С первого аккорда

Вечер выдался дождливый. За окнами репетиционного зала стекло казалось серым зеркалом, по которому стекали струи воды. С улицы доносился гул машин и редкие шаги. Внутри совсем другая реальность: мягкий свет ламп, стойки с микрофонами, разбросанные кабели и тихое гудение усилителей. Лань Чжань сидел настраивая звук. Его движения были размеренными, почти медитативными. Не Хуайсан, сидя на стуле, крутил медиатор, задумчиво глядя на отражение дождя. Цзян Чэн листал свой блокнот с текстами, что-то проверял в записях, а Вэй Усянь настраивал гитару, яркий, живой, но сегодня какой-то слишком сосредоточенный. Они не обсуждали интервью. Ни слова. Но в воздухе всё равно витало напряжение, не враждебное, просто чувствительное. — Начнём с "Вихря"? — предложил Лань Чжань спокойно. — Угу, — коротко кивнул Цзян Чэн. — Подожди, — перебил Не Хуайсан, отложив гитару. — Можно сначала поговорить? Трое повернулись к нему. — Что-то не так со звуком? — спросил Лань Чжань. — Со звуком нет, — ответил Не Хуайсан и вздохнул. — Но вот с вами двоими, — он кивнул на Вэй Ина и Цзян Чэна, — есть кое-что, что я давно хотел спросить. Вэй Усянь замер с рукой на струнах. Цзян Чэн тихо закрыл блокнот. — Только без сцен, ладно? — мягко сказал Не Хуайсан. — Просто… я не идиот. — Это мы знаем, — буркнул Цзян Чэн, но голос у него чуть дрогнул. — На интервью, — продолжил Не Хуайсан, — вы оба сказали, что у вас кто-то есть. И это само по себе удивительно. Но… — он слегка улыбнулся, глядя на них с той лёгкой ироничной теплотой, с какой обычно говорил правду. — Вы видели, как вы смотрели друг на друга? Молчание. Тишина, в которой даже капли дождя казались слишком громкими. — Хуайсан, — начал Вэй Усянь, пытаясь перевести всё в шутку. — Ты же знаешь, я вообще смотрю на всех с любовью. — Ага, — усмехнулся тот. — Только вот на Цзян Чэна ты смотришь так, будто он твой любимый человек. Цзян Чэн скривился. — Прекрати нести ерунду. — Да? — Не Хуайсан чуть прищурился. — Тогда почему, когда он уходит, ты глазами его провожаешь до двери? Почему он единственный, кому ты позволяешь указывать на ошибки в твоих партиях, не закатывая глаза? — Потому что он прав, — сухо сказал Цзян Чэн. — Ага. И ещё потому что ты его любишь, — спокойно добавил Не Хуайсан. Цзян Чэн открыл рот, чтобы ответить что-то резкое, как всегда, но не смог. Вэй Усянь тихо положил гитару и сказал: — Хуайсан… — Просто скажите, — не отступал тот. — Вы вместе? Лань Чжань, не вмешиваясь, продолжал проверять звук, но его взгляд то и дело скользил к ним. Цзян Чэн сжал кулаки, потом выдохнул, глядя в пол. — Мы не обязаны это обсуждать. — Не обязаны, — кивнул Не Хуайсан. — Но я ваш друг. Я просто хочу знать, не лгут ли мои догадки. Вэй Усянь посмотрел на Цзян Чэна тихо, чуть вопросительно. Тот не ответил, только слегка кивнул, почти незаметно. И тогда Вэй Усянь сказал: — Да. Мы вместе. Уже давно. Пауза длилась вечность. Потом Не Хуайсан выдохнул и улыбнулся по-настоящему, широко. — Я знал. Цзян Чэн вскинул на него удивлённый взгляд: — И всё? — А что ты ожидал? — хмыкнул тот. — Что я устрою драму? Или обижусь, что вы не сказали? Я просто хотел убедиться. Он поднялся, подошёл к ним и ткнул пальцем в плечо Вэй Усяня. — Только не смей причинить ему боль. — Не собираюсь, — серьёзно ответил Вэй Ин. — А ты, — повернулся Не Хуайсан к Цзян Чэну, — не скрывай слишком глубоко. Вы оба заслуживаете быть счастливыми, а не притворяться просто «друзьями по группе». Цзян Чэн отвёл взгляд. — Это не просто. — Я знаю, — тихо ответил тот. — Но вы классные вместе. И, кстати, — он усмехнулся, садясь обратно, — я дико рад, что наконец-то можно перестать притворяться, будто я не вижу, как вы обмениваетесь взглядами между песнями. Вэй Усянь хохотнул, а Цзян Чэн, смущённо глядя в сторону, только пробормотал: — Мы не обмениваемся. — Конечно-конечно, — протянул Хуайсан с довольной улыбкой. — Так вот почему "Мой смысл" ты поёшь с таким чувством. — Потому что я умею петь, — буркнул Цзян Чэн, но голос его был мягче, чем обычно. Вэй Усянь не удержавшись, засмеялся: — Всё Хуайсан хватит, а то он сейчас уйдёт. — Не уйдёт, — лениво ответил тот. — Ему теперь некуда: ты же его держишь. Цзян Чэн тихо вздохнул, но на лице мелькнула лёгкая улыбка. — Ты неисправим. — А вы слишком милые, — сказал Не Хуайсан. — Ладно, давайте уже играть. Я настроен вдохновлённо после такого признания. Репетиция закончилась поздно. За окнами давно стемнело, дождь перешёл в тихую морось, и город будто затаился в ожидании ночи. В зале остался мягкий гул усилителей, запах дерева, пыли и тёплого электричества. Не Хуайсан первым собрал гитару и, зевая, махнул рукой: — Всё, я побежал, пока не заснул стоя. Завтра же с утра чек. Не опаздывайте, ладно? Вэй Усянь, присев на край сцены, поднял палец: — Мы как раз подумаем, что надеть, чтобы затмить твою новую рубашку в цвет радуги. — Это не радуга, а вдохновение! — возмутился Хуайсан, но улыбнулся. — Ладно, вы тут не рассыпьтесь от нежности. И хохотнув, ушёл, громко притворив дверь. Цзян Чэн тихо выдохнул, закручивая провод от микрофона. Он не любил шум после репетиций. Любил этот момент, когда всё стихает, остаются только дыхание, гул пустого зала и покой. Вэй Усянь, всё ещё на сцене, возился с педалью эффектов, напевая себе под нос. Когда Цзян Чэн поднял взгляд, он заметил, что Лань Чжань стоит у двери. Тот будто ждал, когда все разойдутся. — Ты ещё здесь? — спросил Цзян Чэн, убирая микрофон в футляр. — Да, — спокойно ответил Лань Чжань. — Можно поговорить? Цзян Чэн слегка напрягся, но кивнул. — Конечно. Вэй Усянь, заметив их, махнул рукой: — Я пока сбегаю за кофе. Не разбегайся, котик. Цзян Чэн покраснел, чуть прищурился: — Уйди уже. Когда дверь за Вэй Ином закрылась, в зале стало тихо. Лишь редкие капли дождя за окном, да тихое потрескивание лампы. Лань Чжань подошёл ближе, его шаги были почти неслышны. Он остановился рядом с Цзян Чэном, некоторое время молчал, подбирая слова. — Ты ведь знаешь, — наконец произнёс он, — что Не Хуайсан не единственный, кто заметил. Цзян Чэн замер. — Что заметил? — Тебя и Вэй Усяня. Пальцы Цзян Чэна чуть сильнее сжали ремень футляра. — Я… и Вэй Усянь уже давно поняли, что ты знаешь. — Вы вместе, — сказал Ванцзи негромко. — И это видно. Цзян Чэн выдохнул, опуская взгляд: — Мы стараемся не выставлять это напоказ. — И правильно. — Ты против? — спросил он тихо, но в голосе прозвучала тень тревоги. Лань Чжань слегка качнул головой. — Нет. Я рад за вас. Цзян Чэн поднял взгляд недоверчиво, даже немного растерянно. Лань Чжань продолжил: — Вэй Усянь стал… другим. Спокойнее. Светлее. Когда он рядом с тобой, у него глаза другие. Он замолчал, на секунду глядя в сторону, потом добавил: — Но я должен сказать кое-что. Цзян Чэн насторожился. — Что? — Будьте осторожны. — Из-за группы? — Из-за людей, — коротко кивнул Лань Чжань. — Музыкальная индустрия не всегда добра. Слухи живут дольше песен. Цзян Чэн на мгновение сжал губы, потом тихо сказал: — Мы понимаем. Поэтому и не афишируем. — Это разумно. Но… — взгляд Лань Чжаня стал мягче, — не позволяй этому делать вас несчастными. Цзян Чэн на секунду растерялся от этих слов. — Спасибо, — тихо сказал Цзян Чэн. — Не за что. Они стояли молча ещё немного, слушая, как дождь усиливается. Зал казался огромным и пустым, но в этой тишине было что-то почти уютное. Дверь отворилась, и Вэй Ин вернулся с двумя бумажными стаканами кофе. — Я что, пропустил драку? — Почти, — спокойно ответил Лань Чжань и, проходя мимо, слегка положил руку Цзян Чэну на плечо. — Берегите себя. И ушёл. Цзян Чэн стоял, глядя ему вслед, с лёгкой растерянной улыбкой. Вэй Ин поставил кофе на стол и, прищурившись, спросил. — Он что, читал тебе лекцию о морали? — Нет, — покачал головой Цзян Чэн, — просто сказал… быть осторожнее. Вэй Усянь задумчиво кивнул, потом взъерошил ему волосы. — Значит, одобрение от Лань Чжаня получено. Можем праздновать. — Перестань, — фыркнул Цзян Чэн, но не отстранился.