Многочлен

В последний момент, с течением аркейна перед глазами Джейса пронеслись видения. Причудливые миры и формы, и везде они, всегда вместе. С последним вздохом в тёплые губы, с последним объятием сознание размылось и вплелось в единой поток вселенной.

***

Взрыв магических кристаллов оставляет за собой шлейф неясных галлюцинаций, содержания которых Джейс не может упомнить. Ему почудилось, что-то важное, но он забыл, что именно. Всё тело саднит от удара об пол и мелкие порезы на головке неприятно ноют. Вокруг суетятся миротворцы, но в гудящих мыслях только глухое отчаяние. Суд пролетает, как один миг. Все эти важные члены совета решили его судьбу и вот он понурый, стоит на краю поникший, бледный от обиды и отчаяния. — Не помешаю? Слова незнакомца ободряют, вселяют надежду. Джейс смотрит на него, стройного, с изящной венкой, и чувствует, как его вновь наполняют силы, как он гордо поднимает головку вверх, как она наливается цветом, как становится выше, твёрже и решительнее. Ему протягивают голубой камушек, кристаллизованную мечту, который Джейс застёгивает  вокруг себя, чувствуя, как плотно обхватывает его кожаный пояс, что больше заветный талисман не болтается на угрюмом, обмякшем теле. — Я даже твоего имени не знаю. — Спохватывается Джейс, осознав, что его не просто спасли, а предложили второй шанс. — Виктор. — Отвечает член напротив, чуть загнутый на бок, с родинкой на крайней плоти и на левом яичке, с жемчужной в свете звёзд головкой, кажется прекрасным, его спаситель.

***

Вот он - момент триумфа. Джейс - гордый хуй в белом костюме, стоит и готовится выйти на сцену. От предвкушения на головке выступает светлая капля, которую тот торопится стереть. Но ему не хочется идти туда одному. — Давай, Виктор, это наш общий проект, наш хекстек и ты должен быть там, со мной. Виктор едва качается и перебирает яичками в отрицании. — Я останусь здесь. Со временем Виктора согнуло ещё сильнее, и теперь он опирается на металлическую подпорку, пристёгнутый к ней ремешками. Джейс был рад помочь другу, сделав опору, без которой Виктор едва мог приподнять головку. Он придумает что-то ещё, что бы помочь партнёру, у него ещё есть время. Джейс не замечает в темноте кулис, как в трещине на сухой кожице наливается красная капля. А пока он сдерживается, чтобы не забрызгать всё вокруг от эйфории, ощущая приятное гудение в яйцах.

***

Джейс дремлет в лаборатории. Он перевязан бинтами, от чего не может никак выпрямится в полный рост, да и не хочет. Единственное, что важно - следить за Виктором, чья жизнь зависла в пугающей неопределённости. Из вязкой массы наружу торчит только головка, нежная, неприкрытая. Джейс как может заботиться о партнёре, не давая высохнуть и потрескаться снова. Ему не хочется, чтобы при пробуждении Виктору было больно. Джейсу мучительно стыдно за то, что он не замечал, что бросил друга в одиночку бороться с недугом. Винит себя, что неосознанно подтолкнул к худшему решению. Когда влажный шлепок об пол будет его, он рад, что всё, наконец, закончилось. Джейс суетится вокруг Виктора, укутывает его в надежде, что друг примет заботу и простит. Но Виктор холоден. От него прежнего осталась только розовая головка, а весь он сплетение жёсткого тёмного, теперь несгибаемого металла, подсвеченного изнутри яркими всполохами магии, но Джейс не хочет замечать. От прикосновения бегут мурашки по коже и поджимаются яйца, но Джейс слишком скучал. Ему хочется прижаться, потереться и помочь встать во весь рост. Бинты впиваются в налившееся радостью тело и давят на вены, но миг счастья проходит, стоит Виктору отвернуться и с металлическим скрежетом яиц об пол отправится прочь.

***

Джейс изможден, но упорно стремится к цели несмотря на боль. Из-за перелома кавернозных тел он рискует навсегда остаться кривым. Ему пришлось вскрыть гематому и выпустить кровь, борясь с инфекцией, а после крепко стянуть тело ремнями, примотав к рукояти бывшего молота. Его яйца давно пусты, нет сил чтоб их наполнить, а смысл стоять гордо и твёрдо покинул его давно. Джейс не должен дать миру погибнуть, но ему больно от мысли о предстоящем, больнее, чем от любой из ран. Другие члены шарахаются от него, переломанного, грязного, с застывшей смегмой и заросшими яйцами. Он ужасен. Он это заслужил. Виктор величественен и прекрасен. Тонкий, гладкий, с жемчужной головкой и едва заметной родинкой под ней. Тёмный, холодный, неживой. За миг до выстрела Джейсу кажется, что на головке бывшего партнёра блестит прозрачная капля, что Виктор тоже рад его видеть.

***

На крыше хексврат бродит холодный ветер. Вестник непривычно длинный, он возвышается над Джейсом, мерцая в темноте, и опасно вибрирует, скользя навстречу. Яички слились в единое основание, а ставшая бессмысленной подпорка выступила вперёд, покрывшись дрожащими усиками. Джейс склоняется перед ним добровольно. Окруженный холодными, безжизненными дилдо из белого фарфора и золота, он не боится, не может бояться Виктора.

***

Когда скорлупа Вестника трескается, Джейс бесконечно рад видеть Виктора снова. Живого, напуганного, тёплого и мягкого. Лишившись брони Вестника, он собирает складками кожу, прячась, поджимая яички, стыдясь себя. Невозможно удержаться и не потереться, ободряя, не сказать, как он прекрасен. А после наблюдать, как Виктор восстаёт, словно цветок, потянувшийся к солнцу. Джейс счастлив, прижимаясь к партнёру в последний момент, соприкасаясь головками, раствориться вместе с ним в аркейне, едва замечая в потоке такие странные миры, где они всегда вместе.