Сиюминутное..

"Пообещай Не читать Новостей Дай свою руку мне... Нет ничего Важней, Чем сейчас, Сиюминутное..."

Он помнит, как это произошло. Его по пути в Лондон настигла эта новость. Он возвращался из очередного задания Дамблдора, страшно уставший, вымотанный всем происходящим и обессилевший от страха за жизни друзей. Он надеялся вернуться домой, побыть с ними, прийти хоть ненадолго в себя, насколько это было возможно в то время. И вот, найдя письмо на столике в его купе, адрессованое ему от Дамблдора, он узнал об этой страшной новости. Лили и Джеймс погибли. Это произошло совсем недавно, не больше часа назад. Ремус не помнил, как добрался до дома. Он зашёл в квартиру. Прошёл в комнату в пальто. И так и остался стоять: с чемоданом в одной руке, со смятым письмом - в другой. Он не помнил, плакал он в тот момент или нет. Судя по всему нет, настолько он был оглушен этой чудовищный новостью. Тянулись минуты. Его оцепенение было разорвало грохотом. Кто-то преодолев чары на двери, открыл её, распахнув, и влетел в комнату. Сириус. Злой, дрожащий от гнева и слёз. С палочкой наготове. - Ремус, я... - начал он, захлебываясь от волнения. - Не вздумай. - О, Ремус отлично знал, о чём сейчас думает Блэк. Он слишком долго с ним знаком, чтобы не понять уже по одному взгляду Бродяги. - Я не разрешения пришёл у тебя спрашивать! - Сириус! Это их не вернёт. Это бесполезно. Дамблдор приказал не вмешиваться... - начал было Ремус. Он знал, что его слова абсолютно бесполезны, что Блэка не переубедить. И все же ничего не сделать, совсем не попытаться, он не мог. Но ему не дали договорить: - Как ты можешь помнить сейчас о нём! - закричал Сириус. - Мне плевать на старикана. Он мог сделать всё, чтобы защитить их. Мог! И не сделал! - из глаз Сириуса полились слезы, из горла - рык в перемешку с плачем. - Мерзавец должен заплатить за сделанное! Он не должен жить! Я не позволю! Блэка трясло от гнева. Он не понимал, почему Ремус такой спокойный. То есть, конечно, он видел шок и ступор, на его лице. Но в случае Сириуса, первой эмоцией была ярость. Ярость и желание мести. - Сириус... - Мягко начал Ремус. Он приблизился к нему, потянул на себя и, отходя спиной, подвёл поближе к окну, к свету. - Ты сам попадешь в беду, тебя просто прикончат. Разве этого хотели бы Джеймс и Лили? - Последовало молчание, во время которого Люпин вглядывался в лицо Сириуса. - Разве они бы не убили его, если бы он предал одного из нас? Скажи мне, Ремус? - Блэк шарил по его лицу безумными глазами, заговаривался. Ремус помолчал. Кровь била в его висках. Ему было страшно за Сириуса. Его не остановить никакими словами или действиями, он это понимал. Поэтому сказал то, что могло стать последней каплей. Единственным, что могло задержать Блэка: – Я не хочу потерять и тебя, – на выдохе фраза. Сказанная, словно не так, как нужно было, не до конца. Сириус постоял какое-то время, а затем, пошатнувшись, почти упал на него – обхватил одной ладонью его щёку и поцеловал. Медленно, недолго. Ремус чувствовал, как он весь дрожит, как старается вложить в поцелуй то, что гораздо сильнее слов. Вместить всё, что невозможно выразить. Остановившись, он прижался к нему – лоб ко лбу, начал бормотать. - Хорошо... хорошо! Сейчас это всё неважно, слышишь меня... - он помедлил, переводя дыхание не столько от поцелуя, сколько от путаницы мыслей в голове. Ему было трудно подбирать слова. - Дай свою руку мне... вот так... - найдя его руку и сплетя их пальцы, он отодвинуть и с горькой улыбкой смотрел на него, вглядываясь в глаза, ломая брови и губы. - Нет ничего важней, чем... сейчас, слышишь? Чем сейчас... Его голос сорвался. Он сглотнул, снова подбирая слова. ...И только теперь Ремус понял, что его обманули. За этим притворством, мнимым спокойствием крылось прощание. Сириус знал, что они уже не увидятся. - Сириус! - только и успел выдохнуть Люпин, а затем... Резкое движение палочки где-то внизу, произнесённое одними губами "Петрификус Тоталус".... Он чувствовал, как всё его тело быстро налилось свинцом. Он упал в руки Блэка подхваченный и был уложен на пол уверенным движением. Сириус над ним присел и, глухим от боли и слез голосом, просипел: - Прости... я люблю тебя. ...Вот и всё. Ремус помнит злые, совершенно сухие глаза Сириуса, полные решимости. Этот срывающийся шёпот, признание и прощание. ... после этого Ремус слышал, как захлопнулась дверь за Блэком, и квартира погрузилась в абсолютную тишину. Больше ничего не было. ...он помнит, как наутро узнал, что Сириуса забрали в Азкабан, как Дамблдор запретил ему вмешиваться и услал на очередное задание: предстояло ещё немало сделать ради окончательной победы добра над злом, конечно же. Он помнит тот поцелуй, их единственный: первый и последний. И то ощущение вины, что он не смог помочь. Блэк его обманул. Он не смог вовремя понять намерения Сириуса, предугадать их, ведь, на самом деле, Блэк крайне предсказуемый. Не смог предотвратить того, что произошло... ...И вот теперь Ремус живёт уже тринадцать лет с ощущением, что вся его жизнь закончилась в ту страшную хэлллоуинскую ночь. Тринадцать лет перебирает воспоминания о друзьях, не имея больше ничего, что стоило хранить в памяти, ведь они были самым дорогим в его жизни... - Профессор Люпин! - послышался откуда-то сзади голос. - С вами всё хорошо? - голос звучал обеспокоенно и удивлённо. Только теперь Ремус понял, что его уже неоднократно окликали, но он этого не слышал. Он утёр резким движением ладони слезы, которые только теперь заметил и, обернувшись к Гарри (как всегда поражаясь, видя его, насколько же сильно он похож на отца, что доставляло ещё больше боли), сказал голосом, как можно более спокойным: - Да, Гарри! Всё хорошо. Молодец, что пришёл. Я вижу, ты всё же очень хочешь научиться бороться с дементорами...