Мой родной, знакомый

      Прошло ровно шесть месяцев с тех пор, как стартовал новый сезон «Битвы сильнейших» — ровно три и с тех пор, как на место Сони пришла Мэрилин, и осталось ещё два до того, как их отпустят на летний перерыв. Именно на этой мысли Ирина пыталась концентрироваться, пока маленький чёрный микроавтобус подпрыгивал на ухабах российской глубинки.       Нет, где-то в глубине души она знала, что за всё содеянное рано или поздно будет наказана, но чтобы так — оказаться в замкнутом пространстве зажатой между бывшей и нынешней женщинами Шепса-старшего, — это, пожалуй, был наихудший вариант чистилища для списка её грехов. Ирине казалось, что, не служи она этаким буфером между двумя ведьмами, они бы уже давно вцепились друг в друга, и это явно была бы схватка не на жизнь, а на смерть, а трофеем за победу служил бы Александр Шепс, нравится ему это или нет.       — Как вам состав сегодняшней тройки? — раздался голос редактора с переднего сиденья автомобиля.       Ирина закатила глаза. Ситуация, которая, казалось бы, хуже быть уже не могла, запросто ухудшалась, причём с небывалой скоростью. Нет, конечно, съемочная группа должна была снять материал, который будет служить профайлом и подводкой к началу испытания, а поскольку все прекрасно знали, что сейчас в этой машине находятся две женщины одного мужчины, то никто бы не упустил возможность подкинуть зрителю очередное зрелище, тогда у съемочной группы точно будет хлеб. А поскольку, скорее всего, у большинства из них есть дома такие малыши, как Лев, Вика или Давид, то хлеба они хотели.       — Прекрасно, — первой заговорила Мэрилин, будто бы радуясь порции внимания к своей персоне, и голос её журчал, словно струйки весеннего ручейка. — Я рада, что тут женщины, вэдмы. Слишком много красивые мальчики выигрывают, пришло время вэдьм, — объявила она, гордо вскинув голову, повторив те же самые слова, которые однажды сказала, придя на финал девятнадцатого сезона Битвы. — Финал тоже женщин должен быть.       — Вы себя видите в финале? — заговорила девушка-администратор, внутренне ликуя, что разговор идёт так, как ей нужно. Всё-таки даже спустя годы этот пожар между ними ещё не затух, стоило подкинуть пару дров, и пламя разгорелось снова.       — Да, конечно, женский! Женский должен быть. Я, Ангелина — она очень сильная вэдма. И, может быть, Влад — он хороший молодой человек, хоть я не понимаю, как он работать.       — А как же Ирина и Виктория? — спросила администратор с искренним удивлением, а не потому, что так было нужно — ведь эстонка только что заявляла, что финал должен быть чисто женским, а секунду спустя начисто проигнорировала двух женщин в составе.       — Просто у Ира и Вика ест дети, — она дёрнула плечом, мол, «истина на поверхности». — Я не понимаю, зачем идти Битва, когда дома дети. Если бы у мена были дети, я бы с ними дома сидела.... — Мэри немного помолчала. — Когда Вика приходить на нашу Битва, её дочка маленькая совсем была. — Она отправила первый камень в огород соперницы, задев её материнские чувства. — И сейчас тоже маленькая? — Она перегнулась через Иру и спросила: — Вика? Да?       — Да, — прокашлялась Виктория, выдавив из себя кривую улыбку, больше походившую на звериный оскал.       — В честь себя назвала?       — Нет, это её папа так назвал в честь любимой жены…       Ирина, продолжая тесниться между ними, посмотрела на обеих и, словно рефери, и подметила: «Счёт открыт — 1:1».       — Уж не думаешь ли ты, что ты победишь? — Райдос ловко вернула разговор, явно переходящий на личности. Она попыталась улыбнуться и подавить нервный смешок.       — А почему нет? — рыжая недоуменно подняла брови. — У меня есть такой же шанс, как у всех.       — Ты внизу таблицы. — Вика нервно пригладила волосы, пытаясь заправить их за ухо, но те наэлектризовались и не слушались. — Нужно было брать баллы Сони, тогда бы у тебя было немного больше шансов.       — То были не мои баллы. У меня свой путь и свой цел. — Эстонка помолчала немного и вдруг выплюнула: — Мне чужого не надо, я же не ты!       Это язвительное замечание словно отправило острый дротик, наконечник которого смазан ядом, прямо в сердце соперницы. Ира про себя отметила: «2:1».       Воздух в салоне авто стал настолько тяжёлым и осязаемым, что, кажется, его можно было потрогать руками и отломить, как ломоть хлеба, только вот у этого продукта будет неприятный вкус.       — Я понимаю, это больно, — вдруг сочувствующе произнесла Ирина, — больно, когда тебя не выбирают. Если бы я спросила, то те девушки, которые пришли на проект, чтобы познакомиться с Костей, наверное, многое бы мне рассказали об этом чувстве, каково это — быть невыбранной, да вот только я не смотрела ни одной серии. Я ни одну из них не видела и не знаю их по именам, и мне, честно говоря, плевать, что они чувствовали, — честно призналась она. — Но ты знаешь.       Ведьма повернулась к Мэри, и та вздрогнула то ли от того, что автомобиль подскочил на очередной кочке, то ли от того, что в глубине чёрных глаз ведьмы крылась какая-то только ей известная истина.       — Ты не хуже её, не лучше — ты не его человек. — Керро было открыла рот, но Ирина не дала ей сказать. — Да, тогда была, но теперь — нет. Возможно, тебе и «Битва» вторая нужна была, чтобы они встретились, и ваши отношения выполнили свою миссию.       Мэрилин вспомнила слова давно почившего отца, которые он сказал однажды, явившись дочери во сне.       «Иди до конца и потом поймёшь, зачем тебе эта битва надо была», — прозвенело у неё в ушах. Мэри скривилась, словно жуя лимон, и ничего не ответила.       — Иногда, знаешь ли, нужно с гробом мёртвого мужа припереться чёрт знает куда за три девять земель с маленьким сыном под мышкой, чтобы встретить любовь всей своей жизни, — тихо и философски заметила Ирина.       На этих словах редакторша на переднем сиденье даже встрепенулась. Она повернулась к Ирине и спросила:       — Вы тоже «Далёкий город» смотрите? — Её брови поползли вверх, а затем она расстроенно добавила: — Сегодня как раз серия выходит, но, скорее всего, в дыре, куда мы едем, — иронично усмехнулась белокурая девушка, — не будет интернета.       — Короче, там, в серии, появилась мама Альи, та ещё штучка, — протянула Ира, придвигаясь ближе к краю сидения и наклоняясь. — И опять в особняке переполох. — Видя недоуменный взгляд девочки-администратора, Игнатенко объяснила: — Сегодня пятница — вы смотрите в дубляже, а я эту серию уже видела в понедельник, я в оригинале смотрю.       Следующие двадцать минут Ира оживлённо рассказывала о каких-то несуществующих людях, имена которых Вика даже не могла запомнить, но тем не менее все равно была благодарна за эту возможность хоть немного разрядить и без того накалённую обстановку. Она убеждала себя, что сильная, переживала и не такое, да и к тому же ей осталось выдержать только консилиум и обратную дорогу домой; проходить испытание они явно будут по отдельности, чему Райдос была несказанно рада.       

***

      Ира стояла, облокотившись на старый покосившийся забор одного из домов в богом забытой деревеньке, куда их забросило волей организаторов «Битвы» и, скрестив руки на груди, просто наблюдала за происходящим со стороны.       В том, что эти двое не сошлись в версии, не было ничего неожиданного. Удивительно, правда? Обычно, если женщины любили одного и того же мужчину, то ничего общего впредь между ними быть уже не могло, и сойтись во мнениях ещё раз было подобно смерти, хотя почему — вкус-то у них явно схожий. Однако, напрочь игнорируя это обстоятельство, они отстаивали каждая свою точку зрения до хрипоты, кажется, уже забыв, что вокруг кучкуются люди, ждущие помощи, что на них смотрят, не моргая, глаза видеокамер и что на завтра этот скандал обязательно будут обсуждать.       Они обе едва ли не каждый Готзал утверждали, что уже прошло много лет и произошедшее в прошлом давно не имеет значения, что они профессионалы своего дела и едут просто выполнять свою работу, но сдержать себя в руках при первой же встрече так и не смогли.       В какой-то момент к Ире, продолжавшей стоять в стороне, подошёл обескураженный Илья.       — Слушай, может, ты вмешаешься? — он указал обеими руками на спорящих друг с другом ведьм.       — Неа. — покачала она головой, — у меня дети, влезать туда себе дороже.       — В смысле? — поднял Илья брови, не понимая, о чём идёт речь. — При чём тут твои дети?       — Ты не все сезоны «Битвы» смотрел, да? — догадавшись, улыбнулась Ира. — Тогда разреши тебе представить, — она вытянула руку и указала пальцем на жрицу культа предков, — жена Александра Шепса, но это ты знаешь, и это не главное, — затем она перевела указательный палец на эстонку, — бывшая девушка Александра Шепса, они вроде как даже собирались пожениться.       — Ничего себе! — Илья запрокинул голову и присвистнул.       — Поверь мне, в разборки этих двух лучше не влезать — убьёт.       — Так а делать-то что? — он посмотрел на ведьм, и после недавно прозвучавшей информации у него самого пропало всякое желание приближаться к ним.       — Что делать — ритуал проводить! — дёрнула плечом Ирина, поправляя свой высокий хвост. — Только мне нужен телефон. — Она пристально посмотрела на ведущего, и этот взгляд означал, что, если ей понадобится, она вытрясет из него душу, не то что мобильник.       — Ир, не могу таковы правила — Мужчина растеряно развёл руками и вжал голову в плечи — давай подождём может договориться?       В этот момент Райдос всплеснув руками ушла в другую сторону Илья был не уверен так как находился на достаточно приличном расстоянии, но ему показалось что в глазах женщины блеснули слёзы. Он не помнил видел ли хоть, когда её плачущей и осознал, то похоже всё что ему осталось это выполнить просьбу ведьмы, он вытянул из кармана смартфон и протянул ей.       Ира, получив желаемое двинулась к обескураженной толпе, люди шептались ещё бы, они звали битву, а приехал дом 2       — Послушайте, я знаю, что делать и сейчас проведу ритуал только мне нужно будет позвонить своему мужу.       По толпе зевак, словно перебрасываемый друг другу мячик прокатились шепотки.       «Мужу?»       «А кто у неё муж»       «Гецати»       «Он тоже с битвы»       «Со школы экстрасенсов»       «С невесты экстралюбовь»       Однако Ира к этим звукам особо не прислушивалась она уже набрала номер и пережидала гудки.       — Слушаю Илья — вскоре раздался удивлённый мужской голос он явно не ожидал что ведущий Битвы позвонит ему       — Костя это я       — Ириша, что случилось? — спросил он после секундного замешательства с беспокойством в голосе       Игнатенко отвернулась чуть в бок и стала что-то говорить мужу присутствующие едва ли разбирали смысл её слов.       — Ир — явно беспокойно протянул мужчина немного прокашлявшись — Это сложный ритуал попроси чтобы Вика или Мэрилин тебе помогли. Они же там рядом? — раздалось из динамиков — нужен второй человек, который будет контролировать костёр у них как вообще с версией они с тобой согласны?       — Главное, они не согласны друг с другом, — бросила Ира раздражённо, — и в этом несогласии они про меня вообще забыли. — Она вздохнула. — Так что я сегодня одна в поле воин, а люди ждут помощи.       — Ира, я боюсь, что ты можешь на себя что-то нацеплять, — проговорил он растерянно, всё ещё сомневаясь в правильности её решений.       — Я же уже делала это на «Школе экстрасенсов», помнишь? — Женщина поёжилась; в апреле тепло обманчиво, а уж после захода солнца и подавно. — Ты рассказывал мне, как, просто повтори ещё раз. Я буду очень осторожна.       Гецати тяжело вздохнул. Для ритуала, который собиралась провести его жена, по-хорошему нужно два практика, чтобы один контролировал огонь в костре, но, судя по её словам, помощи ей ждать было неоткуда. Он поэтапно объяснил, что делать в этом случае, и в конце разговора тихо попросил:       — Только будь осторожна, ладно?       — Обязательно, не переживай, — заверила ведьма.       — Люблю тебя, — прозвучало в трубке.       — И я тебя тоже, очень, — ответила она с лёгкой улыбкой и нажала на кнопку, завершая разговор.       

***

      — Я его не уводила! Он же не телёнок, чтобы я взяла его за поводок и увела туда, куда нужно мне, — вдруг произнесла Вика, не открывая глаз.       Они с Ириной стояли в холле отеля, куда их поселили на время съемок, прислонившись к белой стене у ресепшена, и ждали третью участницу, которая совсем не торопилась спуститься вниз. Чёрт её знает, что сподвигло Вику на откровенность вот так спонтанно, но молчать было уже невыносимо. Она чувствовала, что Мэрилин до сих пор, даже десять лет спустя, винит её и за своей проигрыш в «Битве», и за своё расставание с Сашей.       — Прости за вчерашнее, — она наконец открыла глаза и, повернув голову, посмотрела на Иру, тоже стоящую спиной к стене. — Как ты справилась?       — Да провела ритуал с кострами…       — Но для этого же нужно два человека! — брови Райдос стремительно взлетели вверх, а глаза расширились.       — Костя пошагово продиктовал мне, как сделать это в одиночку. У меня был такой опыт ещё на «Школе».       — Костя?       — Выцыганила телефон у Ильи, — она победоносно улыбнулась и спросила: — А ты как? Плакала вчера…       Вика отмахнулась, и, не желая лезть туда, куда не просили, Ира перевела тему, неожиданно ляпнув:       — Кстати, твой деверь тоже думает, что Костя меня увёл у него, — решила она выдать свою порцию откровений.       — Олег?       — Ага, — Ира цокнула языком.       — Вы же недолго были вместе?       — Всего несколько месяцев, максимум полгода.       — И почему не сложилось? — спросила Вика, глядя на неё так, словно давая понять, что, если она хочет, может не отвечать.       — Я прекрасно помню реакцию его мамы на твою беременность Гавриилом. Ей явно не понравилась ни ты, ни ваша разница в возрасте, ни то, что у тебя есть дети от первого брака. — Ирина прикусила губу. — А уж если бы младшенький наступил на те же грабли вслед за братом и вляпался в ту же историю с женщиной старше и ребёнком от первого брака… — Она помолчала, глядя на лестницу напротив, но Мэри всё не шла. Она знала, что эстонцы медленные, но не настолько же. — В общем, я решила учиться на твоём опыте, не приобретая собственный.       — Ангелине нужно было заставить его снять штаны, — вдруг произнесла Вика будто бы не в тему и невпопад, — вот тогда бы я и посмотрела на реакцию Людмилы…       Женщины замолчали. Обе представляли себе эту картину во всех красках -что, если бы фантазии некоторых отдельных личностей, обладающих особенно живым воображением, которые уже давно поженили Олега и Ангелину, оказались правдой — как бы отреагировала его мама? Потом Вика и Ира повернули голову в сторону друг друга и одновременно засмеялись.       — Честное слово, я бы всё отдала, чтобы на это посмотреть! — проговорила Вика, прикладывая руку к груди.       

***

      Ира оказалась в своей квартире поздним вечером. Она тихо открыла дверь, вошла, сбросила верхнюю одежду и обувь и тихо прошла на кухню, откуда были слышны потрясающие запахи и всевозможные звуки. Женщина старалась не выдать своего присутствия, ей хотелось подольше насладиться картиной, которую она узрела. Её квартира была отдельным миром; когда она в неё попадала, весь остальной мир исчезал. На плите стояла кипящая кастрюля с приоткрытой крышкой и шипящая сковорода. Костя в смешном фартуке готовил ужин, а двое неугомонных помощников старались во всём ему помочь, пусть эта помощь иногда больше мешала, нежели наоборот.       Водружённый на башню помощника Давид явно чувствовал себя главным боссом и с важным видом пытался разбить яйцо, однако, по всей видимости, уже не первый раз просто раздавил его в руке.       — Ой! — воскликнул мальчик, рассматривая свою ладошку, испачканную в сыром яичным желтке.       — Пап, он третий раз так делает... — вздохнул Артём, отрывая лист от рулона с бумажным полотенцем и вытирая руки младшего брата.       Ира, которая до сих пор стояла, неподвижно прислонив голову к дверному косяку, и ласково улыбалась, вдруг отшатнулась. Что-то кольнуло прямо в самое сердце. «Пап», — в очередной раз прозвенело у неё в голове гулким эхом, и она даже закрыла ладонью рот, дабы не вскрикнуть. Своего родного отца мальчик никогда не видел и ни одного из её мужей так никогда не звал, а она не настаивала, и вдруг....       — Что ты сказал? — Даже прижатая к губам ладонь не явилась препятствием, звуки вырвались наружу будто бы прямо из самой глубины сердца.       — Мамочка! — Давид повернул голову на звук и тут же стал подпрыгивать, требуя, чтобы его немедленно выпустили и спустили на пол.       — Ты давно тут стоишь? Мы даже не слышали, как ты вошла, — удивлённо спросил Костя, вытирая руки о полотенце и подходя к жене, чтобы поцеловать. — С приездом, ужин сейчас будет.       — Что ты сказал? — повторила она, глядя на старшего сына и параллельно поднимая младшего на руки.       — Давид всё время говорит «папа», и мне так удобней, — смутился мальчик, пряча глаза. — Я спросил Костю, он не против… — Он поднял глаза, и те вдруг забегали; ему не могло прийти в голову, что мама может быть против. — А ты?       — Нет, конечно, это просто неожиданно, — Ира подошла и обняла сына, — но я так рада за тебя!       Ведьма спешно прикусила губу, чтобы сын не увидел, что та дрожит. Маленькая Ира, осиротевшая в шесть, хотела заплакать. Из глубин души вырывалась тоска, которую не способно вылечить даже время — ведь единственным человеком, который по-настоящему любил её, был её отец. Он умер, когда ей было шесть. Конечно, теперь есть Костя, но до встречи с ним ей долгие годы пришлось прожить с ощущением этой пустоты. Сквозняки внутри выдували все чувства, а люди называли её жестокой.       Мальчики поужинали и побежали в комнату играть. Ира с Костей остались выпить чаю и немного поговорить о произошедшем на испытании. Она вяло перемешивала ложкой давно растаявший сахар и смотрела куда-то на дно чашки, да и ела без аппетита.       — Ир, что случилось? — снова начав беспокоиться, спросил Костя и пристально посмотрел в глаза жены.       — Просто устала, — ответила она, протирая ладонями лицо. — Я будто побывала на бойцовском поединке, честное слово.       — Ничего, сейчас отдохнёшь. Я сам уложу пацанов спать. Завтра суббота, я не буду брать работу в центре, и съёмок у нас нет — поедем куда-нибудь в город, пообедаем, отдохнём, пусть мальчики на батутах попрыгают, — предложил Гецати.       Улыбнувшись, женщина кивнула и вдруг задала вопрос, который невозмутимый аланский провидец никак не ожидал услышать, и, кажется, на его всегда спокойном лице проступила целая гамма эмоций.       — Почему ты не ревнуешь меня к Олегу, когда я уезжаю с ним на испытания — он же мой бывший?       — Я знаю, ты говорила, — тихо произнёс Костя, выровняв выражение лица и приправив его лёгкой улыбкой. — У меня есть повод?       — Нет, — она дёрнула плечом, а затем метнула в него таким взглядом — мол, «ещё раз так скажешь. наведу порчу». — Просто Вика вот Сашу ревнует, и Мэри, похоже, тоже, — она нервно усмехнулась. — Они делят Шепса, забыв его об этом предупредить.       — Одного не пойму — зачем его делить-то, их же двое. Каждой по одному, — усмехнулся мужчина, не подозревая, что сейчас он не просто пошутил, а буквально предсказал будущее. Он немного помолчал и заговорил уже серьёзно: — Я склонен доверять своей жене и верить, что, если что-то случится, она расскажет мне сама. Если будет что-то, о чём я должен знать, я узнаю от тебя. — Он потянулся через стол и взял её руку в свою.       — Спасибо, — прошептала она.       — За что? — удивился он.       — За то, что подвёз меня тогда, за то, что выбрал меня, за то, что мой сын зовёт тебя папой, за то что в нашей квартире мир…       

***

      Сегодня едва ли не впервые за всю «Битву» Ирина была её звездой. Она впервые получила максимальный балл от зрителей и услышала столько хороших слов в свой адрес, что даже не смогла сдержать слёз. Очень многие помнили её, как грубую хамоватую девочку, которая раздавала порчу направо и налево, словно это бесплатные флаеры об открытии нового магазина. Она давно изменилась, но люди всё ещё помнили её предыдущую версию и относились к ней настороженно. Но сегодня ей, похоже, удалось переломить ситуацию.       Коллеги во главе с Башаровым аплодировали, а она утирала мокрые уголки глаз.       — Ирина, браво! — ведущий послал ей воздушный поцелуй. — Десять баллов ровно от наблюдателей, я поздравляю вас!       — Спасибо, — смущённо кинула она.       Когда очередь дошла до оценок экстрасенсов, ситуация повторилась: один за другим они разворачивали её фотографию, на матовой чёрной стороне которой было написано «10» — лишь только Олег сказал, что объявит свою оценку после того, как выскажутся другие.       — Ты большая молодец! — Максим взял слово. — Пока они выясняли собственные отношения, тебя просто бросили, и ты в одиночку сделала работу, провела ритуал, который вообще-то предназначается для двух практиков.       — Когда ты Влада и Соню просто кинул и не явился к месту сбора и вообще не приехал на испытание, я делал за тебя твою работу, — раздражённо встрял Саша, понимая, что, как бы ни было, он должен защитить свою жену. — У тебя всё нормально было, а как другие, так сразу «бросили, не молодцы»...       — Так я себя не оправдываю, — невозмутимо произнес Максим, — но и жена твоя тоже повела себя непрофессионально.       — Она прошла своё испытание, а не валялась пьяная!       — А я хочу вот о чём сказать, — заговорила Ангелина, буквально вырвав порцию внимания, иначе этот спор мог длиться бесконечно. — Большая умница, что ты позвонила мужу. Быть женщиной в этом проекте очень сложно. Мужчины побеждают только благодаря тому, что они мужчины. Кто голосует? — Она обвела всех присутствующих взглядом. — Женская аудитория, которая от них падает в обморок, а с женщиной женщина всегда соперничает, мы это уже видели, — она махнула рукой в сторону Вики. — Сложно быть женщиной в мире мужчин. Нам постоянно приходится доказывать, что мы не хуже, что мы можем быть самостоятельными, и мы такие же профессионалы и практики, как они. И при всём при этом самое трудное — однажды признать, что тебе нужна помощь и ты не справляешься в одиночку; это, возможно, даже круче, чем пытаться до последнего сделать то, что не можешь. Ты — молодец!       — Я вот вообще не понимаю, сколько можно говорить о том, что так сложно быть женщиной в этом проекте, — нервно сглатывая, наконец заговорил Олег, разворачивая свою оценку. — Дело ведь не в этом…       Ему никто не ответил, потому как все посмотрели на цифру, нарисованную на обратной стороне фотографий, и буквально застыли в изумлении — среди десяток оказалась одна двойка.       — Олег, за что такая низкая оценка, простите? — недоумённо спросил Башаров, разводя руками.       — За то, что она прибегла к помощи мужа, хотя это запрещено, — ответил Шепс-младший, и голос его звучал так, будто он — истина в последней инстанции. — По-хорошему, ещё Илье нужно выговор сделать, он не имел права давать ей свой телефон. Всю работу в конце она сделала чужими руками. Так что я даже не понимаю, кому нужно ставить балл — ей или Константину? И вообще, давайте все тогда звонить друг другу…       Пузырь всеобщего возмущения уже и так разросся и готов был вот-вот лопнуть, но Олег ещё не всё сказал.       — Плюс эти нежности в конце, признания в любви — разве это было уместно? Мы приезжаем туда работать, и личное нужно оставлять дома!       Шепс-младший наконец высказался и гордо вскинул голову, всем своим видом демонстрируя, что его доводы присутствующие опровергнуть не смогут.       — Слушай, а жене своего брата ты то же самое не хочешь сказать? — Возмущённый Максим повернулся к Олегу. — Пока Ира с помощью мужа делала работу, она с его бывшей девушкой выясняла отношения.       — И вообще, это нормально! — подключился Влад к волне всеобщего негодования — он Иру, в общем-то, недолюбливал, но сейчас она действительно заслужила наивысших оценок, и он хотел бы справедливым. — Когда Макс на наше с Соней испытание не явился, мы Ангелине позвонили — а кому ещё, если он с ней живёт?       — Или когда твой брат звонил Вике, — заговорила Ангелина, помогая линчевать Шепса, — разворачивал её с полдороги и просил вернуться на съёмку, а в конце добавлял «я тебя люблю», только тогда она была ещё чужая жена — всё нормально было?!       Олег открывал рот, чтобы что-то сказать, но не успевал — его снова перебивал чей-то раздражённый голос. Его жест сейчас не поддержал вообще никто, даже его старший брат, который всегда был за него горой, стоял, опустив голову вниз, понимая, что все его слова звучат просто как придирка. Они все здесь — взрослые люди, у них у всех есть личная жизнь, и они позволяют себе и не такое.       Олег обвёл присутствующих в зале глазами и задержал свой взгляд на Ире, пытаясь понять, задел ли её этот жест. Иссиня-чёрные волосы, уложенные в аккуратные локоны, лёгкий макияж, белый деловой костюм с широкими брюками и подвеска на шее — надо было признать, выглядела она восхитительно. Только вот на её лице не было никаких эмоций — губы не дрожали, ничто не выражало обиды.       — Ирина, вам обидно? Вы, наверное, рассчитывали на высший балл от коллег? — Марат неожиданно озвучил мысли Олега. Он напряг слух.       — Нет, мне всё равно, — она небрежно взмахнула рукой и снова скрестила их на груди. — Даже если бы тут все единицы были, я не расстроилась бы.       — Вы не хотите в финал?       — Хочу, — улыбнулась она. — Кстати, я согласна с Мэри, — она повернулась к эстонке, — финал должен быть женским. Просто я, когда приехала с этого испытания, обнаружила, что мой старший сын называет Костю папой...       — А раньше такого не было? — тихо спросил Марат.       — Нет, не было. Своего папу он не знает, да и в других моих браках как-то не складывались отношения. — Она немного помолчала. — Вот что главное, а оценки…       — Хочу поддержать здесь Иру. Меня Захар тоже называет папой, — вдруг присоединился к разговору Саша, — хотя он общается со своим отцом. Просто ему был годик, когда мы с Викой поженились, и так получилось, что я бывал с ним чаще. Это и вправду главнее оценок.       — Но, согласитесь, ваш брат явно к ней придирается, — произнес ведущий, смотря на медиума. — Понять бы, почему?       В этот момент до сих пор молчавший и по обыкновению спокойный и невозмутимый Гецати вышел из строя, в котором они стояли, как оловянные солдатики под предводительством генерала Башарова, и медленным шагом направился к Олегу. Он встал напротив него и, заглянув в глаза, спокойно и тихо спросил:       — Ревнуешь?       В зале старинного особняка повисла звенящая тишина; кажется, слышно было, как апрельский ветер стучит в витражные окна…