Лёгкий роман

      Дождь стучал по чёрному лаку, оставляя небольшие лужицы в местах соприкосновения. Дерево было защищено от влаги, и это даже слегка иронично, ведь его предназначение — гнить под метрами влажной земли. На крышке красными линиями резал глаз герб рода Рагнвиндр — пылающий феникс, обещающий возрождение. Вместо пепла — тело, такое хрупкое и отнюдь не вечное, ему не суждено родиться заново в очищающем пламени, оно обречено тлеть долгие годы, пока грибки и бактерии делают своё дело.       Все происходящее напоминало Дилюку сцены из фильмов, где на похоронах всегда идёт дождь, все в чёрном дресс-коде, плачут, а главный герой мокнет под гнетом непогоды. Но это не фильм, и в реальности Дилюк молчит, провожая взглядом чёрный лакированный гроб. Он ловит себя на мысли, что это все нереально. Сейчас он бросит горсть земли, а могильщики завершат начатое. Через несколько дней появится бетонная плита, защищающая захоронение от вандалов, и надгробный камень из чёрного мрамора с эпитафией. Но это будет в далёком потом, а сейчас… Он вернётся в особняк в компании верной Аделинды, сбросит с себя траурный наряд и заглянет в кабинет отца, чтобы рассказать ему о прошедшем дне. Только отца там уже не будет. Он здесь, плавно опускается в своём ковчеге на три метра под землю.       Дилюк перевёл пустой взгляд на стоявшую рядом женщину. Аделинда как всегда выглядела аккуратно и неброско: чёрное шерстяное платье, перчатки в тон, классические чёрные туфли с небольшим каблучком. Рядом стояли, сняв шляпы, Эльзер и Коннор, правая и левая руки почившего господина. От священника Дилюк отказался, отец не был набожным человеком, да и сам Барбатос проповедовал свободу выбора. Пока ты свободен, ты под его крылом, ты его дитя, и никакой служитель церкви не нужен, чтобы напомнить об этом. Для прессы было достаточно и того, что на похоронах присутствовала юная сестра Пегг в компании Джинн Гуннхильдр. Для Джинн господин Рагнвиндр стал вторым отцом, и молодая девушка всеми силами сдерживала рвущиеся наружу всхлипы. Смерть Крепуса Рагнвиндра стала ударом для всех присутствующих. Дилюк до сих пор не мог осознать это, ведь еще вчера днём он видел отца в добром здравии, тот шутил, готовился к расширению ассортимента алкогольных напитков Винного дома Рассвет и, полный оптимизма, пребывал в отличном расположении духа. Дилюк заходил к нему в кабинет днём, о чем они говорили — он даже не помнит. Он точно поздравил сына с днем рождения, напоминая о забронированном столике в Старом охотнике. А через несколько часов Крепус в один момент рухнул замертво. Аневризма, о которой он молчал долгие годы, внезапно разорвалась, затопляя кровью все свободное пространство.       Мужчина терялся в догадках, что ему следует чувствовать. Отец знал о бомбе замедленного действия в своей голове, но ни сыну, ни партнёрам, ни работникам ничего не говорил. Эта тайна была только между ним и семейным терапевтом. Дилюк понимал, почему Крепус не распространялся о болезни, но не мог подавить растущий внутри горьким пламенем гнев. Он припомнил, что всю последнюю неделю отца посещали головные боли, и если бы он только знал… Но жизнь не знает сослагательного наклонения.       «Жизнь вообще довольно жестокая штука», — подумал Дилюк, когда последний блестящий фрагмент гроба скрылся под землёй.       

***

      В поместье было тихо, чисто и пусто. Рагнвиндр пересёк широкую залу, вслушиваясь в эхо собственных шагов, и замер у длинного обеденного стола, всматриваясь в место во главе. Теперь это его место, его дом, его бизнес и его жизнь, осталось только уладить юридические формальности. Всех служащих поместья он отпустил на сегодня, прекрасно зная, что каждый из их работников будет горевать не меньше, чем он сам. «Вы никогда не найдете хорошего человека и хорошего бизнесмена в одном лице», — говорили люди. «Вы просто не знакомы с Крепусом Рагнвиндром», — могли бы ответить им слуги.       Дилюк приблизился к почётному месту и сжал деревянную спинку рукой в перчатке. Взгляд его, пустой и холодный, бродил по полированной поверхности стола из красного дерева. Отец любил красное дерево, оно всегда наполняло помещение теплом, не теряя при этом изысканности. За грудиной что-то глухо грохнуло от боли, глаза начало жечь, во рту стало кисло. От накатывающей волной скорби его спасло появление Аделинды в поле зрения. С трудом, Дилюк все же оторвался от созерцания мебели, выплыл из ставших вязкими мыслей и обратил на нее все свое внимание.       — Господин Рагнвиндр, чем я могу Вам помочь? — тихо, но твердо поинтересовалась экономка, и мужчина отстраненно отметил, что она переоделась в рабочую форму. Вот же упрямая.       — Для начала, не зови меня так, — он вздохнул, погладив ладонью гладкое дерево спинки, после отстраняясь и медленным шагом подходя к женщине, — Господин Рагнвиндр — это мой отец, всегда им был и будет даже после смерти. Ты растила меня вместо матери, так почему тебе нельзя звать меня по имени?       — Прошу прощения за свою оплошность, господин Дилюк, — мужчина фыркнул, качая головой. Упрямая, упрямая Аделинда, — теперь вы хозяин здесь, и заслуживаете соответствующего обращения.       — Я еще ничего не сделал, чтобы что-то заслуживать, — отрезал Дилюк, приблизившись к экономке. Та одарила его взглядом, полным сочувствия и нежности, и позволила себе дерзость прикоснуться ладонью к бледной, впалой щеке.       — А Вам и не надо что-либо делать, чтобы заслужить наше признание и лояльность. Вы — сын своего отца, это видно невооружённым глазом, — большой палец огладил скулу, и Рагнвиндр прильнул к руке, обхватывая тонкое запястье длинными пальцами и жмуря глаза. По щеке скатилась первая слеза, и Аделинда, задохнувшись на мгновение, притянула мужчину в объятия, позволяя спрятаться головой у нее на плече.       — Я уже так скучаю по нему, Аделинда, — сквозь судорожные вздохи поделился Дилюк, крепко обнимая хрупкую женщину. Та принялась приглаживать его непослушные волосы, позволяя мужчине выпустить из себя все, что объедало его душу последние сутки, баюкая его в своих тонких руках, словно маленького.       

***

      На первом этаже здания флагманского офиса Винного дома Рассвет устроили мемориал в честь ушедшего. Дилюк слегка скривился, когда увидел большую фотографию отца в раме с чёрной лентой и многочисленные небольшие букеты. Ему это показалось слишком, но мужчина решил не мешать людям по-своему проживать горе. К нему обращались не иначе, как к господину директору, и было в этом что-то неправильное для Дилюка. Или, скорее, непривычное? Оставшись наедине с самим собой в лифте, мужчина тряхнул головой, разгоняя тяжёлые, ленивые мысли. Кабина мчалась до самого верхнего этажа, где располагался — теперь уже его — кабинет.       У массивных чёрных дверей его встретили двое мужчин — Эльзер и Коннор. Эльзер был в курсе всех производственных процессов, держал руку на пульсе, придирчиво следя за исправно функционирующими заводами, Коннор же больше походил на бренд-менеджера и сомелье в одном лице, он разрабатывал рецептуру будущего продукта и отвечал за его презентацию перед инвесторами. Точно, инвесторы. С ними придется непросто, если отца они знали и уважали, то с его сыном могут не церемониться, было вполне ожидаемо, что часть из них покинет фонд, побоявшись за свои деньги. Дилюк ощутил, как голова наливается свинцом от обилия забот, хотя еще даже не вошёл в кабинет. Его спасало только то, что, будучи любопытным от природы, он охотно вникал в тонкости винодельческого бизнеса по малолетству. Однажды алкогольная империя легла бы ему на плечи, и Дилюк всегда это осознавал. Жаль только, что знания пригодились так рано.       Рагнвиндр кивнул двум мужчинам, пропуская их в кабинет, заходя следом, стараясь не вздрогнуть от звука, с которым закрылись тяжёлые двери. Кабинет выглядел минималистично — панорамное окно без штор и жалюзи, крепкий стол из того же красного дерева, массивное чёрное кожаное кресло за ним и два кресла поскромнее напротив, вдоль стен — элегантные стеллажи с пестрыми обложками книг, одна полка отведена под виниловый проигрыватель и стопку пластинок рядом. Небольшой прозрачный кофейный столик между гостевыми креслами, на столе — сложенные в стопку бумаги, папки и журналы.       Все аккуратно и на своих местах. Дилюк тяжело опустился в кресло, борясь с все возрастающим чувством неправильного. Эльзер и Коннор заняли гостевые места.       — Господин Рагнвиндр, — прокашлявшись, начал Эльзер, — приношу…       — Не надо, прошу, — перебил Дилюк, жестом останавливая мужчину, после потирая пальцами переносицу. Свинец в голове нагревался, грозя перерасти в настоящую головную боль, — мы все скорбим, Эльзер. Давайте оставим формальности хотя бы на сегодня? Юридически я еще не вступил в наследство.       — Кстати об этом, — подал голос Коннор, выпрямляясь в кресле и подаваясь вперёд, — встреча с юристами назначена завтра в десять, после этого хорошо бы устроить конференцию с инвесторами, обозначить дальнейший план развития компании, чтобы они понимали, чего стоит ожидать, — Рагнвиндр откинулся на спинку кресла, скрещивая руки на груди и впериваясь пустым взглядом в пол. Он слушал мужчину, иногда кивая головой. Юристы, инвесторы, новый контракт на поставку с Натланом, смена подрядчиков, открытие дочерней винокурни на юге Фонтейна… И все нужно решить в кратчайшие сроки.       — В июле планируется запуск новой линейки слабоалкогольных коктейлей «Легкий роман» в коллаборации с Издательским домом Яэ, — Коннор, видя, как молодой господин все больше проваливается в себя от изобилия нерешенных проблем, смущённо продолжал, — мастер Крепус собирался принять непосредственное участие в кастинге, он волновался насчёт того, кто станет лицом нашей продукции, к сожалению, принять окончательное решение он не успел, но отобрал нескольких молодых авторов, которые показались ему достаточно медийны. Если Вам нужно время, чтобы разобраться с более глобальными проблемами, я могу взять эту задачу на себя.       — Когда намечен кастинг? — Устало поинтересовался Дилюк, поднимая взгляд на мужчину. Он слышал о предстоящем расширении ассортимента, знал, что презентация будет совместная, но про Издательский дом Яэ слышал впервые. Рагнвиндр сделал в уме пометку поискать информацию про эту организацию, и, вполне возможно, стоит действительно довериться в этом вопросе Коннору.       — Через две недели, господин.       — На каком этапе находится новая линейка?       — Рецептура разработана, опробована и одобрена, мастер Крепус внёс последние корректировки в дизайн продукта, мы ожидаем исправленный вариант на днях, — отрапортовал мужчина, немного расслабляясь. Он не знал, как расценить молчание наследника, и его проявленный интерес к теме заметно облегчил душу.       — Хорошо. Как будут готовы правки, дайте мне взглянуть на окончательный вариант, о кастинге поговорим ближе к делу, — заключил Дилюк, снова откидываясь на спинку кресла и сцепляя руки на животе. Взгляд его, уже не такой опустошенный, переместился на Эльзера, — у нас есть какие-то проблемы в части производства?       — Завод, выделенный на производство нового продукта, готов к запуску, господин, — произнес мужчина, слабо улыбнувшись, — все процессы налажены, три из четырёх заводов в Мондштадте готовы к ежегодной инспекции, четвёртый в процессе получения санитарного заключения.       — Я в вас нисколько не сомневался, — Рагнвиндр позволил себе бледную ответную улыбку, после чего поднялся с места. Мужчины последовали его примеру, — на сегодня разрешите откланяться. Завтра будет сложный день, и мне нужно к нему подготовиться. Спасибо за ваши заботы.

***

      Чувство нереального не прошло ни на следующий день, ни через неделю, ни через две. Дилюк действовал на автомате, мысленно пребывая где-то совсем далеко. Он думал, что еще немного, и этот щит, выставленный психикой, сломается, ожидал, что его затопит нефтяными волнами скорби, когда он будет подписывать наследственные документы, ожидал, что его раздавит чувством вины, когда делал перестановку в кабинете отца в особняке, надеялся, что боль взорвётся подобно переспелому фрукту в момент, когда держал оборону перед инвесторами. Часть из них действительно покинула Винный дом Рассвет, как он и ожидал. Оставшиеся согласились с представленным планом развития компании. Он не особо отличался от того направления, которое выбрал Крепус, потому получить одобрение оказалось довольно легко. И все же Дилюк кожей ощущал, что все происходящее неправильно. Эльзер и Коннор всегда были рядом, чтобы помочь юному господину втиснуться в стальные тиски алкогольного бизнеса. Голова болела почти каждый вечер, загруженная обилием тяжело перевариваемой информации, таблетки анальгетика поселились во внутреннем кармане сюртука, а пальцы так часто сжимали переносицу от волн противной боли, что Дилюк опасался, что продавит в кости вмятину.       Внезапным лучом света среди громоздких чёрных туч стал предстоящий кастинг, который Рагнвиндр все-таки решил взять под свой контроль. Отец делал большую ставку на это новое направление бизнеса, и лицо продукта — едва ли не самая важная часть маркетинга. Про себя Дилюк называл это необходимой сменой деятельности, глотком воздуха. Поговорив с Коннором, мужчина пришёл к выводу, что финалист был известен заранее, и этот кастинг — не более чем формальность, тест-драйв кандидата на артистичность. Им требовался яркий персонаж, молодая звезда, и из всех предложенных авторов на это место лучше всех подходил некий Альберих, личность публичная, но не эпатажная, в скандалах замечен не был, не так давно «выстрелил» со своим романом «Чёрное Солнце», рейтинг стабильно рос, интерес читателей подпитывался активным взаимодействием автором в соцсетях, словом… То, что нужно.       

***

      — Спасибо, что пришли, — Дилюк мягко улыбнулся смущенному парнишке с экзотическим именем — Каэдэхара Кадзуха. Молодой человек был несомненно талантлив в стихосложении, более того, Рагнвиндр был приятно удивлён, пробегаясь глазами по тексту его недавно вышедшей поэмы, написанной так изящно и чутко, что даже некоторые диалектизмы не портили впечатление. Сам по себе Каэдэхара был спокойным, честным человеком, воспитанным в восточных традициях. Беседа молодых людей текла размеренно и была интересна обеим сторонам процесса. И все же… Все же в характере и поведении Кадзухи не хватало той самой пресловутой искры, которую искал отец. Тем не менее, Дилюк был бы плохим дельцом, если бы не взял себе на заметку этого молодого человека. Работать с ним было бы очень приятно. Первый пришедший на кастинг не продержался и десяти минут, юноша по имени Кавех оказался слишком эмоциональным и резким в своих заявлениях. То ли аудитория в несколько десятков тысяч человек развязывала ему язык и чрезмерно жестикулирующие руки, то ли врождённый шарм Сумеру, либо же сам по себе он был человеком вспыльчивым, но Рагнвиндр уже на пятой минуте общения словил стрелу головной боли от громкого голоса и мельтешащих конечностей, украшенных золотыми браслетами, чей блеск неприятно резал глаза и рождал новую волну боли. Нет, им точно не по пути. Кадзуху пришлось вычеркнуть из списка, и теперь оставалась единственная тёмная лошадка на этот день. Альберих, на которого ставил отец.       Однако к назначенному времени молодой творец не явился. Не появился он и десятью, и пятнадцатью минутами позже. Что-что, а пунктуальность Дилюк уважал, и оттого испытывал лёгкое раздражение. Чутье подсказывало ему, что с этим Альберихом придётся несладко. Люди, нарушающие мелкие договорённости, как правило ненадежны и в вопросе крупных. А последнее, что хотел иметь Дилюк — так это проблемы с выходом нового продукта и его рекламы. Рагнвиндр успел дюжину раз пролистать небольшое досье, предоставленное Издательским домом Яэ, и больше похожим на рекламную брошюрку к книге, чем источником информации об авторе этой самой книги, когда наконец отворились двери кабинета и на пороге показался высокий молодой человек в сопровождении девушки-администратора. Юная Хилли казалась смущенной, когда, тихо прокашлявшись, представила гостя хозяину:       — Кайя Альберих, господин Рагнвиндр. Приносит извинения за опоздание, он… Он спасал кота, — Брови Дилюка взлетели вверх быстрее, чем мужчина успел впериться недовольным взглядом в тонкие черты лица. Привлекательные, кстати. Хозяин этих черт на словах девушки тихонько засмеялся, мягко приобнимая ту за плечи, отчего лицо Хилли приобрело совсем уж пунцовый оттенок.       — Позвольте объяснить… У вас кофейня в соседнем здании, довольно уютная, — бархатный голос поплыл по помещению, завораживая слушателей, — я коротал там время, беседуя с Ричи, котом-талисманом. К сожалению, нас прервал посетитель с маленькой собакой без поводка, она нашла Ричи довольно интересным, а вот Ричи нашёл дерево подальше от неё. Кошки боятся высоты, Вы знали? — молодой человек очаровательно улыбнулся, и Дилюк не смог отказать себе в удовольствии рассмотреть его повнимательнее. Видимый синий глаз искрился весельем, переливался золотом подводки в уголке, обрамленный длинными ресницами. Второй глаз был скрыт за длинной чёлкой и надёжно спрятан под тёмную ткань повязки, приковывающий взгляд, заставляющий гадать, что же там, уродство? Тонкие, мягкие на вид губы изогнуты в скромной улыбке, линия челюсти такая тонкая и изящная, подчеркнутая горлом чёрной водолазки, обтянувшей тонкую шею с выступающим яблоком. Тёмные, с синим отливом волосы скреплены с одной стороны едва заметными заколками, акцентируя внимание на здоровой стороне лица, и, боги, по плечу струится длинная прядь. Не худой, поджарый — это видно по тому, как водолазка обтягивает руки и торс. Привлекательный, жесты плавные и изящные, одно удовольствие наблюдать за ними.       — Не знал, — охрипшим от долгого молчания голосом ответил Дилюк, переводя взгляд на улыбчивое смуглое лицо, — что ж, даже если это и ложь, с именем кота Вы определённо угадали.       — Не имею привычки оправдываться, придерживаюсь метода радикальной честности, — мужчина хмыкнул, отпуская плечи администратора и вкладывая одну ладонь в другую, — мне действительно жаль, что я вынудил Вас ожидать, господин. Но между спасением даже маленькой жизни и карьерным взлетом я все равно выберу первое, так уж воспитан.       Неожиданно даже для самого себя Рагнвиндр улыбнулся. Мужчина жестом освободил Хилли, и, не сводя внимательного взгляда с гостя, произнёс:       — Это хороший ответ. Прошу, господин Альберих, — ладонь мягко указала на кресло напротив. Брюнет ощутимо расслабился, его лицо снова озарила улыбка. Дилюк отметил про себя, что улыбка его гостю очень идёт, смягчая черты лица и добавляя блеска в видимом глазу. Мужчина легко кивнул головой в знак благодарности и занял предложенное место.       — Так, мне следует что-то рассказать о себе? — произнес Альберих мягким тоном, с интересом разглядывая собеседника. Рагнвиндр подавил желание смущённо отвернуться и постарался игнорировать ползающий по нему взгляд.       — Начнём с простого, я полагаю, — Дилюк выпрямился в кресле, закидывая ногу на ногу, — я Дилюк Рагнвиндр, владелец Винного дома Рассвет. Думаю, Вам и без меня известна марка нашего алкоголя, — брюнет издал тихий смешок и согласно кивнул, — ассортимент расширяется, совсем скоро мы запускаем линейку слабоалкогольных напитков на основе вина, и ей нужно лицо. Почему это Вы?       — Потому что я обаятельный, меня любит камера и растущая аудитория? — Мужчину нисколько не смутил вопрос, он сделал задумчивый вид и поднёс ладонь к щеке, но в глазу плясали искорки, выдавая его настоящее настроение, — ах, нет, постойте. Да я, Кайя Альберих, самый преданный фанат вашего вина!       — Фанат, вот как? — Дилюк усмехнулся, мысленно воспроизводя звучание имени писателя. От него веяло чем-то пряно-восточным, подстать смуглой коже, и в то же время острым, как ледяной шип. Кайя снова улыбнулся, принимая непринуждённую позу.       — Преданный фанат, — ласково поправил мужчина, — по правде говоря, я до сих пор сильно удивлён, что оказался здесь.       — Вы подходите по критериям, — Дилюк пожал плечами, — молодой автор, своя аудитория, которая, как я знаю, все возрастает, Ваш роман собрал множество положительных рецензий. Всё просто.       — И все же я пребываю в небольшом замешательстве, — Кайя слегка нахмурился, предчувствуя неладное, — даже с тем фактом, что Мондштадт — район свободы, не кажется ли Вам, что делать ставку на такого, как я, слегка опрометчиво?       Дилюк вскинул бровь, явно не ожидая такого ответа. Он буквально тянул молодому творцу золотой билет в безмятежное будущее, и тот имел глупость сомневаться? Тем не менее, червячок сомнений зашевелился где-то на периферии разума.       — Такого… как вы? — медленно произнёс Рагнвиндр, испытывая смешанные чувства, — если речь о Вашей сексуальной ориентации, то закон защищает Вас от дискриминации, да и политика компании не видит здесь противоречий. Или, может, есть какие-то криминальные вещи, о которых мне следует знать?       — О, нет, господин Рагнвиндр, — Кайя закусил губу, едва сдерживая улыбку, — криминалом я не балуюсь. Но, полагаю, госпожа Яэ все-таки утаила от Вас некоторые детали. И, конечно, Вы не знакомы с содержанием «Чёрного Солнца». Я вынужден внести ясность, чтобы у сторон не осталось вопросов.       — В чем же дело? — произнёс совершенно сбитый с толку Дилюк, внутренне напрягаясь.       — В том, что я немного необычный писатель.