Другая сторона терапии

Комната Алисы была точной копией её жизни: безупречно чистая, строгая, лишённая каких-либо намёков на индивидуальность. Бежевые стены, простой письменный стол, учебники, стоящие ровной стопкой на полке, аккуратно сложенная на стуле форма для балета, занятия которого Алиса уже давно не посещает. Ни одного плаката, ни одной яркой безделушки. Порядок, граничащий со стерильностью. Единственным окном в другой мир был ноутбук, припрятанный под подушкой, но и его сейчас отобрали из-за одного случая. Мысль о том вечере до сих пор обжигала изнутри. Сообщение от контакта «любимая💕» на разблокированном телефоне, который Алиса случайно оставила на диване: «Я тоже по тебе скучаю, девочка моя❤️». Мать прочитала его. И не только его. Прочитав и меньше половины чата, у матери чуть сердце не остановилось от такого «срама». Тишина за ужином была громче любого крика. Потом был сдержанный, холодный монолог отца о «норме», «грехе», «позоре для семьи» и «болезни, которую нужно лечить». Крича на свою дочь: «Что же о их семье подумают люди, если узнают?!», мужчина даже не слышал и не замечал, как мать плакала в салфетку, повторяя: «Это просто возрастное, она перерастёт». Но Алиса не чувствовала себя больной. Она чувствовала себя собой только тогда, когда думала о Кате из математического кружка, о её смехе, о том, как их пальцы случайно соприкоснулись у доски. О том, как же её девушка вкусно пахнет. Она вспоминала, как та тихо сопела, лёжа с ней в обнимку у Кати дома. Это чувство было самым настоящим и светлым в её жизни. Это чувство она и считала любовью. Но для её родителей оно стало врагом, которого нужно уничтожить. Ей запретили общаться с Катей и строго следили за тем, чтобы она не нарушала этот запрет. Из-за этого Алисе и её возлюбленной пришлось расстаться. Уж очень больно было осознавать, что будущее, которое они представляли, не сбудется лишь из-за контроля её родителей. Да, они могли общаться в тайне, придумывать тайные места, слова и намёки, лишь бы оставаться вместе, но родители Алисы не пальцем сделаны. Установили ей на телефон отслеживание местоположения, прослушку. Договорились с учителями и знакомыми, что если кто-то увидит их хоть на секунду вместе, то сразу обо всём сообщат им. Они каждый день проверяли полностью телефон дочери на наличие «грязной любви» (как они это называли). Девочки пытались хоть как-то общаться, но после того как их несколько раз застали, и Алиса за это нехило отхватила, они приняли это тяжелое решение. Разрушить их любовь, да и в принципе любое общение. Они думали, что если, как и приказали родители Алисы, они перестанут общаться совсем, то смогут быстро забыть и разлюбить друг друга почти безболезненно. Так и случилось. Алиса не знает, что сейчас с Катей и что та чувствует, но она уже почти смогла забыть их любовь. Ну… Или же просто подавить её. Но её родители, которые всё еще не были довольны, решили отправлять бедную девочку к психологу дабы «вылечить». Кабинет психолога оказался полной противоположностью её комнаты. Мягкий плед на кресле, книги на полках разных жанров на любой вкус. Пахло не антисептиком, как представляла Алиса, а кофе и ванилью. «Здесь не так ужасно, как я думала», — пронеслось в мыслях у Алисы. Но тут она увидела её. Варю. Она идеально дополняла атмосферу уюта в этом, казалось бы, и так до неприличия уютном кабинете. Совсем не такая, как Алиса думала. Никакого строгого костюма и оценивающего взгляда. Девушка была в просторном свитере расцветкой в розовые и оранжевые оттенки, с короткими разноцветными прядями в волосах и тёплыми, лучистыми глазами. — Привет, Алиса. Проходи, садись куда удобно. Я Варя, — её голос был спокойным, без намёка на жалость или осуждение. Её манера речи была мягкой, будто она говорила с милым пушистым зверьком, а не человеком. Алиса молча опустилась в кресло, сжавшись в комок. Готовая к атаке или к защите. — Родители рассказали мне причину твоего визита, — начала Варя, не записывая ничего в блокнот. — Но мне важно услышать твою версию. Что происходит с тобой? Как ты себя чувствуешь? Глаза Алисы наполнились слезами. Недели сдерживаемого страха и гнева грозили выплеснуться наружу. Но она хранила молчание. — Знаешь, правила здесь простые, — мягко сказала Варя. — Это безопасное пространство. Всё, что здесь прозвучит, останется только между нами. Исключение — если ты вдруг захочешь навредить себе или кому-то ещё. Всё остальное — под строжайшим замком конфиденциальности. Что-то в тоне Вари, в её открытом взгляде, в её непоколебимости ко всей ситуации заставило Алису расслабить плечи. Она не выдержала и выдохнула: — Они думают, что я сломана. — А ты так думаешь? — спросила Варя, и в её вопросе не было подвоха, было лишь искреннее любопытство. Этот вопрос стал ключом. К концу сеанса Алиса рассказала всё. О Кате, о своём страхе, о чувстве изоляции. Она рассказала о всех проблемах, с которыми столкнулась в последнее время. Варя не давала советов, она просто слушала, изредка лишь задавая уточняющие вопросы. Алиса впервые за долгое время почувствовала, что её слышат. И слышат не потому что надо и это долг, а с интересом, просто потому что хочется услышать как можно больше. Когда сеанс закончился, и Алиса вышла в коридор к ожидающей матери, Варя сказала ей с профессиональной улыбкой: — Мы сделали сегодня хороший первый шаг. Алиса идёт на контакт. Это обнадёживает. Думаю, в скором времени мы сможем разобраться с проблемой, из-за которой вы сюда и обратились. Мать сияла. А Варя, встречаясь с Алисиным взглядом, подмигнула ей так быстро, что этого не мог заметить никто другой. В сердце Алисы что-то ёкнуло. Может, всё будет не так уж плохо, как казалось?