Абонент временно недоступен

      Гудок. Один, второй, третий...       Вот уже далеко не первый раз его телефон разрывается от звонков, но Уджин остается глух к ним. Довольно иронично вышло: в детстве Уджин всё бы отдал, лишь бы заполучить внимание матери, а теперь вот избегает с ней встреч и игнорирует её звонки. Вот только вот Уджину больше не шесть, он больше не нуждается в материнской ласке. Уджину больше не десять, он больше не нуждается в её внимании. Уджину больше не тринадцать, он больше не нуждается в одобрении матери. Уджину больше не пятнадцать, он больше не жаждет всей своей душой, чтобы мать им гордилась. Уджину больше не девятнадцать, он больше не надеется, что дома ему рады. Да и нет у него больше дома. Уджину уже почти двадцать два, и он больше ничего не ждет от матери.       Но если это действительно так, то почему тогда он до сих пор не заблокировал её номер? Почему продолжает учиться на нежеланной специальности, которую ему выбрала мать? Почему он старается просто игнорировать звонки, а не сразу отклоняет их? Почему, когда его взгляд невольно падает на дисплей телефона во время настойчивого трезвона, он начинает колебаться?

Гудок, гудок, гудок... Тишина.

      Уджин не поддается колебаниям, он просто не верит, что из этого может выйти что-то хорошее. Он не готов к конфронтации с матерью. Уджин слишком боится… разочароваться. Черт, похоже у него всё же осталась какая-то надежда на лучшее. Всё же хоть Уджин и ушел, но он сжег ещё не все мосты.       В конце концов, хотя Уджину больше не шесть, не десять, не тринадцать, не пятнадцать и даже не девятнадцать, а уже почти двадцать два, он всё ещё любит свою маму, несмотря ни на что. Однако пока...

"Абонент временно недоступен".