Сирень, ёлки-палки

Это произошло максимально внезапно. Обычные летние истории начинаются с того, что родители отправляют свое чадо на каникулы к бабушке в деревню. Ребенок жалуется, не соглашается, но в итоге все равно оказывается без права выбора. Является ли эта история такой же? Ну… Почти. *** Минхо не помнил, когда все его вещи телепортировались в средних размеров чемоданчик, когда его любимый телефон перестал ловить связь с интернетом и обществом, когда он очутился в затхлой деревеньке даже не у своих родычей. Что там мама говорила? А, точно. Родители отчима нуждаются в юном помощнике. И да, ему уже восемнадцать. И да, его просто спихнули, чтобы не мешал. Небольшой домик встретил черноволосого парня с почти распростёртыми объятиями и тарелкой пирожков. Ключевое слово — «почти». Минхо просто был вынужден выдумать для себя хотя бы такую картинку, дабы настроение не улетело куда-то в тартарары. Ли особо не волновала сложившаяся ситуация: то ли так влияет похерестический образ жизни в городе, то ли все-таки он чувствовал связь с природой. Прям как сейчас. Хотелось немедленно отлить. Так начался его месяц за городом. *** — Минхо! Набери воды на колонке! — Минхо! Сходи на огород, надо прополоть картошку! — Минхо! Залезь на крышу, помоги деду! Парень никогда не оставался без дела, вернее, мать его отчима никогда не отставала от него, желая чем-нибудь да нагрузить. Он-то особо и не парился по этому поводу, надо – значит сделает. Он человек не прихотливый, за то, что спит и ест, нужно же как-то платить. Вот и платит трудом. Так что гордость его это не задевает. Ну, только если тот факт, что он все еще чувствует себя здесь чужим. Отношения с отчимом у него промежуточные. Как это? Ну, типа сосуществуют друг с другом, не трогают и не требуют ничего. В общем, просто сожители, незнакомцы. И единственное, что их объединяет, это одна женщина. Мать Минхо. Ох, она на самом деле что-то с чем-то, такие на вес золота. Но Ли все еще не вдогонку, почему отец променял ее на безработную двадцатипятилетнюю девушку, которая из себя ничего практически не представляет. Парень честно старается не держать на него обиду, но, оставаясь в этом чужом доме с чужими людьми, продолжает думать о том, что все могло быть иначе. Самокопание. Стандартное состояние. В принципе, пожилая пара относится к нему нормально, не позволяет себе каких-то надменностей и лишних слов, что его вполне устраивает. Будни заняты помощью, а вечера он проводит, разглядывая окрестности. Такие небольшие экскурсии. Куда и зачем идет, он не говорит, ведь уже взрослый молодой человек, так что и ограничений в этом плане он не получает. Звучит, как халява, да? Но после двух недель надоедает. Привычные движения, затертые улочки, глушь и пустошь, так еще и поговорить не с кем. Но все внезапно переворачивается с ног на голову в черепной коробке, когда за починкой крыши он слышит заветное: — Тебе, наверное, тут скучно, да? На этих словах Ли дёргается, чуть ли не забивая шикарный гвоздь в свой не менее шикарный палец. Тишина становится постоянным спутником Минхо, особенно когда он работает с дедом. Мужчина немногословен, как успел подметить брюнет, что в какой-то мере играло на руку. Что же изменилось сейчас? — Я знаю, что мы тебе никто, как и ты нам, парень, но мы все равно чувствуем, что тебе тут душно. Да оно и понятно, кровь бурлит, хочется друзей и подружек, а ты только у нас и капаешься, — мужчина привстал, разминая коленки, пока лицо Минхо отображало лишь одну эмоцию — шок. — Я не… — Не перебивай, вишь, дед с мыслями собирается? — пожалуй, это был первый упрек в его сторону и самое большое количество слов, что он услышал за эти две недели. — В общем, хочу я тебе немного подсобить. Водить умеешь? — этот вопрос еще сильнее обескуражил парня, который никак не мог взять в толк, что сегодня за день особый. — Да, — четко, кратко, внятно, как солдат, беспрекословно. — Ну и хорошо, есть у меня тачка, значит, свободная. Жигуль последней модели, — «лет сорок назад» хотел добавить старик, но посчитал, что эту деталь лучше упустить. — Мне он ни к селу ни к городу, даю тебе, мош кататься. — А как же вы буде… — очередное прерванное предложение. Надо бы смириться с этой манерой деда. — Та у меня машинка-то есть, я-то на ланасе езжу. Ты шо хош с жигулькой делай и де хош езди, только одна просьба, — у Минхо глаза горели от предвкушения перемен в его однообразных буднях, а потому какая-то просьба не могла убить этот настрой. — Нам цыплят забрать надо, я тебе завтра все расскажу, куда и де, а ты тогда привезёшь, а? А потом мотайся, куда глаза глядят, — ну, пожалуй, с этого и надо было начинать разговор. Минхо подозревал, что тут не все чисто и что благородность с сочувствием просто так не появляются, но был рад услышать, что от него требуется всего-то забрать цыплят. Пф, да это плевое дело! Он уже представлял, как смотается в ближайший город, засядет там в какой-нибудь кафешке и посмотрит, что вообще в мире творится, а то, как из реальности оторванный. Порешив с дедом на том, парень вдвое усерднее начал колотить крышу, надеясь, что завтрашний день таким образом быстрее начнется. *** Зеленого цвета, если она когда-то действительно была зеленой, развалюха вывалилась из гаража, издавая такие звуки, что Минхо уже было подумал, что не доедет. Но это все хрень, дед же как-то его выкатил? Значит, у Ли тоже выйдет. Все же это автопром еще тех времен! Тогда на совесть делали! И это единственное, чем парень себя успокаивал. — Слушай, выезжаешь, значит, из деревни, едешь по прямой через поле, потом будет дорога такая асфальтированная, тебе надо налево. Запомнил? Налево. Ехать километров тридцать тебе. Так вот, доедешь до городка, там сразу и рынок будет, ну дето третий ряд — это то, шо надо. Заберешь наших цыплят, мы уже за них расплатились. Если шо, семью зовут Хан. Ну ты не потеряешься, парень-то взрослый, — Минхо все кивал, пытаясь завести это вековое корыто цвета выцветшей ссанины… Наконец автомобиль, боже, простите, за такое громкое слово, выехал со двора. Ли, на самом деле, прав не имел и на тачке катался не больше десяти раз. Но, имея опыт именно с подобными экземплярами, он смог совладать и с этой малышкой. Она катилась почти безупречно по деревенским дорогам, а вернее, их отсутствию, что немало радовало. На заднем сидении валялась бутылка воды и небольшая сумка с деньгами, которые пихнула ему мама перед отправкой в эту глушь. Две недели Минхо смотрел на них и думал, зачем, если тут и магазин-то всего один, и продают в нем от силы пломбир в стаканчике, но сейчас он благословил свою матушку за подобную заботу. Парень выехал из деревни и уже скакал на небольших кочках заросшего поля. Лишь проезженная машинами дорога была ему ориентиром. Он смотрел на окружающую природу, вдыхал запах сухой, выгоревшей травы и понимал, что жизнь прекрасна. Справа, вдоль грунтовой дороги росли кусты и деревья, как бы ограждая одно поле от другого. Хотя Минхо не мог знать наверняка, ведь за этими зарослями, причем тоже обгоревшими на солнце, не было ничего видно. Задумавшись о мироздании и вселенском заговоре, брюнет не заметил, как наехал на нечто больших размеров, после чего его драгоценная машинка… Заглохла. Вот так. Прям посреди поля. Ну пиздец. — Да что ж за кусок дерьма! — Минхо воскликнул так громко, что кто-то справа дернулся, оступился и чуть не грохнулся в траву. Ли взглянул через открытое окно, что за заяц или волк здесь ошивается, но увидел лишь русую макушку человека… Писающего под сирень. Ситуация явно не становилась лучше, в особенности после того, как тот парень, закончив свои дела, наконец обернулся и смерил Минхо и его малышку довольным взглядом. Блять, ну только не какой-то извращенец! Ну, пожалуйста! — Эй, парень, чет случилось? — этот, явно не обделенный деревенским говором, начал подходить к жигулю, попутно застегивая ширинку на своих потёртых джинсах. — Не подходи ко мне, — брюнет начал торопливо искать кнопку, чтобы закрыть окна, но понял, что этот дрындулет на такое не годится и нужно вручную. — Да ты че, выглядишь так, будто я собираюсь тебя изнасиловать сейчас, — парень уже вплотную подошел к машине, заглядывая в окно. — Ты это, подвезешь меня? Мне с тобой по пути. — Руки от машины убери! — Ли отчаянно пытался завести машину и одновременно с этим не позволить какому-то незнакомцу забраться в нее. Все его попытки были тщетны, как и надежда на то, что он свалит куда подальше. — Я смотрю, у тебя не особо получается. Давай я, меня, кстати, Джисон зовут, — парень протянул руку в знак знакомства, но получил очередной едкий комментарий со стороны. — Блять, куда ты руки тянешь, ты же только что держал ими свой… — Член, да. А ты брезгуешь что ли? — Свали нахер из моей машины! Ты вообще откуда здесь взялся? — Минхо продолжал пытаться выпихнуть некого Джисона из жигуля одной рукой и завести корыто другой. — Ёлки-палки, что ж ты пихаешься, тебе жалко что ли подбросить? И вообще, ты без меня этот унитаз не заведешь, так что давай, ты мне, а я теб… — Блядство! — Ли психанул и ударил кулаками по рулю, что не произвело никакого эффекта на «попутчика». — Ё маё, городской, ты, если так будешь с унитазом обращаться, без него вообще останешься. Дай я. Минхо пыхтел от злости, не совсем понимая, что взбесило его больше: заглохшая машина, из-за которой он не успеет нормально провести время в городе, или сраный Джисон, обоссавший такую прекрасную сирень. — Ладно, но слушай сюда, ты сейчас сядешь за руль и заведешь мне машину, и, если ты свернешь с нужного мне пути, я тебя лично распотрошу, — угрозы и злобная мина не шли парню совсем, что быстро подметил Джисон, но решил больше ничего не говорить в ответ, а то мало ли, еще накинется. Минхо открыл дверцу и обошел выцветший жигуль, пока незнакомец пересел на водительское место. Он чуток покопался, провернул ключ зажигания, но ничего не произошло, затем тоже вышел из машины, присел у переднего колеса и начал что-то тянуть. Ли сидел, готовый к тому, что тот ему сейчас шины спустит, ограбит и вообще изнасилует, последний вариант его все еще пугал, но останавливал бесконечный поток мыслей лишь тем, что самому Джисону тоже особо некуда бежать, если они останутся без транспорта. Русоволосый наконец поднялся и отряхнул свои руки. Он подошёл к капоту, открыл его и подул на внутренности машины, а затем захлопнул его с характерным звуком. Сев за руль он без проблем завел корытце. Счастью Минхо не было предела. — Как ты это сделал? — поднявшегося настроения хватило для того, чтобы первым начать диалог. — Та это просто я подложил огромный булыжник, чтоб попутку словить, а сейчас убрал его обратно в траву, ну и хорошенько так взбудоражил твой жигулек крышкой капота. Ничего такого… — парню не стоило поворачивать свою голову в сторону брюнета, который перестал слушать после «подложил огромный булыжник». — Эй, ну че ты так смотришь, я же в итоге помог…? — Ты, кусок дерьма, чуть не сломал мне машину! — Ёперный театр, да не кипятись ты! Машиной он это убожище называет… Тебе вообще куда надо? — В город ближайший. На дороге налево, короче, — Минхо отвернулся к окну, предпочитая уделить внимание прекрасной природе, нежели такому водителю. — Ты мне свое имя так и не назвал, городской. Или мне продолжать звать тебя городским? — Бля, да ты заебал, с чего ты взял, что я городской? — черная макушка развернулась в сторону парня, что казался его одногодкой. — Ну, как-как? Во-первых, только городские красятся в черный так аккуратно, во-вторых, только городские не смотрят дотошно на дорогу и наезжают на такие камни, ну, а в-третьих, даже деревенские не матерятся так часто, как городские. Следовательно, ты городской! — Джисон спокойно ехал, избегая ямок и улыбаясь своей находчивости, как черт. Минхо продолжал сверлить его взглядом, не желая больше ничего отвечать. На удивление, сейчас парень не выглядел как насильник, а просто как… Парень? Что за странная аура безбашенности и в то же время уверенности в своих действиях? Почему-то этой дурацкой улыбкой он располагал к себе, из-за чего Ли практически перестал на него злиться. Практически. — Меня зовут Минхо, но тебе это ни к чему, ведь, как только мы доедем до города, я тебя высажу и мы больше никогда не увидим… Эй! Ты куда сворачиваешь!? Налево надо, придурок! — Ли быстро прервал свою тираду. — Так город же справа, — Джисон уставился на городского, чье имя он наконец узнал, не понимая, почему в знаниях его родной местности усомнились и вторят совершенно противоположное. — Ты еще со мной поспорь! Слева я тебе говорю! Сука, ну так и знал, что не надо было тебе садиться за руль… — тяжелый вздох сопроводил яркое разочарование в голосе. — Едрить тебя за ногу! Слева болото с заброшенным селом и уж точно никакого города там нет! Я в этих краях всю жизнь живу, а ты мне сейчас лапшу на уши вешаешь! — эго Джисона было ужасным образом задето, но он вынужден был покориться владельцу корыта. Ну ничего, он ему покажет, что прав! Они только выедут подальше, тот сам все увидит. Асфальтированная дорога ощущалась, как тропа богов. Даже на жигулике ехать было максимально комфортно после тех американских горок. Сама дорога с двух сторон была обсажена деревьями, что создавало некое ощущение уединенности. Будто едут они не в город, а в какую-то страну из фэнтези мира. Минхо смотрел на это, подмечая, что насаждения становятся гуще, будто они превращались в настоящий лес. Наверное, хорошо людям, живущим у леса: всегда есть чистый воздух и возможность выбраться на пикничок иль за грибами. За своими прекрасными думами парень и не заметил, как дорога начала ухудшаться, а лес становится все темнее и гуще. — Вот идиоты, даже до города сделать дорогу нормальную не могут, скажи, а? — подозрительное чувство, поселившееся в груди, рвалось наружу, отчего Минхо попытался начать разговор, чтоб получить хоть какую-то моральную поддержку. — Угу, — Джисон же все еще держал обиду и ехал с каменным лицом, ожидая, что его правоту наконец-то признают. Дорога закончилась, и вновь началась грунтовка, что настораживало Ли все больше. Он периодически оглядывался назад, как будто пытаясь запомнить дневной свет. — Хей, придурок, куда мы едем…? Ты че, меня в лес везешь? — молчание со стороны пугало еще больше. — Идиот, ты слепой? Куда машину ведешь? — кроны деревьев, казалось, сомкнулись над парнями, опуская мантию мрака. — Да почему же ты молчишь, эй! Ответь! — нервы Минхо за сегодняшний день знатно так помотались, а новое приключение вообще не помогало. — Джисон, блять! Ответь! — Ёлки зеленые, так ты умеешь запоминать имена? Какое счастье, — сохранять равнодушное лицо выходило все хуже, а потому тень насмешки все же проскользнула. — Ты ответишь на мой вопрос или так и продолжишь везти нас в чащу леса? — Ли начал подмечать, как почва становилась чуть мягче, заставляя вспомнить слова парня о болоте… — Ёк макарёк, я ж тебе уже говорил, налево — болото, направо — город. Ты сказал налево, мы едем на болото, — Джисон и сам был не в восторге, куда они забрели, но сохранял спокойствие для момента, когда этот напыщенный индюк соизволит принять свою неправоту. — Ты издеваешься!? Я сказал город, а город слева, как мне сказал д… — Интересно даже, кто тебе сказал подобную чушь. Активные процессы начали протекать в мозгу брюнета, и он наконец пришел к выводу. — Ах, дед, вот же старый козел, он же право и лево путает… Ну пиздец, — очередное разочарование за этот день. По сути, все изначально пошло через одно место, и теперь Минхо беспокоился не о том, что не успеет потусить, а о том, что не успеет выехать отсюда до темноты. — Давай, поворачивай. — Нет, — Ли почувствовал, как это колкое «нет» пронзило его спину, словно клинок предателя. — В смысле, нет? А ну поворачивай! — растительность успела слегка измениться, пока парни спорили о дороге, а тут появилось и болотце, почва у которого ну вообще не прельщала. Минхо хватило ума дернуть руку Джисона, а вместе с ней и руль, в сторону этого водоема. Русоволосый ударил по тормозам со всей силы, успев предотвратить наихудший исход. В итоге одно колесо все же увязло в грязи, из-за чего парни снова остались без транспорта. — Я же говорил, поворачивай! — Ёханые веники! Да ты идиот! Кто руль выхватывает на ходу? У тебя мозгов совсем нет? А если бы я не затормозил вовремя? Ладно это корыто, его не жалко, но сам бы ты как выбирался? Япона мать, да я лучше бы пешком уже дошел, чем вот это с тобой столько проблем, — впервые за все время их недолгого знакомства Минхо действительно почувствовал себя полнейшим придурком. Планировал ли он извиняться? Нет, пока что уж точно. Парни вышли из машины, чтобы посмотреть, насколько ситуация критичная, и убедились, что это полный пипец. Хотя не смертельно. Оба прекрасно понимали, что до ближайшего населенного пункта, а это либо деревня, из которой приехал Минхо, либо город, до которого они так и не доехали, переться всё те же тридцать километров, если не больше. Следовательно, вытащить машину нужно обязательно. Минхо сказал, что будет толкать ее, а Джисон пускай на газ давит. Да вот только колесу, прочно застрявшему в грязи, было как-то все равно на эти бессмысленные потуги. Мощности жигулю, конечно, не занимать, а потому колесико просто крутилось-вертелось в темной жиже, разбрызгивая ее по сторонам и любимым джинсам Ли, которые он натянул специально для выезда в город. — Нет, так дело не пойдет, иди сюда. В тебе силы столько же, сколько во мне приличия, так что лучше ты дави на газ, а я пойду толкать, — парень выскочил из машины, меняясь позициями с Минхо. Изменилось ли что-то? Нет, абсолютно ничего. Тем временем часы тикали и вечер неумолимо приближался. Никто не горел желанием оставаться тут до темноты, учитывая то, что машинку тогда и вовсе всю затянет, а потому парни прибавили сил. Но все безрезультатно. Минхо не выдержал первым и вышел из малышки, хлопнув злосчастной дверью. — Джисон, перестань, это бесполезно, — брюнет подошёл к капоту, который так отчаянно толкал его попутчик, и опёрся о него задом. — Минхо, твою ж дивизию, я её толкал не для того, чтобы ты тут свою задницу размещал. А ну вставай, продолжим. Или ты желаешь остаться на ночь в этом дремучем лесу со мной? — игривые нотки и неугасающий оптимизм как нельзя лучше согревали душу, за что Минхо был действительно благодарен... — Давай, ты передохнешь, и мы потом продолжим? От тебя сейчас толку немного, — Джисон смотрел на парня, не узнавая его. Что за спокойный тон? Где маты? Не уж то он... — Смирился? Только не говори, что ты смирился, иначе я просто брошу тебя здесь одного и пойду пешком. Подумаешь, шесть часов идти, я-то и слепым дойду до дома, а вот ты — не знаю, — лёгкий смешок со стороны отпечатался в подсознании, как падающая звезда, которую спустя часы наблюдения удалось узреть. — Да какой уж там... Просто давай чуть-чуть посидим и продолжим, может, идея какая-никакая придет в голову... — Ёшкин кот, так вот как отчаяние меняет людей... Надо же, — Джисон продолжал легко стебаться, все же усевшись рядом, а Минхо понимал это и больше не злился, как пару часов назад. Оказывается, они действительно провели вместе уже несколько часов. А кажется мгновением. — Слушай, а ты вообще каким боком оказался у нас тут? Не похоже, что по собственной воле, но и не скажу, что ты прям был против. — А с чего такие выводы? — Ну, обычно, те, которых насильно затащили в подобные места, вообще не выходят наружу, а ты ещё и на машине поехал, — Джисон смотрел прямо, пока проблески солнечных лучей доставали до его лица через густые деревья. Он выглядел красиво. Естественно и натурально. Настоящий. — М, ну ты прав по большей части. Меня просто спихнули к родителям отчима на месяц, а мне оно фиолетово потому, что я и в городе особо ничем не занимался, и знакомства ни с кем не водил. Смысл, все равно поступаю этим летом, — Минхо звучал вполне ровно, хотя нотки горечи проскакивали. Что же это было? Сожаление о потраченном времени или о том, что не с кем было его разделить? — А сам-то, что ты вообще забыл у сирени? Джисон немного помялся перед ответом, будто подбирая слова и не желая раскрывать всю правду. — Я тоже поступаю в этом году, уеду в город и... Хотел оставить... — Стой! Мы ж не смотрели багажник, а если там найдется что-то, что поможет вытащить машину? — Минхо рванул с места, внезапно осененный своей гениальной идеей, а Джисон остался стоять с открытым ртом и незаконченным предложением. Он хотел рассказать, но... Это уже не имеет значение. Да, нужно же поскорее выбраться отсюда. Минхо открыл багажник и нашел там сломанную напополам лопату. Кажется, ее собирались когда-то выкинуть, но, слава всему святому, про нее забыли. — Используем ее, чтоб подложить под колесо? — Нет, это мало что изменит, пока вокруг все та же грязь. Сначала нужно нанести сухой почвы хоть немного, иначе лопата утонет и пользы не будет, — Джисон звучал как человек, сталкивающийся с подобным не раз, что было бы и не удивительно, учитывая, где он вырос. Однако Минхо все же не приписывал его к деревенским, уж очень он отличался... Или они тут все такие? Порешив на том, парни занялись делом. Джисон нашел какую-то тряпку в багажнике, которую он использовал для переноса более сухой почвы к колесу, а Минхо стоял подальше у деревьев, накапывая как можно больше. Их слаженная работа привела к тому, что со всех сторон в грязь был всыпан грунт, а лопата теперь не проваливалась. Парни подложили металлическую шапку под колесо, а палку на более твердую поверхность, затем Минхо сел за руль, заводя жигульчик, а Джисон встал на деревянную рукоятку, чтоб закрепить ее хоть как-то. Корытце зарычало с небывалой мощью и наконец поддалось. Парни закричали от радости, подмечая, как солнечные блики из жёлтых начали превращаться в оранжевые и поспешили удрать из леса поскорее. Минхо добровольно уступил место Джисону, сказав, что: — Ты лучше разбираешься в этой местности, да и к тому же, уже закат, я нас на границу с другой страной быстрее выведу, чем к городу. Признанный водитель лишь хмыкнул на это, внутренне ликуя. — Кстати, — лес редел, дорога улучшалась, и вид больше не настораживал, — извини, я реально повел себя как мудак и чуть не угробил нас обоих. Можешь сказать мне чего, у тебя, наверное, уже сильно накипело на меня, — Минхо продолжал рассматривать пейзаж за окном, не поворачивая голову то ли от стеснения, то ли просто от лени. Конечно, он спихивал это на второе. Джисон же, наоборот, периодически поглядывал на сидящий рядом силуэт, стараясь не сильно отвлекаться от дороги. Он видел взлохмаченные после всего произошедшего черные волосы, заляпанные грязью джинсы и рубашку, задумчивые карие глаза. Он не пялился, нет, просто... Слегка подсматривал, пока была возможность. На слова Минхо он не ответил сразу, а лишь мельком улыбнулся. — Ё-маё, какой же ты всё-таки переменчивый. И как с тобой уживаться? Даже не знаю, какая твоя сторона бесит меня больше: поливающая всех и вся грязью или вынуждающая чувствовать. — Чувствовать? — Ну, знаешь, когда человеку рядом с тобой плохо, тебе тоже становится нехорошо, когда кому-то весело и радостно, ты тоже этим заряжаешься, а когда... Кто-то чувствует, ты тоже чувствуешь, понимаешь? — Джисон спокойно улыбался, больше не отводя глаз от дороги, ведь знал, что в противном случае столкнется со взглядом рядом сидящего парня. — Думаю, я понимаю. — Тогда хорошо. Рад, что ты оказался не быдлом. — А я рад, что ты не насильник. Ободранный салон цвета выцветших человеческих выделений наполнился прекрасным смехом двух парней, которые ехали по дороге прямо в закатное солнце… *** Машина въехала в город, и Минхо, как и говорил дед, сразу увидел огромное количество отделов и блоков рынка. Но вот не задача… Все было закрыто! — Нет! Да ну не может быть! Ах, что ж за проклятый день… — парень в очередной раз за сегодняшний день выдохнул с нескрываемым отчаянием, опустив голову к рукам на коленях. — Тебе всё это время надо было на рынок? — Джисон звучал удивленно, может, потому что все их сегодняшние приключения в конце концов свелись к… Рынку? Бессмыслица какая-то… Он-то думал, что брюнет сюда так рвался из-за кого-то очень важного, например. Некое спокойствие вдруг охватило его внутренности, пока он вел машину к ближайшей точке, где можно будет развернуться. — Да, — угрюмо выдал Минхо. — Мне, блин, дали всего одно поручение — забрать цыплят, а я даже этого сделать не смог. Это ж тебе не сраные помидоры, которые можно у себя сорвать, или картошка, которую у соседей попросишь, это, сука, цыплята, за которых уже отдали деньги, но я все просрал… Они, наверное, пока ждали, уже и передохли все, — Ли не прекращал свое самобичевание, в то время как Джисон сдерживал порывы смеха. — Пхах, подожди, а к кому ты должен был за ними заехать? — парень вновь улыбался так же ярко, как в тот момент, когда его пустили за руль. — Чё ты ржешь, мне вот вообще не смешно… А зовут семью… Сан? Хван? — Хан? — О, да, точняк. Хан. — Ну, тогда у меня для тебя прекрасные новости, — парень развернулся в своем водительском сидении и блеснул зубами, — я Хан Джисон, это мои родители цыплят разводят, так что, если хочешь, я отвезу тебя домой, а там мама всё быстро… — Да! Пожалуйста! Давай! — умоляющий тон голоса звучал слишком диковинно из уст Минхо, что в очередной раз заставляло задуматься, а какой же он на самом деле, этот человек. — Если всё выйдет, то я почти прощу тебя за сегодняшний день, пошедший по одному месту. — Почти? Ёшкин кот, а что мне надо сделать, чтобы ты меня просто простил? — Эм… Я на сегодня строил множество планов, хотел развлечься в городе, а то в деревне совсем тухло. Если ты сможешь компенсировать то количество удовольствия, которое я мог бы получить, то я тебя прощу, — русоволосый ненадолго задумался, а потом сверкнул очередной улыбкой из своего арсенала. — Без проблем, я знаю, где тебе точно понравится, — огонь в глазах распалялся с новой силой. — Сначала цыплята. — Да, сначала цыплята. Джисон ударил педаль газа, переключая другую скорость в коробке передач, и рванул на пуленепробиваемой малышке к своему дому. Он, кстати, находился в соседней деревне с той, в которой временно проживает брюнет. Между собой они когда-то, в семидесятые годы прошлого века, соединялись грунтовой дорогой, но сейчас только той, что вела в город. Это было гораздо более временезатратно, но хоть что-то. *** Дом Ханов, как и вся деревня, особо не отличался от тех, что видел Минхо ранее, но тут зато действительно чувствовалась жизнь. Из окна пахло чем-то очень вкусным, наверное, выпечкой, отчего желудки напомнили хозяевам о том, что они почти целый день ничего не ели. Джисон выбежал из машины, приглашая Минхо тоже, и начал тарабанить в калитку. — Мам! Мам! — стройная женщина лет сорока вышла из дома, вытирая руки кухонным полотенцем. Она была очень красивой, и младший из семейства Хан уж точно был обязан ей своей внешностью. — Джисон-а, наконец вернулся! Мы тебя с папой с утра самого потеряли. О, ты с другом? — Ли сразу же поздоровался с женщиной, получая теплую улыбку в ответ, пока парень уводил маму внутрь, попутно объясняя ситуацию. Минхо видел, как одна тонкая рука сильно сжалась в кулак за спиной, пока вторая приобнимала женщину. Он не совсем понял этот жест, но, кажется, у них в семье такие теплые отношения, что даже дня разлуки достаточно, чтоб соскучиться. И это было видно, как бы русоволосый не старался это скрыть. — Ну вот как-то так. — А-а, поняла-поняла, а как твоя фамилия? — мама Джисона поставила на стол миску с воздушными булочками, наполненными малиновым джемом. Парни сразу налетели на них, как изголодавшиеся волки. — Л-л… Пак, — Минхо чуть не перепутал фамилию отчима со своей, продолжая запихивать булочки в пустой желудок. — А-а, так ты от четы Пак? А мы с мужем все ждали, когда ж они придут, а то денюшки вперед дали, а цыплят не забрали. Думали, что у них что-то случилось. Ну тогда не волнуйся, не стоит на ночь глядя их тянуть, а то и сам убьешься, и цыплят не довезешь. Лучше я завтра утром Джисона к вам зашлю, он адрес знает, не раз бывал, а если что — напомнишь ему. Парень, чьим существом распорядились без его ведома, смотрел на свою маму совершенно опустошенно. Как же это так, мама не могла так жестоко подставить своё дитя! — Замечательно, а то я тут не особо ориентируюсь, лучше будет, если Джисон все привезет, — еще один предатель. Хан смотрел то на свою дорогую матушку, то на Минхо, который перекидывался довольными улыбками с женщиной. Они в сговоре. Определенно. — Ладно, мам, мы поехали… — Куда на ночь глядя? — тяжелая рука опустилась на стол, из-за чего парни вздрогнули и встали по струнке смирно. — Я отвезу Минхо и вернусь, мэм! А то темно же, сама говорила. — Ладно, но смотри у меня, — женщина пригрозила пальцем, а затем отпустила парней. Они выбежали из дома и автоматически расселись в жигуле так, что Джисон занимал водительское кресло, а Минхо — пассажирское. Корытце двинулось с места, освещая себе путь фарами, которые, кстати, тоже были не в ахти каком состоянии. Ночь уже застилала небосвод, пока выцветший автомобиль рассекал просторы поля. Ли смотрел в окно, думая о том, что так и не услышал, почему Джисон ошивался у той сирени, но планируя это выяснить. Тогда он перебил его не потому, что идея не могла подождать, а потому, что чувствовал: он еще не готов услышать то, что ему собирались доверить. — Так ты, выходит, Пак Минхо? — Неа, я Ли Минхо. Пак — фамилия отчима и его родителей. — Твою ж дивизию, а я уже думал, как это так, что ты Пак, — Хан облегченно выдохнул. — Почему? Что-то не так? — Просто не звучит. Как будто попытались скрестить кошку и крокодила. — Пхах, дурак, — Минхо легонько стукнул парня в плечо, тихо посмеиваясь. — Кстати, а куда ты планируешь нас отвезти? Ты сказал, что знаешь место, которое мне точно понравится. Почему ты так в этом уверен? — А тебе прям всё расскажи. Вообще, оно по пути к тебе в деревню, так что после я тебя завезу, а сам потопаю к себе домой, — Джисон повернул голову и замер, увидев замешательство на чужом лице. — Что-то случилось? — А как ты домой пойдешь по темноте, так еще и так далеко? — это что сейчас прозвучало? Беспокойство? — Наши же деревни раньше были связаны грунтовкой, и идти было всего минут пятнадцать. Я эти места наизусть знаю, так что быстро по траве добегу, не переживай, — на последних словах Хан хихикнул, подмечая, как это наигранно возмутило Ли. — Да кто тут переживает! На дорогу смотри, — и снова отвернулся к окну. — Зачем? Мы уже приехали. Парни вышли из машины, и Минхо замер в недоумении: он над ним просто издевается? — Эта та сирень… — … у которой мы встретились. — … под которой ты ссал. Они повернули друг на друга головы, понимая, что сказали это одновременно, но подразумевали совершенно разное. — Почему мы здесь? — На самом деле, тут мое любимое место. Пойдем, я покажу, только держись меня, — Джисон пошел вперед, подзывая Минхо снова за ним следовать. Они прошли сквозь высокую траву к кусту с сиреневыми цветами, а затем обошли его. Пришлось немного пролезть сквозь заросли и кучу веток, разодрать руки и ноги даже сквозь одежду, чуть не выколоть себе глаз, чтобы наконец услышать заветное: — Мы пришли, только будь осто… Минхо после «пришли» смело шагнул вперед, после чего его нога вместе с частью супеси поехала вниз, потянув и всё тело за собой. Парень пролетел по небольшому обрыву метра два, кувыркаясь в песчаном грунте. Почти как с горки скатился. Совсем не больно. — Ты живой? Я же сказал, держись меня, тут же такой резкий склон… — Джисон моментально подскочил к брюнету, осматривая его на предмет увечий, но пострадала лишь его одежда. Пожалуй, после сегодняшних приключений она годится только на то, чтобы быть выкинутой. Минхо обтрусил себя, поднявшись, и посмотрел на злосчастный обрыв и сирень, макушка которой всё еще виднелась. Затем он повернулся и окоченел: представший перед очами вид пленил его сердце моментально и навсегда. Маленький прудик, который был, на удивление, расчищенным, окружали некоторые кустики и деревья, расположившиеся чуть дальше. Парню на миг подумалось, что он слишком сильно приложился головой, ведь не может здесь находится что-то настолько же… Невинное. Миллионы звезд, видневшиеся на темном небе, отражались от водной глади, создавая впечатление, что это всё нереально, что это какой-то портал в другую вселенную, туда, где живут эти светила. Минхо все смотрел, затаив дыхание, и выдохнул лишь тогда, когда Джисон напомнил, что тот не спит. — Красиво, да? — вопрос однозначно был риторическим, иначе и быть не могло. — Кажется, я не хочу отсюда уходить. Никогда… — Ли посмотрел в огромные искренние и довольные глаза, увидев в них все то же небо с бесчисленными звездами. Еще один прудик, отражающий лишь самое прекрасное? Или скорее океан, из которого невозможно вычерпать всю воду и глубину которого так интересно познать. Джисон подошёл к прудику ближе, усаживаясь на камень, и запрокинул голову вверх. Он впервые за долгое время делился этим местом с кем-то… Он впервые хотел доверять. — Хей, в прошлый раз я перебил тебя, когда ты хотел рассказать, что забыл в таком месте, но, наверное, сейчас я понимаю… Хотя для меня все еще остается непонятным, как ты мог обогащать прекрасную сирень в таком месте, — Минхо умостился рядом, предпочитая коротенькую траву в качестве сидушки. — То, что я тебе рассказал, — неправда. На самом деле… Я… — и в этот момент парень засомневался. Стоит ли говорить? Наверное, он не поймет. — Хах, нет, ты посчитаешь это глупостью… — Знаешь, глупее, чем когда ты предстал передо мной у этой сирени со спущенными штанами, уже не будет, — Джисон посмотрел на выточенный профиль и понял кое-что очень важное: он здесь больше не один. — Это место я знаю с самого раннего возраста… Раньше бабушка водила меня сюда, а потом бегал с пацанами из деревни. Но со временем они все поразъезжались, а бабушка умерла, потому я остался единственным, кто знает о нем. Здесь много воспоминаний, которые мне очень дороги, и я не хочу с ним расставаться… Поэтому решил оставить послание для себя будущего. Знаешь, типа капсулы времени? Закопать решил под сиренью… Сегодня. — Так ты на самом деле не сса… — Нет, конечно! Как я могу такое место обесчестить? Просто пока закапывал, услышал, что едет машина, и первое, что пришло мне в голову, притвориться, будто отливаю. А потом все так завертелось… — Джисон не смотрел на Минхо, боясь услышать насмешку или еще чего похуже. Отсутствие нормального общения все же играло немалую роль. — Значит, ты не держался за свой член, и я могу пожать тебе руку? — Ли протянул ладонь, которую еще несколько часов назад отчаянно прятал. Хана расслабили слова брюнета, и он с удовольствием пожал ему руку. Немного припозднились они с подобным жестом, но волновало это сейчас мало. Их глаза неотрывно заглядывали в чужие напротив, не желая уступать в этой странной битве. Все здесь: и место, и время, и человек, — ощущалось правильно и как нельзя наиболее подходяще. — Слушай, а я могу тоже оставить послание будущему себе? — М? — Я тоже хочу кое-что написать, в бардачке есть клочок бумаги и ручка, вроде бы… — А, да, конечно! Было бы здорово вернуться через много лет и прочитать наши мысли, испещренные юношеским максимализмом, — Джисон слишком сильно чувствовал сейчас, он доверял без задней мысли, а потому эти слова лишь больше заполняли его крохотное сердце, давно забывшее, что значит ощущать так много. — Но… Есть небольшая проблемка… Для тебя это место и впрямь значимое, наверное, все самое радостное в жизни у тебя ассоциируется с ним, а я… Для меня оно все еще немного чужое, понимаешь? И мне бы хотелось, чтобы, перечитывая каракули через несколько лет, я тоже вспоминал что-то важное… Так что, может, как-т… Минхо был жестоко прерван, и он сбился со счета, который раз за сегодня. А еще он снова замер: теплые губы слишком внезапно впились в его собственные, заставляя дыхание сбиться, а сердце колотиться в десятки раз быстрее. Он не отталкивал и не отвечал, он думал. Очень много и очень быстро. Не знал, как должен сейчас поступить, что должен сказать. Джисон отстранился, напуганный такой реакцией, и понял: это была ошибка… — Минхо, прости, пожалуйста, прости! Я-я, я не знаю, что на меня нашло! Я-я, мне так жаль, черт, я все испортил, — голос парня дрожал, как и его руки, слова расходились эхом по черепной коробке и никак не могли достать до мозга. Ли путался, поэтому решил больше не думать. Он аккуратно накрыл ладонь юноши своей, а второй потянулся к его лицу, наклоняя ближе. Теперь он накрывал чужие губы своими, нежно целуя. Думать Минхо больше не мог и просто надеялся, что поступает правильно, что не будет жалеть об этом. Джисон отвечал на поцелуй, прижимая такую большую и теплую ладонь к своей щеке сильнее. Он точно не хотел, чтобы это оказалось ошибкой, а потому вкладывал в свои движения все, что испытывал. Минхо, чуть отстранившись, сказал едва слышимое: — Теперь я не только понимаю, Джисон, я действительно чувствую. Хан обхватил его щеки и вновь приблизился к лицу, томно выдыхая на губы, а затем цепляясь за них собственными, как за спасательный круг. Ли потянул его, усадив на свои бедра и крепко сжимая такое хрупкое тело — а говорил ведь, что сильнее Минхо будет… Незнакомцы целовались, позабыв обо всем, но зато они точно знали, что оставили здесь что-то, о чем будут вспоминать. *** Завтра они встретятся из-за цыплят, а через несколько лет, возможно, чтобы открыть капсулу времени. Станет известно, что в тот роковой день у сирени Джисон собирался утопиться в пруду, оставив после себя лишь жалкую бумажку, на которой написал все, что чувствовал; а Минхо очень нравятся крылатые фразы Джисона и сам Джисон. Хан признается, что на самом деле не клал огромный камень на дорогу, чтобы словить попутку, что это была чистая случайность, что навязался он к Минхо только потому, что ему было слишком страшно прощаться с жизнью и он хотел снова дать ей шанс. Но это будет потом, а сейчас парни всё еще ничего не знают друг о друге. Зато они просто… Чувствуют. Понимаете?