XIX
7 апреля 2026 г., 17:44
Софиты погасли. Операторы торопливо свернули оборудование и поспешили убраться прочь из насквозь пропитанного негативом Готического зала. Они оставили это на откуп девятерых, чтобы те сами решили, что делать с «паршивой овцой» в их девятке.
— Тебе нужно уйти, — произнес Саша, когда за последним оператором закрылась тяжёлая дубовая дверь.
— Не указывай мне, что делать! — буркнул Олег. Он будто бы снова оказался в своём детстве, когда старший брат пытался поучать его, а он специально делал всё наперекор.
— Если ты не уходишь, — сказала Ангелина, — то уйдём все мы, потому что ни у кого из нас нет желания стоять с тобой в одном Готическом зале. Только вряд ли такой рокировке обрадуются организаторы. — Колдовка вздёрнула нос.
— Ангелина Юрьевна, вы слишком негативите. Говорите так, будто бы я её изнасиловал, — скривился Олег, демонстрируя искренне обиженный вид.
— Да бог тебя знает, что бы ты сделал, если бы она не вырвалась! Она слабее тебя в три раза, она женщина, а ты огромный здоровый лоб! — Она помахала указательным пальцем перед его носом. — Если ты не уйдёшь, уйду я!
После Ангелина бросила быстрый взгляд на своего сожителя и, не дожидаясь, пока он пойдёт за ней, вышла прочь. Олег под тяжёлым и явно недовольным взором брата молчал, будто вправду был здесь ни при чём, а на него просто свалили вину, как это всегда бывало в большой многодетной семье — виноват всегда самый младший.
Однако в этот момент прямо мимо него проходила Ира, чуть отставшая от мужа; она тоже спешила к выходу — своё мнение они уже озвучили, и сказать им было больше нечего. В секунду Олег отмер и, словно ударенный током, схватил девушку за запястье.
— Почему ты выбрала его?! — выкрикнул он.
— Отпусти её! — тут же раздался голос его брата.
Саша, казалось бы, ни секунды не раздумывая, ближе всех оказавшись к младшему брату, схватил его за плечо, разворачивая к себе, и ударил наотмашь по лицу, стоило только пальцам Олега разомкнуться.
Все дружно ахнули. Никто не ожидал такого поступка, но Саша видел Костю, застывшего в дверях восковой фигурой, и как его глаза уже наливались кровью. Он понимал, что, если он сейчас сам не врежет брату, то Костя, скорее всего, просто убьёт его.
Гецати подбежал к жене и отвёл её в сторону, а Олег кубарем полетел на пол. Саша навис над ним и ударил ещё раз.
— Саша! — Мэри, испугавшись, что Олег сейчас даст брату сдачи, подалась вперёд, дабы попытаться разнять братьев. Она заметила, что Вика сделала то же самое, только в тот момент, когда их взгляды столкнулись, и Мэри, виновато опустив голову, отступила на шаг. Это больше не её мужчина, не её проблемы, не её забота, не её повод для волнений.
— Саш, перестань, пожалуйста, хватит! — Вика наклонилась над ним и погладила по плечу. Удивительно, но её голос всегда действовал на него успокаивающе. Он притянул брата за воротник ближе к себе, а потом отшвырнул, словно тот ему неприятен, посмотрел на него сверху вниз и отошёл.
Костя внимательно оглядел запястье жены, которое ещё минуту назад с силой сжимал Шепс.
— А ты в курсе, что он тебе врёт? — наблюдая за этим, выкрикнул Олег, сидя на полу и прикладывая подушечки пальцев к разбитой братом губе. — Он сказал тебе, что Мэри была среди участниц «Невеста. Экстра-любовь», сказал?
В это мгновение всем присутствующим показалось, что время застыло, как застывает желе в холодильнике, и больше не движется; вместе с ним застыли и они, не в силах пошевелиться. Мэрилин опустила голову, словно в этом факте было нечто постыдное. Вика вскинула бровь, ядовито ухмыляясь; одна лишь Ирина, для которой эта информация предназначалась и, по мнению Олега, должна была вызвать хоть какие-то эмоции, никак не отреагировала.
— Да хоть Мэрилин Керро, хоть Монро, хоть Кейт Миддлтон! — дёрнула она наконец плечом, затем застыла вместе со всеми, явно над чем-то раздумывая.
Костя видел, как в чёрных глазах крутятся, словно шестерёнки, какие-то мысли, и готовился к тому, что трение шестерёнок друг о друга выдаст искру, которая затронет его самого. И он ведь не врал ей — он просто не говорил, потому что она не спрашивала. Они никогда не обсуждали эти полтора месяца проекта, ей никогда не было это интересно. «Мне важно то, что происходит сейчас, а не тогда», — всегда говорила Ира, поэтому Костя не старался насильно впихнуть в неё информацию, словно манную кашу в пятилетнего ребёнка — не хочет, не надо. После нескольких секунд напряжённого молчания Ирина повернулась к мужу и вдруг сказала:
— Слушай, давай в «Вайлдберриз» заедем?
— Хорошо, заедем, — удивлённо кивнул Костя и через секунду промедления всё-таки спросил: — Прости, а это как-то связано?
— Я там заказывала биографию Кейт Миддлтон — книгу, в смысле; как раз пришла, надо забрать.
— На прошлой неделе была биография Ататюрка, — аланский провидец с улыбкой почесал бороду, — на позапрошлой — Булгакова… — Он привлёк её к себе и поцеловал в макушку. — С какой, однако, разносторонней женщиной я живу. — Взявшись за руки, они вышли из Готического зала, оставив суд над Олегом на совесть других людей.
Шепс-младший всё ещё сидел на полу, глядя ей в спину и раздосадованно признавая, что стрела, которую он выпустил, не достигла цели. Козырь, который он так старательно берёг, не сыграл, и партия провалена. Поднявшись наконец на ноги, медиум бегло оглядел присутствующих: кроме него, здесь было пять человек. Влад и Макс смотрели на него с осуждением. Олегу так и хотелось выкрикнуть Левину в лицо: «Что ты так смотришь, а сам мало унижал Ангелину?» Медиум перевёл взгляд на старшего брата, но и в его глазах не нашёл поддержки — там словно застыли льдинки, из которых уже не сложить слово «вечность», и это видел и понимал не только он, но и ещё один человек в этом зале. Похоже, они с Мэрилин в одной лодке. Однако, если до остальных ему дела особого не было, то злость Саши отдавалась дикой болью где-то, где не достать.
***
— «Невеста. Экстра-любовь», серьёзно? — спросил Саша с явной издевкой в голосе, входя вслед за Мэри в гримёрку. — И что же, не сложилось? — откровенно рассмеялся он. — Я думала, там будешь ты. Нам не говорят, кто жених — вдруг ты, — призналась Мэрилин, бросая взгляд на Константина и Ирину. — Ира, извини, пожалуйста, а когда это было? — спросил Саша, только потом понимая, что логичнее было обратиться к самому Косте. — Конец ноября двадцатого — январь двадцать первого, — спокойно ответила она, застёгивая дамскую сумочку (как ни странно, ответ у неё был). — У меня в мае двадцать первого родился сын, — Саша снова, издевательски усмехнувшись, повернулся к Мэрилин. — Неужели ты думала, что я оставлю беременную жену и пойду искать себе невесту? — Я не следила за твоей жизнью. Не хотела делать себе больно, — откровенно призналась эстонка дрожащим голосом. — Я всё ещё тебя… любила, — договорила Мэри, в самый последний момент вдруг изменив последнее слово с настоящего на прошедшее время. «Ты и сейчас его любишь, или любишь то время, когда вы были вместе — застряла в прошлом», — подумал про себя Гецати и вспомнил тот момент, когда он задал ей этот вопрос несколько лет назад, вручая заветную свечу. Больше не обращая никакого внимания на Сашу, Мэрилин повернулась к Ирине. Она не хотела в этом себе признаваться, но коленки предательски дрожали. Она боится ведьму? — Я, наверное, должна объяснить? — начала она, заламывая себе руки. — Нет, — спокойно произнесла Ирина, вешая сумку на плечо, — мне всё равно. — Затем, подумав, добавила: — И даже если вы под жарким марокканским солнцем поддались моменту и переспали, то могу сказать только одно: поздравляю! — Она одобрительно хлопнула рыжую ведьму по плечу и собиралась уже выйти из гримёрки, но, чувствуя на себе взгляд, полный прожигающего любопытства, остановилась. — Просто я несколько раз была замужем, у меня было много мужчин, и мне есть с чем сравнивать, — проговорила она и склонила голову набок. — А у тебя там что — Шепс, да и только? — Я бы попросила! — подала голос Вика, выглядывая из-за спины мужа. — Порчу в подарок захотела? — Ты на меня порчу навести хочешь? Ну попробуй, — цокнула языком Игнатенко, — только не по Сеньке шапка, не по Хулио Мария... В этот самый момент за спинами обеих ведьм, чувствуя, что пахнет жареным, появились их мужья и, аккуратно взяв за плечи, отвели их в стороны друг от друга, лишь бы те не подрались. — Вот так вот — мы с тобой тут выясняем, кто сильнейший экстрасенс, а надо выяснять, кто из нас круче в постели, — в конце концов не сдержал смеха Саша. Костя не успел ничего на это ответить — его перебил женский голос. — Ну, если по таким критериям, предлагаю отдать «руку» победителю и разойтись. Вы проиграете, мальчики, — произнесла Ангелина, входя в гримёрку и, как видно, слыша обрывки разговора. — Слушай, а не много ли ты возомнила про своего… Вика и Ира переглянулись, пощёлкали языком, но, так и не подобрав подходящего слова, сплюнули его: — Ну, в общем, не много ты возомнила про своего Максима Николаевича?! — Ладно, девочки, хватит, — Саша поцеловал жену, — а то сейчас Влад придёт и начнёт Лене звонить. — Главное, чтобы они втроём на последнее испытание не поехали, а то ещё подерутся, — прошептал Костя.***
— Хочешь об этом поговорить? — спросил Костя, вставляя ключ в замок зажигания и наблюдая, как жена застёгивает ремень безопасности. — Нет, — она отрицательно помотала головой, — мне всё равно. Его, может, и должно было напрячь тотальное равнодушие к его прошлому, — неужели женщина не ревновала его совсем ни капли? — но где-то внутри он молча и тихо радовался тому, что это и есть настоящее доверие, на нехватку которого жалуются все вокруг. Даже Саше и Вике его, кажется, не достаёт. Если бы можно было поделиться им, как куском торта, он бы с радостью это сделал. Гецати посмотрел на жену — кожа бледная, в глазах не заметны прежние искры; она не говорила об этом, но всё в ней выдавало, как последние события, да и «Битва» в целом, вымотали её. — Осталось чуть-чуть, съёмка двух Готзалов, — он аккуратно заправил ей за ухо чёрный локон, — и отпуск! Где бы ты сейчас хотела оказаться? — Ну, ты же вроде уже что-то запланировал, — она заинтересованно повернула голову в сторону мужа. — Давай действовать по плану. — И всё-таки, чего бы тебе хотелось? Ирина задумалась ненадолго. На губах её расцвела мечтательная улыбка, а потом с них слетели слова: — Красный трамвайчик в Стамбуле, как у нас на картине в гостиной… Костя усилием подавил в себе приступ смеха и лишь улыбнулся, глядя под ноги, примерно туда, где находились педали сцепления, газа и тормоза. Сидя в декрете, Ира где-то прочитала, что алмазная мозаика успокаивает расшатанные нервы, и, когда вечером он приходил домой с работы и брал на себя сыновей, жена с деловитым видом садилась за стол и начинала выкладывать рисунок мелкими кристалликами. Примерно через двадцать минут монотонного действия и стука специального карандаша о поверхность вышивки из комнаты громко раздавалось: — Да ёб твою мать, кого это, по-вашему, должно успокаивать?! Что это за хобби для психа — сиди и тыкай, как дятел, тук-тук! Она психовала, не выдерживала, а когда годовалый Давид буквально на те самые пять минут остался без присмотра и рассыпал по полу все её стразы, она и вовсе порывалась выкинуть поделку в мусорку. Но всё-таки справилась и через полгода гордо повесила красный трамвайчик на фоне какой-то знаменитой мечети на стену в гостиной. Это Косте всегда в ней нравилось: она психовала, выказывала свою непокорность, материлась, хоть он это и не приветствовал, особенно учитывая пристрастие Давида всё повторять за мамой, но всё-таки упрямо доводила всё до конца. Помнится, в финале двадцать первой «Битвы» Ира сказала, что придёт на следующий сезон и будет бороться до тех пор, пока не достигнет победы. Их встреча внесла свои коррективы в этот план — она почти уже собралась идти на следующий сезон, но оказалась беременна, причём узнала об этом буквально за день до того, как нужно было идти на «багажник». Наверное, именно поэтому Костя настоял, чтобы она принимала участие во втором сезоне «Битвы сильнейших» — ему не хотелось быть человеком, который разрушил её мечты. Ведь именно в этом Мэрилин теперь обвиняет Сашу при каждом удобном случае; правда, никто так и не понял, какие у неё были мечты и какие из них Шепс уничтожил. Однако, знай он заранее, что позволит себе Олег, возможно, и подумал бы, стоит ли ей появляться среди участников. А с другой стороны, этот кризис дал им возможность ещё раз понять, что они не зря находятся рядом друг с другом… Гецати провёл тыльной стороной ладони по щеке жены, надеясь забрать на себя хоть немного усталости, которая в ней накопилась. — Руку убери, — то ли проговорила, то ли простонала Ира тихим голосом, — а то мы сейчас никуда не поедем… Костя грустно улыбнулся, понимая, о чём она. В этом ритме жизни времени друг на друга оставалось всё меньше, и чувствуя, как реагирует и откликается её тело на прикосновения, всё с той же улыбкой аланский провидец достал из кармана сотовый телефон и набрал номер.***
Олег смотрел, как их машина отъезжает от особняка и исчезает за углом. Он вытащил зажатую в губах сигарету и бросил её на асфальт, придавив каблуком, как вдруг почувствовал чьё-то прикосновение к своему плечу. Он хотел бы обрадоваться и подумать, что это брат пришёл извиниться и встать на его сторону, как всегда, но нет — кисть мягкая, лёгкая, женская. Она остановилась рядом с ним, и Олег не обернулся — бокового зрения было достаточно, чтобы разглядеть рыжие локоны. — Что ты будешь делат? — спросила Мэрилин без особой надежды на ответ. — Уйду. — Но нам завтра ехат… — Отправлю Сашу вместо себя. — При упоминании брата разбитая губа начала ныть на майском ветру. — Если он, конечно, согласится. От услышанного у Мэри затряслись коленки — она и Саша, они снова столкнутся. — Он её любит, — вдруг произнесла Мэри, не уточняя, о ком именно она говорит, и вообще не задумываясь о том, нужна ли Олегу эта информация. — Я ещё там это поняла… — Саша тоже любит Вику, — быстро вернул он ей её же мяч, тем самым показывая, что сведения подобного рода легче не делают. Мэрилин, хмыкнув, спустилась со ступенек и скрылась за тем же углом, где несколько минут назад исчезла машина Константина. Да, она вернулась, чтобы взять разгромный реванш, а в идеале — вернуть возлюбленного, а по итогу оказалась не выбранной никем. Олег, сам того не подозревая, разбередил зажившую рану. Она ведь дошла до финала, но он не надел ей кольцо на палец. Ведь она и так чувствовала, что женщины, которая предназначена Константину, среди потенциальных невест нет, однако всё равно стояла перед ним с глупой улыбкой. Так стоит ли дождаться, пока её снова не выберут, или лучше заранее уйти в тень?***
Мэрилин продолжала думать об этом, сидя на тёмной кухне далеко за полночь. Перед ней на столе стоял давно остывший чай и тихо подрагивал огонёк ароматической свечи, еле заметно покачиваясь на неощутимом для кожи сквозняке. «Ты примешь этот огонь?» — пронеслось у неё в голове.
