Саламандра 2. Новые горизонты

Лагерь империи заканчивался где-то в полете стрелы от городских стен. Это позволяло торговцам и жителям города поддерживать иллюзию собственной самостоятельности. Караванщики могли двигаться вдоль стен, а не сквозь военный лагерь некогда завоевавшей их империи. Но городские ворота были открыты настежь и на воротах, помимо городской стражи, - были и военные в имперских доспехах с очень внимательными взглядами. Они стукнули по груди кулаком в приветствии своему военачальнику и цепко осмотрели монахов, которые крутились перед ящером Ламиля. Вот наконец встречающие «красные» монахи закончили выводить свои па перед Ламилем и замерли в ожидании, что он спустится с седла, похожего на трон, и, возможно, станцует им в ответ, но Ламиль лишь царственно кивнул с высоты своего трона и показал жестом, что отправляется дальше. Красные растерянно замерли, не понимая, что происходит, но их уже оттеснили с дороги белые ассасины Киреля, и вот наконец паланкин Первосвященника пересек городскую черту, а следом за ним неспешно потрусил Шу со своими седоками. Лекс даже привстал в седле, чтобы оглядеться. Город был громадный! А еще, он был построен, как старая столица империи, под наклоном в сторону моря, и за счет того, что перед городскими воротами была приличных размеров площадь, можно было увидеть крыши домов и даже мачты пришвартованных у причалов кораблей. Город спускался вниз не ступеньками, а плавно стекая вниз своими улочками. Он был похож на Египет или Марокко, может, из-за пальм, растущих на улицах, и полосатых кирпичных стен в сочетании с белеными колоннами. А еще тонкими вымпелами, развевающимися на длинных шестах, и мелкими птеродактилями, которые были в этом мире вместо чаек. А еще, посреди города было громадное здание с каскадом невысоких куполов, похожее на стамбульскую голубую мечеть. Только без минаретов. Хотя высокие башни, похожие на минареты, стояли у портовых построек. Сканд, заметив интерес к ним, сразу стал рассказывать, что высокие башни на берегу для того, чтобы торговцы могли наблюдать за приближающимися кораблями. Во времена пиратов это было особенно важно, чтобы успеть предупредить жителей об опасности. А вон то громадное здание - это городской муниципалитет и заодно городская баня. Она построена на месте, где бьют горячие источники, и поэтому весь город ходит туда мыться, стирать белье и заодно услышать последние новости. Улицы были широкими с приятными проплешинами тени от растущих в произвольном порядке пальм. Сквозь открытые ворота были видны жилые постройки с крутыми лестницами на верхние этажи. И, конечно, множество людей. Как правило чернокожих, как кузнец Нарья, но только в одежде местного фасона, которая состояла из длинных белых одежд, как в Пакистане или Индии. Длинные штаны, шлепки из соломы и длинные рубахи. Женщины были одеты так же, разве только с вышивками и украшениями на руках и шее. У всех взрослых были замысловато заплетенные косички вдоль головы с бусинами и металлическими вставками. Такие прически рассказывали о человеке все: и род его занятий, и семейное положение, и даже сколь велика у него семья. Лекс принюхался. Пахло морем и цитрусом, а еще железом и прогоревшим углем, совсем как в кузне. Ну да, здесь же много и плавилен, и кузен. Не даром же отсюда привозили металлические болванки. Стоимость таких болванок варьировалась от того, есть на них клейма кузни и мастера или нет. Такие клейма были своеобразной гарантией, что металл будет отличного качества, без примесей и полновесный. На каждой металлической чушке были обязательные выемки для переноса. И такие выемки могли быть как упор для пальцев, или как глубокие выемки вроде раковин. Это было не важно, если покупалась одна болванка, но гильдия кузнецов покупала металл кораблями, и тогда на общий вес такая потеря была значительной. - Нравится? - Сканд светился от радости, - а еще, здесь нет рабов! Все как ты любишь, все равны, все работают, чистота на улицах и никакого рабства. Сказать честно, раньше здесь было намного грязнее, здесь ведь нет канализации, как у нас в столице, и поэтому по центру улиц раньше были сточные канавы в сторону моря, и естественно, в городе воняло ужасно. А еще, здесь нет контроля численности населения, и поэтому когда община слишком разрасталась, город время от времени выкашивало эпидемиями. Когда я привел сюда войско, мы попали как раз к концу эпидемии холеры и все солдаты были ослаблены болезнью, а сам город завален трупами. И не потому, что мы негодяи, а потому, что в городе всего два источника питьевой воды и один горячий источник воды в термах, но только она там серная, как у дев копья, и в ней можно мыться и стирать, а вот пить нельзя. Следовательно – людей много, воды мало, еды мало, а грязи на улице по щиколотку, и как результат – эпидемия холеры. Нам пришлось лечить и кормить тех, кого забрали в рабство, а иначе мы бы их не довели до империи. - Да вы просто спасители, - Лекс недовольно поджал губы, - пришли в чужой город и спасли всех. Кого в рабство, а кого добили, чтобы не мучился. Сканд недовольно засопел и отвернулся, Лекс боднул его головой в качестве извинений и, тяжело вздохнув, попытался сгладить неловкость. - Ты говоришь, что город стал чище, это тоже ваша заслуга? - Нет, это заслуга магистрата, - отозвался Кирель, ехавший впереди, - они научились делать деньги из говна. Посчитали с Ушшиярхом, сколько зарабатывают на продаже экскрементов, и я прямо расстроился. У нас столица больше этого города будет, так получается, столько денег в клоаку утекает! Вон твой братец тоже собирает, хотя и не на продажу, а для посадок, но все равно в пользу, а у нас просто вытекает в реку, и все. Может заняться этим? А то только мочу кожевенники собирают, и то скорее на добровольной основе, а не за деньги. Может обложить налогом, а? - Папа, вам хочется остаться в памяти потомков человеком, кто стал брать деньги за дерьмо? - рассмеялся рыжик, - пусть вас запомнят как тех, кто расширил город, провел новые ветки акведука. Закончится война, сделаем фонтаны. Это будет красивым и запоминающимся. Фонтан Киреля и Шарпа, и даже можем ваши статуи туда поставить так, чтобы все видели и не забывали. Это хорошая память, а налог на говно - это фу-фу-фу! - И то правда, - Кирель легко рассмеялся и бросил заинтересованный взгляд на Лекса, - а что такое фонтан? - Это струя воды, которая бьет вверх, - попытался обьяснить Лекс, - проще показать, чем объяснить на пальцах. У меня есть расчет, могу показать. - На бумаге можно написать что угодно, - отмахнулся Кирель. - Поверьте, папа, это работает на самом деле. Это целая наука – гидродинамика. Это сложно и хлопотно при постройке, но зато останется на века, как и благодарность людей за новые дома и проведенные новые ветки акведука. Кирель опустил веки, чтобы притушить довольный блеск в глазах, и опять стал невозмутимым Первосвященником. Тут как раз из двора выехала небольшая тележка на колесах. Лекс встрепенулся. Раньше колесо было только в столице и Лекс втайне этим гордился. А после того, как при помощи колес во время стройки таскали тяжелые бочки с водой, торговцы вразнос поняли прелесть колеса, и в городе появились небольшие тачки, которые так и не переросли в большие телеги, и все из-за хвостов ящеров. Но небольшие ручные тачки вошли в жизнь простых людей и стали почти привычны. Следующим шагом в голове Лекса были рикши и, конечно, велосипед, а потом воздушный шар, дельтаплан... эх, мечты, мечты… На любую новинку надо было потратить уйму времени, а его категорически не было с этой подготовкой к войне. Лекс вздохнул в тяжелых раздумьях, быстрей бы закончилась война, и тогда можно будет заняться красотой. А пока он присмотрелся к тележке и едва не рассмеялся. У тележки было две пары колес разных по размеру. Задние больше, передние меньше. И все из-за наклона городских улиц, чтобы бочка всегда стояла условно ровно. Да и сама бочка, в отличие от имперских, скорее напоминала японскую ванну. Широкая и неглубокая. И сейчас она была полна грязного песка. Сканд сразу стал пояснять, что из-за того, что питьевой воды здесь мало, посуду чистят песком, а потом протирают тряпкой, которую время от времени стирают в горячем городском источнике. Раньше нечистоты и мочу сливали на городские улицы, но когда пришел новый магистрат, то вышел закон, по которому мочу собирали специальные люди, и за каждое ведро мочи люди получали условные деньги - «чешуйку». Три чешуйки можно было поменять в магистрате на один медяк. Но также, за чешуйку можно было купить ведро питьевой воды у водоносов. В городе было два источника питьевой воды, чтобы набрать там воды, надо было выстоять очередь. И туда, как правило, отправляли подростков или молодых людей. Естественно, те очереди были своеобразной молодежной тусовкой, так росло не одно поколение жителей и именно там начинались любовь и дружба «навсегда». А теперь там появились водоносы со своим бочками, и многие родители предпочитали купить три ведра за медяшку, лишь бы оставить подростка дома и заставить работать на благо семьи, а не скалиться со своими ровесниками. Кроме этого, в центре города был большой горячий источник. Вода была серной, и хоть не годилась для питья, но белье в ней отстирывалось даже без щелока, да и мыться в горячей воде было очень приятно. Так и повелось, что незамужняя молодежь собиралась у питьевой воды, а вот семейные люди ходили в центр города. Туда, где был магистрат, лавки ремесленников, базар и городские бани, которые и были настоящим сердцем города. Там не только стирали белье, но и перемывали косточки всем и вся. Мочу собирали в большие медные амфоры, которые носили за спиной как рюкзаки, а потом перепродавали красильщикам для отбеливания ткани, или кожевенникам для выделки кож, а еще ее выпаривали и продавали сухую мочевину как удобрение купцам в Зеленые долины. Туда же продавали и «удобрения», которые делали из нечистот, собранных в городе. Сканд особо не вникал, как и что именно там вымешивалось и настаивалось, но в итоге это все мешалось с песком и формировалось в некие кирпичи, которые потом и увозили караванщики. А еще из мочи делали селитру, и вот ее уже с удовольствием и в неограниченных количествах покупали колдуны. Скупая буквально все, что производилось и привозилось. Лекс тихо хмыкнул. Еще бы, чернорясные хуепоклонники делали из селитры дымный порох, в отличие от черного пороха, что делал сам Лекс. Он из селитры варил карамельку. - Сканд, - Лекс встрепенулся, - а в сезон жары моряки плавают? - Нет, - Сканд все еще злился. Это было видно по поджатым губам. Пришлось поцеловать драгоценного, чтобы его попустило, - ветра нет, только галеры ходят на веслах. Если очень надо. - Очень надо! - уверил Лекс. - Надо отправить гонца к Бэлу, чтобы он привез несколько бочонков взрывчатки, и чем скорее, тем лучше. - Мы же договаривались, что не будем использовать взрывчатку у колдунов, - Сканд скосил глаза на красную макушку, - ты же сам орал как резаный, что нельзя везти взрывчатку к колдунам. Если не украдут, так взорвут, а у нас как бы идея «мы против неправильного колдовского огня» и использовать свою взрывчатку против них, это будет выглядеть как богохульство. Или нет? - Мне надо не для колдунов, а для дев копья, - поморщился рыжик. - Совсем с ума сошел, давать тем дурам такое оружие? - вызверился генерал. - Нет, - отмахнулся Лекс, - не для этого. Помнишь Мать-песчанку, что принесла синие цветочки? Она попросила меня помочь ее детям найти правильный путь, потому что они ее не слушают. Ну так вот. После того, как девы отдадут свои яйца и повезут их в пещеры рождения, мы пошлем следом Бэла с командой надежных людей. Они установят в лабиринте пару бочонков нашей замечательной карамельки, и раз и навсегда отрежут девам копья возможность появляться на нашей земле. С той стороны много и ящеров, и деревьев, вот пусть и живут там. Может, на новой земле у них начнется новая жизнь? В любом случае, уберем с дорог этих разбойников. Они ведь ничего не делают, только убивают и грабят. - Хитро, - предвкушающе ухмыльнулся генерал, - они отправятся воевать. Часть перебьют колдуны, часть они добьют сами, пока будут делить добычу, а там и мы сможем проредить оставшихся. В любом случае, без пополнения новеньких они долго не протянут. Они же по сути банда разбойников, ненавидят всех и воспринимают всех как соперников. Монахи, вытанцовывающие впереди процессии, наконец остановились у сравнительно небольшого сооружения, похожего на перевернутую чашку, и встали по обе стороны от невысокой арки, которая здесь выполняла функцию входа в святилище. Пока Ламиля снимали с его кресла-трона, Кирель спустился со своих носилок и показал жестом Лексу, чтобы тот шел первым. Сканд спустил его с седла и придержал за плечо, чтобы убедиться, что он не упадет на улице, рыжик только передернул плечами от такой заботы – он мужчина, а не трепетная дева! И без раздумий занырнул внутрь святилища. Ламиль бросился следом, а Кирель скользнул за ними, как кусочек льда. Белоснежный и невозмутимый. Сканд треснулся головой о проем арки и протискивался немного бочком, потому что ширина арки явно не была рассчитана на его разворот плеч. - Боги любят, когда им кланяются, - усмехнулся Кирель, видя, как Сканд растирает лоб, а потом посмотрел на Лекса, - все храмы и святилища строго одного размера, чтобы все были в равных условиях. Хотя многие священники хитрят и не делают крышу, делая небо частью храма, но зато храмы без крыши чаще приходится ремонтировать после сезона штормов. И ремонт храмов, как и содержание священников, идет не за счет казны города, а исключительно за счет пожертвований. Так что, если никто в храм не приходит и не приносит медной монетки, то и священники побираются, как могут. Все взаимосвязано. Чем сильнее Бог, тем больше паства и тем сытнее живется священникам. В святилище влезло еще несколько монахов, а остальные сюда бы и не влезли при всем желании. Монахи сели под стеной и ударили в бубны, выводя что-то медитативное. Лекс покрутил головой, оглядываясь. Жаровня с углями была медной и маленькой, да и угля в ней было пара горстей, а остальное было непрогоревшими головешками по всей видимости выловленной из моря древесины. Сканд еще раз треснул себя по лбу и стал рыться в привязанном у пояса кошеле. Порывшись, он достал небольшой мешочек, из которого вытряхнул два уголька. - Так и не вернул в храм ту ящерку, что была с нами в большом храме Чаречаши, - он показал два уголька задумчивому Кирелю и погладил пальцем, - вот эта из храма, а это моя Малышка! Ламиль потянул руку брата вниз, чтобы посмотреть, что там показывают папочке, и Лекс не заметил, когда из угольков вытянулись ножки, голова и хвостик, и на ладони Сканда появились две ящерки. Одна красная с синей полосой на спинке. Она еще светилась огоньком, когда прыгала по ступеням лестницы. И желтая как огонь в плавильне с синими лапками и хвостиком. Та самая, что зажгла серу вокруг озера, а потом поджигала фитили для Лекса. - Ой, какие хорошенькие, - умилился Ламиль, - а можно, одна будет моей? Но ящерки молча прыгнули с ладони Сканда в чашу жаровни и зарылись в угольки. Монахи взвизгнули от счастья и стали суетиться, чтобы подбросить в чашу еще топлива. Сканд и Ламиль застыли с одинаковыми надутыми мордашками. Лекс едва не рассмеяся, насколько они были похожи в этот момент. - Малышка моя! - не выдержал здоровяк, - куда же ты? А как же я? Из жаровни высунулась маленькая мордашка и несколько раз открыла и закрыла ротик. Сканд просветлел лицом и закивал головой. Видя недоумение зрителей, решил пояснить. - Говорит, что вернется потом, а пока погреется с сестричками. Говорит, стоит ее позвать, и она придет, просто замерзла немного. - Сканд счастливо вздохнул, - маленькая еще. - Я тоже хочу Саламандрыша, - выпятил губу Ламиль, - Мой, что надо сделать, чтобы получить саламандрыша? - Буду учить тебя танцевать, - пообещал Лекс и потрепал малыша по напомаженым волосам, - вот подрастешь и обязательно станцуешь праматери-Саламандре. Ей понравится, и тогда вместе с тобой будут танцевать и такие детеныши, а потом вы подружитесь, и у тебя будет Саламандрочка, которую можно будет позвать из любой жаровни. - А когда? - Когда немного подрастешь и окрепнешь, - Лекс пожал плечами, - посмотри на меня. Танцы с богами так просто не проходят для людей. Вот я станцевал и сам видишь, сколько сил у меня это забрало…. Лекс прикинул в уме – обезвоживание на жаре в пустыне, скудная еда, нервы и секс-марафон под наркотой, а потом стресс от погони, и под конец, по всей видимости, солнечный удар… мда... Выжил и ладно, но малышу ведь всего не расскажешь. Станцевал! Да, это все от танца!