничного пролета ослепил его на секунду, а шум улицы мгновенно проглотил остатки утренней тишины. — Ладно, Нью-Эриду, — усмехнулся он, — посмотрим, что ты приготовил мне сегодня. И, сунув руки в карманы, с внутренним азартом и свойственным молодости легкомыслием, он зашагал вниз по улице, уже строя в голове план: булочка с сыром, кофе за счёт Барта — и, если повезёт, успеть в школу так, чтобы не отметили небольшое опоздание в электронном журнале посещаемости. Дэнис захлопнул за собой дверь, ещё раз похлопав карман распахнутого бомбера, где уютно устроились деньги, и побежал по лестнице, насвистывая бодрую мелодию. На лавочке у подъезда уже сидела тётушка Мардж — сутулая, но бодрая старушка, что первой из подруг приступала к ежедневной вахте. Она была чем-то вроде неофициального консьержа дома, хранителем сплетен и неусыпным контролёром, которого приходилось уважать, даже если не очень хотелось. — Доброе утро, тётушка Мардж, — произнёс он, как только её взгляд упёрся в него. — Утро-утро... — недовольно проворчала она, но глаза заблестели. — Опять бежишь, небось не завтракал? — Конечно нет, — соврал он, похлопав себя по животу. — Спасибо братишке, умял омлет! — Омлет... — протянула она, втягивая носом воздух. — Это что ж так пахнет? — Готовили по новой методике, с использованием наработок пищевого отделения Собеза, — он выдавил улыбку и наставительно поднял палец вверх. — Ученые с высшим образованием разрабатывали, а это, сами понимаете, вам не то. Мардж фыркнула, но махнула ему вслед рукой: — Ладно, иди уж. Откуда у них там пищевой отдел? Понаделают бездельников, нет бы пенсию уже подняли, а то честным людям и доживать не на что... Дэнис в душе издал довольный смешок, но вслух только бодро покивал и поддакивал, соглашаясь с её претензиями, и быстро проскользнул мимо старушки. До станции было пять минут, а если до школы — то с полчаса. Он всегда смотрел на очередь у входа; если пассажиропоток слишком велик — то легче дойти своим ходом. Город же окончательно просыпался: вдоль проспекта тянулись толпы сонных, недовольных, радостных и других, самых разных людей и тиренов; кто-то жевал круассаны на ходу, кто-то отчаянно сигналил в утренней пробке. Нью-Эриду жил своим привычным ритмом. К счастью — сегодня ему повезло. У входа в метро почти никого не было, лишь пара компаний студентов и клерков спорила у турникетов. Дэнис привычно приложил карточку к считывателю, прошёл вниз по лестнице и оказался в царстве гулких голосов, запаха кофе из автоматов самообслуживания и шума уходящего состава. Поезд подошёл быстро, двери со свистом открылись. Внутри — та же привычная картина: музыкант с гитарой в углу, подростки с наушниками, женщина в строгом костюме, читающая планшет, парочка граффити на стенах вагона. Дэнис втиснулся ближе к двери, пытаясь не задеть плечом дремлющего соседа, и стал смотреть в мутное окно на мелькающие огни туннеля, что довольно быстро вывел их на участок на поверхности, где состав переезжал по мосту на другую сторону реки и можно было полюбоваться на громаду седьмой шиюй и купол Аргуса. Из-за её величины колонна казалась совсем близкой, но на деле до неё было около пяти-шести километров; они с братом узнавали это перед тем как снять квартиру. Ему нужно было проехать всего пару станций. Выйдя наружу, он сразу свернул на знакомую улочку, где уже давно обосновалась маленькая кофейня с витриной, пестрящей заманчивыми булочками по соседству с точно такой же чайной. Дэнис остановился, просканировал оба заведения и, кивнув, сделал выбор. Из-за каждой витрины на него смотрели по девушке, занимавшиеся одной и той же работой, и он на ходу развёл руки в стороны, как бы извиняясь перед чайной, и заходя внутрь кофейни. Запах свежей выпечки окутал его, и желудок предательски заурчал. — О, привет! — встретила его бариста, молодая девушка с сиреневыми прядями в волосах. — Как всегда? — Ага, — кивнул он, аккуратно кладя купюры на стойку. — И булочку с сыром. Она подмигнула и приступила к работе. Пока варился кофе, они перекидывались дежурными, ничего не значащими фразами о повседневной жизни и немногочисленных общих знакомых, список из которых в большинстве своем состоял из его одноклассников. Через пару минут она протянула ему бумажный стакан вместе с тёплой, мягкой булочкой, от которой исходил аромат расплавленного сыра и щепотки перца. Первый глоток кофе обжёг язык, но одновременно наполнил его бодростью, которую не могла дать никакая утренняя драка. — Спасибо, — с трепетом сказал он сквозь набитый рот. — Вы спасаете жизни. С булочкой в зубах и стаканом в руке он пошёл дальше к школе. Улицы уже гудели, где-то выла сирена, мимо промчался грузовик с логотипом доставки. Вдалеке над небоскрёбами парили два дирижабля и где-то из-за горизонта, сквозь шум города, пробивался рокот вертолётных двигателей. Дэнис мельком взглянул на рекламный баннер, кричащий с электронного табло: «Белобог: будущее строится здесь и сейчас!». Его внимание привлекли многочисленные, гигантские строительные машины, что, по всей видимости, были выстроены в идеальные ряды для показушной картинки, и девушка в строительной каске, что с пылающим взглядом призывала обывателей взять в руки перфоратор и идти... черт его знает, перфорировать. Школа пряталась за одним кварталом стекла и бетона. Засилье офисных зданий иногда напрягало его далеко не урбанистическую душу, но заботливые архитекторы продумали вопрос с зеленью, и каждые пятьдесят метров встречались клумбы с распустившимися, еще живыми с лета декоративными цветами. Школа представляла собой массивное здание, состоящее из трех корпусов, каждый из которых отвечал за свое направление. Первый — естественных и математических наук, второй — гуманитарный, а третий — общеобразовательный, для самых младших учеников. На проходной за прошедший день ничего не изменилось — турникет со стёртыми поручнями, выключенный арочный металлодетектор, стоящий здесь скорее для проформы, чем для настоящего досмотра, ленивый охранник в форме с неизменным банбу-напарником, которые за годы работы узнавали всех по походке. Дэнис махнул ему рукой с зажатым стаканчиком — «утро» — и юркнул внутрь. Турникет пискнул зелёным. Банбу-вахтёр с облезлой наклейкой «Собственность лицея района Янус, если Вы его нашли: пожалуйста замените батарейку, он сам найдёт дорогу обратно, мы вам все возместим!», бойко эн-некал и неистово махал рукой школьникам, спешащим в классы. — ДАЙ КУСОЧЕК! — в коридоре его нагнал Туко, тонкий, нервный, выше него на пол головы с постоянно блестящими, возбужденными глазами. — Это же из кофейни? Я вот обломался, родители подвезли прям до ворот. — Акула, — вздохнул Дэнис и с грустью посмотрел на оставшуюся часть булочки. — Вчера «краешек» — это была половина. — Ложь, — излишне театрально обиделся Туко. — Тогда была четверть, ну максимум треть. — Максимум треть твоего мозга удалили при лоботомии, и после этого ты все измеряешь ими, мы знаем, — аккуратно вставил их одноклассник, тирен Феликс, подтягивая ремешок ранца. Его голос сочился напускной язвительностью. — Если бы ты не объедал друзей… — …то уже умер бы от твоей духоты, — закончил за него Туко, словно веером обдувая себя ладонью. Он напустил в голос драматизма. — И дюжина блондинистых девушек-зайчиков горько вздыхала над моей могилой: «Такого парня потеряли!» Они рассмеялись своей дежурной утренней пикировке и обменялись рукопожатиями, крепко, как будто не виделись целую вечность, и с шутками пошли по коридору. — Весомый повод умереть, — Дэнис призадумался. — Но по такому увальню, как ты, — никто вздыхать не будет. Поспешим, пока «минус уши» не включили. — Не обламывай, дай помечтать, — он блаженно прищурился. — Целая дюжина... Школьное авеню было увешано добрым десятком плакатов, с которых с ними разговаривали лозунгами о жизни праведной и вреде нелегальных похождений по кавернам. Мало кто уже обращал на них внимание, даже не меняли особо; отдельные экземпляры разменяли не один год простоя. Они вошли в класс математики, наполненный шумом и гоготом школьной жизни, коротко поздоровались с одноклассниками и сели по своим местам, обмениваясь безобидными колкостями. Первый урок — геометрия. В коридоре раздался оглушительный звонок. — Да когда они его уже отрегулируют! Раздались возгласы из разных концов помещения. Особо отмечалась одна неугомонная девчонка и обычно скупая на эмоции, нудная учительница — мисс Янг. Проблема школьной системы оповещения консолидировала собой как педагогический состав, так и ученический. В иных вопросах их мнения совпадали довольно редко. — Итак, — легонько шлёпнув по столу ладонью и призывая к тишине, начала она. — сегодняшняя тема: скалярное произведение векторов. Кто помнит, что такое вектор? Руби? — Ну, в общем, вектор — это такая стрелка, у которой есть длина и направление. Она показывает не просто точку, а ещё и куда эта штука указывает... …Руби замялась, пытаясь уловить из-за спины шепот девушки-тирена, что пыталась подсказать. — Эм… стрелка, у которой есть длина и направление… — повторила она чуть увереннее. — В целом — верно, — кивнула мисс Янг и посмотрела поверх очков на класс. — А теперь, внимание. Сегодня мы обсудим их более детально... Класс погрузился в обсуждение предмета, изредка срываясь на откровенный балаган, который умело, но без особого желания пресекала учитель. Дэнис зачастую воспринимал первые уроки как фоновый шум, мысленно пребывая где-то в своих размышлениях о мире, бытии и черт еще знает чем еще, за что иногда впоследствии расплачивался поверхностными знаниями по некоторым дисциплинам. Исключение составляла только натуральная и эфирная физика; независимо от ее местоположения в школьном расписании, здесь он собирал всю волю в кулак и выдавал максимальный уровень сосредоточенности, он по-настоящему «горел предметом», несмотря на то что интерес вызывала лишь прикладная сторона дисциплины. Преподаватель же продолжала вести урок, в ходе лекции иногда спрашивая у учеников еще не пояснённые ей моменты, в надежде, что живой молодой ум сможет сам, с незначительными наводками, дойти до истины. Иногда такой подход оправдывался, и некоторые ученики действительно выдавали правильный ответ, но большинству везло меньше. Они провели в записях и обсуждении лекции добрую половину урока, затронули тему в контексте с координатами, проекциями; не обошлось и без короткой ремарки в использовании при построении маршрута в кавернах, затем коллективным разумом решили пару простеньких задач и одну — со звездочкой, после чего извечный оглушительный звонок оповестил их о конце урока. — Не забудьте повторить дома, увидимся в пятницу! — на прощание сказала им мисс Янг. Класс с гомоном вывалился в коридор, быстро разбившись на немногочисленные компании. — Сейчас собезовец будет рассказывать, как хороша государева служба, вот честно, неужели все настолько печально, что они уже к первогодкам приходят? — не обращаясь к кому-то конкретно, спросил Феликс. — Да нет, все как у всех — просто пытаются переманить к себе кандидатов пораньше, — Туко почесал голову. — От Барта ничего не слышно, Дэнис? — Братишка сейчас в отличной форме, — нехотя признался он. — За последние две недели не подсмотрел ничего интересного, только заявки на пошив новой формы и накладную на получение очередного банбу, как будто они ими гвозди забивают. Феликс только фыркнул, поправляя ремень ранца: — Да уж, великая боевая машина собеза, — банбу-молоток и накладные на подшив пуговиц. Иногда мне кажется, что им и нормальное оружие не доверяют, всех папками весом в центнер перебьют. Туко обернулся к нему, театрально прищурившись и выставив палец вверх: — А вот это ты зря, Феликс. Сегодня придёт целый шериф, а у него, говорят, полный арсенал историй, — он заговорщически придвинулся к ним ближе и шепнул. — И не только о бандитах, но и бандитках. — Ага, и банбу у него был золотой, и наградной пистолет лично из рук мэра, — скептически вставил Дэнис. — Я таких историй слышал десятки. Все куда прозаичней, но есть моменты... Его оборвали на полуслове. Иногда в коридоре бывало тесно, вот и в этот раз не обошлось без казусов. Дэнис врезался плечом в идущего навстречу ученика, встряхнул головой и со злостью посмотрел на пребывающего в похожем состоянии школьника, учащегося на класс старше. Он инстинктивно уловил исходящую от него готовность к агрессии; уж в чём-чём, а в проницательности ему не откажешь. — Проблемы? — с легкой нотой вызова прошипел он ему в лицо. — Пойдем-пойдем, не заводись. Друзья, несмотря на возражения, подхватили его под руки и на весу потащили дальше. Дэнису оставалось лишь дрыгать в воздухе ногами и махать ребром ладони у шеи, показывая несостоявшемуся визави, что его ждет при следующей встрече. Наблюдавшие за происходящим ученики в большинстве своем реагировали на это смешками. — Вот честно, самые маленькие — самые проблемные... — протянул Феликс. — Ты к чему это ведёшь? — нахохлившись, спросил у него Дэнис, что при его росте в сто шестьдесят семь сантиметров смотрелось несколько комично. — Ничего-ничего, ярость во плоти, да и только. — То-то же. Когда они подошли к классу, то его наконец опустили на землю. У дверей уже толпились ребята из их потока: кто с ухмылкой, кто с ленивым равнодушием, а кто — с неподдельным интересом. Всё-таки редкость, когда в их школе выступает офицер из Собеза. — Говорят, на агитации иногда раздают наклейки, — прошептал Туко. — Ты собираешь наклейки? — удивился Феликс. — Я собираю все бесплатное, — честно сказал он. Они зашли в класс и, не найдя в нем свободных мест, разместились у стены, облокотившись кто на что. — О, кстати, посмотри, — оживился Туко и кивком указал на трибуну с небольшой ширмой. — Пожалуйста, скажите, что там банбу-агитаторы. — Скорее буклеты, — сухо ответил Феликс. — И QR на форму «Поступить в Академию общественной безопасности». Я изучал сайт. У них распределение на несколько факультетов, один из которых готовит выпускников именно под собез, остальные же отвечают за армию, КУЛАК и частников. — И ужасная форма, — добавил Дэнис. — Синий делает меня бледным. — Вот умеете вы настроение испортить, может, хоть перцовый баллончик дадут пощупать? — с надеждой в голосе спросил Туко. — Тебе никакой баллончик не нужен, — с легкой иронией из-за ближнего стола ответила ему Руби. — И так всех заболтаешь. Туко, не растерявшись, напустил на себя самый серьезный вид из возможных и решительно подошел к ней. Дэнис с Феликсом, да и собравшиеся вокруг школьники с интересом смотрели за разыгрывающейся сценкой. — Полностью согласен, не нужен, — он проникновенно, с теплотой зимнего камина и оттенком надежды посмотрел ей в глаза и накрыл её ладони своими. — Мне сегодня надо только быть с тобою рядом. Наблюдатели заливисто засмеялись, а Руби в страхе отпрянула; её лицо приняло цвет спелого помидора, а речь от возмущения и смущения скорее походила на агонию астматика. Что именно она хотела сказать, так никто и не узнал, так как учитель литературы, вместо чьего урока у них проходило собрание, окриком призвал всех к порядку, давая понять, что они начинают. — И как ты это делаешь... — то ли восхищаясь, то ли осуждая, прошептал Дэнис. — Что именно? — Туко лучезарно улыбнулся. — Не боюсь своих чувств? Договорить им не дали, слово взял пришлый собезовец: крепкий мужчина чуть за тридцать в их фирменной синей форме, белой рубашке и ужасном салатовом галстуке. — Доброе утро, ученики. Можете обращаться ко мне офицер Уолкот. Сегодня я хочу рассказать вам о возможностях Академии общественной безопасности. Академия готовит специалистов в сфере обеспечения безопасности для разных структур. Обучение у нас — это не только теория, но и практическая подготовка: работа с современным оборудованием, моделирование кризисных, стрессовых ситуаций, практика в реальных подразделениях. Плюсы обучения: гарантированное трудоустройство — выпускники Академии распределяются в государственные службы или коммерческие организации. Стипендия и социальный пакет — государство обеспечивает поддержку студентам. Ранний доступ к практике — уже с первого курса проводятся выезды, тренировки и стрельбы... Большинство мальчишек на последних словах возбужденно ахнули, но удержали себя в руках. Дэнис осмотрелся по сторонам, краем уха слушая Уолкота. Его друзья не выглядели сильно заинтересованными, и если Феликс совсем не планировал связывать свою жизнь с силовыми структурами, то Туко знал о них все и, наверно, мог бы вести лекцию о том, что будет после учебы. Стоит отдать офицеру должное, будучи собезовцем, он не сильно перетягивал одеяло на свою контору, периодически упоминая плюсы и минусы факультетов КУЛАКа и армии по сравнению со своей альма-матер. Как на взгляд Дэниса — основной минус у них был один, и это казарменное положение первые два курса. Их можно понять, курсантов нужно приучить к дисциплине и тому самому «чувству плеча», но все же его свободолюбивая натура воспринимала данный аспект в штыки. — А сейчас, — он подозвал кого-то рукой из-за пределов класса. — Мы поставим вам небольшой документальный фильм, и если у вас останутся вопросы — то с радостью на них ответим. Фу-Цзай, твой выход! В помещение начали вкатывать тумбу с телевизором, и когда школьники увидели, кто именно это делал, то с приступом милоты охнули в унисон. Все любят банбу. — А я говорил! Туко с превосходством посмотрел на Феликса, тому было нечего ответить, и он лишь хмурился. Робозаяц же, уловив настроение аудитории, остановился, смахнул несуществующий пот, поправил чёрную разгрузку и коротко поклонился. Ученики оживленно аплодировали ему вплоть до того, как он выполнил свою роль и, козырнув, встал по левую руку от офицера, неизменно пошатываясь на месте. На экране пошли картинки с редкими вставками из записей занятий: курсанты стоят, курсанты бегут, курсанты стреляют, потом снова стоят, снова стоят, о, едят! В целом фильм был о быте и жизни в первые два года обучения, ничего нового, но для их неокрепших умов вполне познавательно, позволяет отмести некоторые сомнения или, наоборот, — укрепиться в своей вере держаться от подобного подальше. Лента заканчивалась до жути пафосной речью о долге перед жителями и чем-то подобном, очень важном. — Сегодня у вас важный день, первый официальный тест на сопротивлению эфиру. Взвесьте все «за» и «против». Академия — это не только форма и значок. Это порядок, ответственность и дисциплина. Если вы готовы — двери для вас открыты. Вопросы? Школьники после пятнадцатиминутного молчания как с цепи сорвались: — А какой процент выпускников идет в оперативные отделы!? — А пострелять сразу дадут!? — Есть что-то менее унылое, чем буклеты!? — А стикеры будут!? Уолкот поднял руку, призывая к тишине. Аудитория на мгновение замолчала. — По порядку: первое — в зависимости от выпуска, но в целом сорок на шестьдесят с перегибом в аналитические и следственные отделы; второе — примерно через два месяца после поступления начинаются занятия со служебным оружием и спецсредствами; третье — зря вы так, они довольно информативны; четвертое — он уперся взглядом в улыбающегося Туко, — стикеры будут. — Красиво стелит, — прошептал Туко. — Я почти проникся. — Весьма, — сказал Феликс. — Но конкуренция там высокая. — Конкуренция — моё второе имя, — набычился Туко. — А первое — болтун, — Дэнис несильно ударил его по ребрам. — И дались тебе эти стикеры? — А что, нельзя спросить уже? Уолкот ещё десять минут отвечал на вопросы, рассказывал о своем опыте обучения, пока Фу-Цзай раздавал желающим буклеты и наклейки. — Ты пойдёшь? — спросил Феликс у Дэниса. — Не знаю, скорее нет, чем да, — честно сказал тот. — Немного не моё. После окончания лекции офицер Уолкот собрал бумаги в аккуратную стопку, коротко кивнул аудитории и вместе с банбу вышел из класса. Учитель литературы моментально занял освободившееся место, напомнив, что у них ещё целый урок впереди. Школьники, однако, были всё ещё на взводе. По классу поползли разговоры: кто-то с жаром обсуждал «будущее в Академии», кто-то хвастался наклейками, а кто-то с равнодушным видом уже листал учебник. Туко, сияющий как ребёнок с новым игрушечным роботом, держал три стикера сразу и показывал их всем подряд: — Смотри, тут даже банбу нарисован! Это коллекционный пак, я чувствую! Феликс лишь закатил глаза: — Коллекционная редкость? Это типографская бумага с краской, не более. Ты их ещё в рамочку повесь. Дэнис молча сидел, водя пальцем по буклету. На глянцевых страницах красовались фото курсантов в парадной форме, улыбающиеся лица, слова о дисциплине, чести и долге. Всё выглядело слишком гладко, слишком официально, словно их мир — безупречный фасад без единой трещины. Если бы не рассказы брата о рядовых, по сути бестолковых бытовых случаях, то он бы, возможно, купился на подобную брошюру. Звонок оборвал его мысли. Толпа шумно потянулась к выходу в коридор, и жизнь снова заиграла привычным школьным гомоном. — Ну что, идём на следующий? — Феликс поправил ранец и посмотрел на друзей. — Идём, — протянул Туко, бережно убирая стикеры во внутренний карман. — Я уже чувствую, как Руби кидается мне на шею в этой синей форме! А ведь ей идет синий, да! Дэнис под конец учебного дня совсем не прочувствовал важности момента тестирования. Они просто прошли по одному через медицинский кабинет, сдали кровь из пальца, и на этом все; только лишь заверение сообщить результаты через несколько дней. Что они потом с ней будут делать — неизвестно; он предполагал, что это какое-то особое магическое мумбо-юмбо времен старой цивилизации, что и озвучил друзьям на выходе из школы. — Нет там ничего секретного или магического, чувак, — Туко, почувствовав себя экспертом, включил менторский тон. — Ее отнесут в одну из небольших каверн на несколько часов, а потом заберут, просмотрят через микроскопы и по количеству скопившегося эфира высчитают твое сопротивление. Знаете же, я каждый месяц тестируюсь. — И как результаты в крайний раз? — с интересом спросил Феликс. — Пятьдесят восемь, — он вздохнул. — Никогда выше шестидесяти не поднимется; как полгода назад в стазис упало, так и топчется на одном месте. — Негусто, но лучше, чем ничего, — Дэнис похлопал его по плечу. — Братишка рассказывал, что у него на потоке были и с нижней границей, и ничего, поступили как и все. — Так они, может, умные были, а я-то — дурак дураком, — для наглядности он постучал себя по лбу. — Ладно, до завтра, пойду топить горе в кофе или молочном чае, пока не определился. Их компания, обменявшись прощальными рукопожатиями, разошлась у станции метро, и Дэнис, надев наушники и включив плейер, сразу пошёл на платформу. Поезд приехал довольно быстро, и он, пропустив перед собой выходящую семейную пару, прошел ближе к середине и облокотился спиной о стенку. Под навязчивый рок-эн-рольный мотив он задумался о прошедшем дне, а точнее о его смысловой нагрузке. Вагон метро качнуло, и Дэнис машинально ухватился за поручень. За мутным окном мелькали тусклые огни тоннеля, и шум колёс сливался в равномерный гул. Ему всегда нравился этот момент — словно город на несколько минут отпускал его, предоставляя возможность уединиться со своими мыслями. Советы брата и наставления Уолкота казались ему пока слишком сложными, абстрактными, пусть их содержимое и помещалось в пару строк. Он потеребил край буклета, спрятанного в кармане. «Поступай так, как подсказывает сердце»… слова брата застряли в голове. Но что именно должно подсказывать сердце? И где гарантия, что оно подсказывает верно? Дэнис про себя выругался, сочтя подобные мысли слишком мнительными. Поезд вынырнул из подземки, и на секунду открылся вид на ясное небо, залитое золотыми бликами. Город шумел, кипел, жил своей жизнью, и каждый его житель куда-то шёл, что-то решал. «А я?» — спросил себя Дэнис. Он пока лишь плыл по течению: школа, уроки, клуб, насмешки и подтрунивания друзей, редкие победы в их маленьких схватках. Может, и правда пора выбрать что-то своё? Не обязательно Собез, не обязательно армия или КУЛАК. Может, техника, изобретения, каверны… да хоть флористика, если на то пошло. Главное — не упустить момент, не застрять в бесконечном «потом»... Тем временем состав проехал мост и заехал в основной туннель. Дэнис достал из кармана плейер и свайпал композиции, пытаясь подобрать устраивающую. Так прошло с полминуты, прежде чем он поймал себя на чувстве дежавю. И не таком, какое обычно бывает посреди дня, прогуливаясь по парку, будто ты был в этом месте во сне, а всепоглощающем, вызывающем непонятную панику и страх. Он окинул вагон шальным взглядом и понял, что пребывает в этом состоянии не один. Вместе с этим стало слишком легко дышать, и он, скинув наушники, схватился за сердце: «Что это? Я ведь был уже здесь тысячу раз... Почему все...» Мысли сменяли друг друга, опережали, обвивались и срастались в один кипящий, необъяснимый котел. Дэнис присел на колени и вытер со лба холодный пот. Пассажиры вокруг по адекватности не сильно от него отличались; они в панике осматривались, кто-то уже бежал к двери и тянулся к стоп-крану... Он внезапно понял. Осознал. На мгновение его перенесло на четыре года назад... в тот трудный, морозный и бесконечно длинный зимний день. Они едут в каверне.