Запретный плод

Бункер погрузился в непривычную тишину. Гул холодильника и отдаленный скрип где-то в вентиляционной шахте лишь подчеркивали ее. Сэм уехал на простую, как он сказал, «разведку» на два дня, оставив Дина и Кастиэля одних. Дин слонялся по залу, переставлял книги на полках, листал старые журналы, но никак не мог найти себе места. Его сознание разрывалось между беспокойством за брата и навязчивым осознанием присутствия ангела, который сидел на диване и с непоколебимой серьезностью изучал толстенный фолиант о репродуктивных циклах мифических существ. — Кас, брось, — наконец не выдержал Дин. — Ты это уже часов пять читаешь. Там и так картинок нет, а текст вообще ни о чем. Кастиэль поднял на него свои бездонные голубые глаза. — Это очень познавательно, Дин. Сложная и… интригующая система продолжения рода у болотных фей. Но она порождает вопросы. — Какие еще вопросы? — Дин вздохнул и плюхнулся в кресло напротив. — Вопросы фундаментальные, — Кастиэль отложил книгу. — О природе физической близости. Я многое видел за время своего существования. Рождение звезд, гибель цивилизаций. Я знаком с теорией: гормоны, инстинкты, механизм спаривания. Но я не понимаю… почему. — Почему что? — Почему это так важно для людей? Почему они пишут об этом песни, книги, готовы ради этого убивать и умирать? Это не просто биологическая функция. Это нечто большее. Я видел, как ты смотришь на некоторых женщин, Дин. И в твоей душе в такие моменты звучит не просто желание. Это целая симфония чувств, которые я… не могу до конца постичь. Дин замер. Горло внезапно пересохло. Он отлично видел, куда клонит ангел, и каждая клетка его существа кричала, что это плохая, очень плохая идея. Но другой частью, более низменной и громкой, ему безумно хотелось это сделать. — Кас, это… это не то, что можно объяснить словами. —Тогда как? — Кастиэль наклонил голову, его взгляд был чистым, лишенным всякого подтекста, лишь чистое любопытство ученого, столкнувшегося с необъяснимым феноменом. — Опытным путем, — сорвалось у Дина прежде, чем он успел обдумать. Сердце заколотилось где-то в горле. Лицо Кастиэля озарилось пониманием. — Ты предлагаешь провести эксперимент? — Что-то вроде того, — Дин сглотнул, встал и сделал шаг к дивану. Пространство между ними вдруг стало густым и заряженным, как перед грозой. — Но только если ты хочешь. — Я хочу понять, — просто сказал Кас. Это было все, что нужно было услышать Дину. Он медленно, давая ангелу время отстраниться, прикоснулся к его щеке. Кожа под пальцами была удивительно теплой и живой. — Первое правило, Кас… никаких правил. Только чувства. Дин наклонился и прижался губами к его губам. Поцелуй был несмелым, вопросительным. Кастиэль замер, его глаза были широко открыты от удивления. Затем веки дрогнули, и он начал отвечать — неуклюже, неопытно, но с той же искренностью, с которой он делал все на этой земле. Это была искра, упавшая в бензин. Вскоре их рты двигались уже в унисон, поцелуй становился глубже, жарче. Дин чувствовал, как дрожит бывший ангел, и эта уязвимость сводила его с ума. Его пальцы вцепились в темные волосы Каса, а сам он почувствовал, как сильные руки обвили его талию, прижимая к себе. — Дин, — прошептал Кас, отрываясь от его губ, чтобы перевести дух. Его голос был хриплым, сбитым с толку. — Это… это очень интенсивно. Моя истинная форма… она плавится. — Заткнись, — ласково проворчал Дин, переводя его на диван и оказываясь сверху. — Просто чувствуй. Его руки скользнули под рубашку Кастиэля, исследуя рельеф мышц на спине, шрамы от старых битв. Кас вздрогнул от каждого прикосновения, как от удара током, и издал тихий, прерывистый стон, когда губы Дина дотронулись до его шеи. — Я… я не понимаю, что со мной происходит, — признался Кас, его дыхание участилось. — Внутри все сжимается и расправляется одновременно. Это приятно. И пугающе. — Это называется «возбуждение», — прошептал Дин ему в ухо, заставляя ангела снова содрогнуться. — Добро пожаловать в клуб. Одежда медленно, со вздохами и поцелуями, оказалась на полу. Дин не спешил, исследуя каждую новую открывшуюся часть тела ангела губами и языком, заставляя того извиваться и стонать под ним. Кастиэль, в свою очередь, с благоговейным любопытством касался шрамов на теле Дина, как будто читал карту его жизни, самой опасной и важной из всех, что он знал. Когда не осталось никаких преград, Дин остановился, глядя в распахнутые, полные доверия и страха глаза. — Ты уверен? Последний шанс сбежать. — Я пал с Небес, Дин Винчестер. Я сражался с Левиафанами и рыцарями Ада. Я не убегаю, — голос Каса дрожал, но был тверд. — Покажи мне. Покажи мне все. Дин кивнул, больше не в силах говорить. Он подготовил его пальцами, стараясь быть максимально нежным, прислушиваясь к каждому вздоху, каждому движению Кастиэля. Боль смешивалась с наслаждением на его лице, и Дин заглушал любое проявление дискомфорта поцелуями, шепча слова ободрения. И когда он, наконец, вошел в него, мир перевернулся. Кастиэль вскрикнул — тихо, пронзительно, и вцепился пальцами в спину Дина, оставляя на коже полумесяцы. Его тело, невероятно сильное и в то же время хрупкое, сомкнулось вокруг Дина, принимая его, горя изнутри. — Дин… — это было не просто имя. Это была молитва. Просьба и утверждение одновременно. Они двигались вместе, сначала неуверенно, потом находя общий ритм — древний, как само мироздание. Дин чувствовал каждое движение, каждый вздох Каса, как свое собственное. Он смотрел в его глаза и видел в них отражение всего: боли, потерь, бесконечной дороги и того тихого, непоколебимого чувства, которое росло между ними все эти годы и наконец прорвалось наружу в этом темном, безопасном бункере. Внутри Кастиэля было тесно и невыносимо жарко. Он обнял Дина ногами, притягивая его глубже, и Дин почувствовал, как теряет контроль. Он наклонился и поймал губы Каса в поцелуе, заглушая собственный стон. Взрыв был внезапным и всесокрушающим. Волна наслаждения накрыла Дина с головой, вымывая из него все мысли, всю боль, оставляя только ослепительное чувство единения с тем, кого он когда-то вытащил из самого ада. Он услышал, как Кас кричит его имя, чувствуя, как тело ангела сжимается вокруг него в сильнейшей судороге экстаза. Они рухнули на диван вместе, сплетенные в объятиях, тяжело дыша. Тишину нарушали только их учащенные сердца и прерывистые вздохи. Прошло несколько минут, прежде чем Дин смог пошевелиться. Он осторожно отделился от Кастиэля и прилег рядом, все еще не выпуская его из объятий. Кастиэль лежал с закрытыми глазами, его ресницы дрожали на щеках. На его лице застыло выражение глубочайшего изумления. — Теперь я понимаю, — наконец прошептал он, открывая глаза. В них сияли целые галактики. — Это не про продолжение рода. Это… про возвращение домой. Он повернулся к Дину, и в его взгляде не осталось и следа от прежнего любопытства. Была только абсолютная, бездонная уверенность. Дин не нашел слов. Он просто притянул Кастиэля к себе и крепко обнял, чувствуя, как ровное биение его сердца наконец совпало с его собственным. Сэм вернется не скоро. А у них было все время в мире, чтобы практиковаться. Снова и снова.