My Blood in Your Veins

Глава 9: Дракон в Риверране В зале кипела жизнь. Уже разнёсся слух о драконе в Риверране — драконе, который, казалось, явился не врагом, но союзником. Робб созвал совет, однако собрание напоминало скорее пир: подали еду и эль, а длинные столы, расставленные почти квадратом, заполнили лорды Речных земель и Севера. С заходом солнца в зале зажгли свечи, и атмосфера сделалась оживлённой. Король Севера восседал в центре стола, лицом к тяжёлым дубовым дверям. Справа от него, на почётном месте, сидела Лирра, а рядом с ней — принц Деймон. Слева разместился Эдмур Талли, за ним — Чёрная Рыба и леди Старк. Чуть дальше по правую руку сидели, по мнению Лирры, самые надёжные знаменосцы Робба: Мормонты, Амберы, Карстарки. Расположение говорило само за себя — Север расселся справа, речники же напротив. Лирра обвела взглядом мужчин и женщин, занявших места за столами. Робб пока ещё не обращался к своим людям: он лишь представил сестру и Деймона, выразив безмерную радость от её возвращения, а затем велел подать угощение. И хотя большинство, казалось, понимали, что Караксес не несёт угрозы, на Лирру и её спутника смотрели с недоверием. Её представили как сестру короля — девушку в наряде Таргариенов, с драконом на резной спинке кресла. Конечно, все знали о сёстрах Робба: нет более справедливого повода для войны, чем пленённые девицы, и ведь именно дочери их достопочтенного, трагически погибшего Неда удерживались Югом в заложниках. Но Лирра? У неё не было связей с Речными землями, в отличие от Сансы и Арьи, чья мать была из рода Талли. А на Севере ей редко позволяли покидать Винтерфелл: чаще она пряталась под столами на пирах, с её серебристыми, почти лунными волосами — столь необычными для дочери дома Старков. Разумеется, о ней знали: в конце концов, она однажды запятнала честь лорда Старка. Но видели её немногие знаменосцы отца, а говорили с ней ещё реже. Никто, однако, не встретил её возвращение столь холодно, как Кейтилин Старк. Она не сказала Лирре ни слова, но принцесса хорошо запомнила её лицо во дворе. Кто-то предупредил женщину о прибытии сестры короля, но не упомянул, что эта девушка не совсем «Законнорожденная». Сколько надежды отразилось тогда в глазах леди, когда она увидела улыбающегося Робба… и как быстро она угасла, когда её взгляд упал на Лирру. Радость сменилась разочарованием, за ним пришли гнев и презрение. Кейтилин, наверное, была уверена, что больше никогда не увидит Лирру — ни тогда, когда её муж согласился отправить девочку к королю, ни после смерти Неда, когда удерживать её в Винтерфелле было уже некому. И вот теперь она появилась, в одеяниях принцессы, а не как низкая бастардка, въезжая в Риверран с высоко поднятой головой, осмелившись явиться на место одной из истинных дочерей Старка. С того самого момента её взгляд не потеплел. Когда Лирра обернулась, то встретила ледяные глаза Кейтилин. — С леди Старк, похоже, приятно находиться рядом, — негромко заметил Деймон, проследив за её взглядом. Он наклонился, чтобы перекричать гомон зала; прядь его волос скользнула по руке Лирры. — Мы никогда не ладили, — призналась она. Это было мягко сказано. Лирра не могла вспомнить ни одного случая, чтобы та обратилась к ней по имени. Леди Старк упорно избегала даже смотреть на неё, не говоря уже о разговоре, если только не было повода для выговора. Знай своё место, ублюдок. Держись подальше от моей дочери. Не мешайся. Не тревожь лорда Старка. Не смей показываться на глаза. — Я догадался, — усмехнулся Деймон. Но Лирре не понравилось выражение его лица: он смотрел на Кейтилин так, словно на насекомое, которое хотелось раздавить. И хотя ей было бы приятно увидеть, как леди Старк сбивают с пьедестала, Лирра понимала: поссорить Деймона с речниками было бы безумием. Они никогда не простили бы даже словесного оскорбления в адрес дочери своего сюзерена. — Неважно, что она думает, — сказала она, обернувшись к нему. — Нет, важно, — возразил принц, глядя ей прямо в глаза. — Она настолько ниже тебя, что её можно счесть никем. Её мнение ничто, её слова — ничто. Не трать на неё мысли. — Я… я не буду, — пробормотала Лирра, ошеломлённая его убеждённостью. Она знала, что Деймон считал валирийцев выше простых людей, но Кейтилин Старк всё же была кем-то: жена прежнего Хранителя Севера, дочью верховного лорда Речных земель, матерью нынешнего короля Севера. — Вот и хорошо. А если она осмелится переступить черту — рыбе напомнят её место. Глаза Лирра расширились от испуга, но возразить она не успела: Робб поднялся. — Милорды и леди! — его голос перекрыл шум зала. — Вы уже знаете, что моя сестра, которую я считал погибшей, когда её лютоволк вернулся к воротам в одиночестве, вернулась к нам. Знаю, вы разделяете мою радость. Но в этот день есть ещё повод для праздника! Многие из вас задавались вопросом о её спутнике, принце Деймоне, и его драконе, что обосновался у наших стен. Сегодня, когда огромный алый зверь пролетал над Риверраном, мы выехали навстречу, опасаясь врага, но надеясь заключить мир. Представьте моё изумление и счастье, когда вместо врага я встретил свою дорогую сестру. И представьте моё благоговение, когда она объявила: принц Деймон и его дракон прибыли не для того, чтобы бросить нам вызов, а чтобы стать нашими союзниками в войне против ублюдков Ланнистеров! Пируйте, милорды! Сегодня Север обрёл дракона в союзниках! При последних словах Робб поднял кубок, и лицо его озарилось торжеством. В ответ раздался оглушительный рёв — люди вскочили на ноги, крича, осушая кружки и поднимая тосты и здравницы за эту весть. Он сыграл свою роль безупречно, и корона словно была создана для него. Неудивительно: её брат всегда обладал врождённой харизмой, лёгкой улыбкой и даром находить точные слова. Когда шум начал стихать, поднялся и Деймон. Робб кивнул ему, и зал умолк, жадно ожидая, что скажет Таргариен. — Я человек войны, Пламени и Крови, — его голос разнёсся по всему залу. — И мне приятно вновь отправиться в бой. Эти земли переполнены кровью; для воина, подобного мне, здесь открываются безграничные возможности. Но вопрос в том: с кем сражаться? — В его словах таилась угроза, намёк, что он столь же легко мог бы сидеть за столом их врагов. Лирра беспокойно заёрзала: ей не нравилось, куда клонит принц. — Но я нашёл здесь не только войну, — продолжал он. — Нет. Я нашёл принцессу Лирру, которая до сих пор хранит любовь к тем, кто её воспитал. По залу пронёсся гул; слышались негодующие шёпоты. Бастардке позволили возносить те же почести, что и её братьям и сёстрам? Лирра затаила дыхание. Деймон не назвал её принцессой Севера, а просто — принцессой. — Именно она убедила меня присоединиться к вашей борьбе, — сказал он. — И как мог я отказать? Она — последняя из моих родичей, оставшихся в Вестеросе. Сердце Лирры остановилось. Зал взорвался. Крики перекрыли друг друга. Ложь! — кричали одни. Но цвет её волос, тонкие валирийские черты лица и белый дракон, свернувшийся у её кресла, не могли быть ложью. Робб, стоявший рядом, тщетно пытался урезонить своих вассалов. Его слова тонули в гуле яростных голосов. Лианна. Рейегар. Изнасиловние! — выкрикивали Лорды. Их взгляды впивались в Лирру, как острые кинжалы, а слова — были как стрелы. Руки её дрожали, когда она встала, опрокинув стул. Белый дракон взмыл и опустился ей на плечи. Пронзительный крик его эхом ударил по залу; крылья Рассвет распахнулись, сбив кубки и кружки на пол. Мгновенно воцарилась тишина. Даже детёныш дракона звучал так грозно, что лорды замирали от страха. — Это правда, — услышала Лирра собственный голос. К её удивлению, он не дрожал. И он не должен был дрожать — не в этот миг когда правда выходит наружу. Ей хотелось возненавидеть Деймона за то, что он бросил её в пучину, но злиться она будет потом. Сейчас же она должна безупречно сыграть свою роль. — Я была потрясена не меньше вас, милорды, когда узнала, что лорд Старк не был моим отцом, — начала она. И глубоко вздохнув продолжила. Надо было убедить их: Что принцесса Таргариенов — это не проклятие, а благословение. Если Роббу суждено победить, ему нужен дракон. А значит, нужен Деймон. И лордов следовало склонить к принятию. — На Драконьем Камне принц Деймон нашёл доказательства моего рождения. Все вы знаете истории о восстании и о судьбе Лианны Старк. Сначала я сама не могла поверить. Но в глубинах замка сохранились документы, подписанные самим Верховным септоном и свидетелями той связи — документы, подтверждающие брак Лианны Старк и принца Рейегара Таргариена. Зал снова зашумел, но дракон на её плече грозно расправила крылья, и крики снова оборвались. — Восстание началось со лжи. Это я знаю наверняка. Но вы сражались не только за Лианну Старк. Нет оправдания Безумному Королю, казни моего дяди Брандона и моего деда, нет оправдания поступкам Рейгара, что оставил свою жену и детей. Я не знаю, о чём он думал. Не знаю, о чём думала Лианна. Честно говоря, я мало что знаю о тех, был моими родителями. Знаю только, что меня воспитал Нед Старк. Он остаётся единственным отцом, которого я знала. Всю жизнь я мечтала носить лишь одно имя — Старк. Да, я Таргариен. Но моя мать — Старк. И если не по имени то Сердцем и Кровью уж точно. Это делает и меня Старком. Её голос окреп. — Я люблю Север. Я люблю своих братьев и сестёр, и они навсегда останутся моими братьями и сёстрами. И именно благодаря этой любви я стою здесь. Старки и Таргариены пролили много крови друг друга, я это знаю. Но ныне у нас общий враг. Каждый враг моего брата — мой враг. Когда-то Север преклонился перед драконами, а теперь драконы встанут рядом с Севером. Ведь Север помнит, милорды. Так пусть Ланнистеры запомнят не только зиму — пусть они познают и ярость дракона! Лирра затаила дыхание, ожидая их реакции. Но подбородок её был гордо поднят, и ни тени неуверенности не дрогнуло на лице. Когда она уже начала бояться, что этого не случится, зал взорвался ликованием. Громкие тосты за давно умершую Лианну Старк смешивались с дикими ухмылками о фантазиях о драконе, повелевающего пламенем над красно-золотым воинством. Смех, шутки — о том, что всем следовало бы знать: Эддард Старк никогда бы не стал отцом бастарда. Лирра улыбалась, поднимая кубок вместе с остальными и оглядывая лица в зале. Только на леди Старк её взгляд не задержался ни на миг. Чья-то ладонь коснулась её руки, и, обернувшись, Лирра увидела, что это Робб — он улыбался. — Моей сестре по сердцу! — воскликнул он, вскинув кубок. — Принцессе Лирре Таргариен, драконице Севера! Зал оглушили крики, к которым присоединился гулкий топот ног. Мужчины и женщины пили за нее, за дракона, которого она призвала, чтобы сокрушить врагов, за любовь, что она питала к братьям и сёстрам. Лирра понимала: далеко не все поверили, что нынешний пир развеял все сомнения. Завтра её ещё могли встретить недоверчивые взгляды и резкие слова. Но это было начало. И начало оказалось куда лучше, чем она смела надеяться. — Это было прекрасно, принцесса, — тихо заметил Деймон, когда она снова села. Его голос звучал почти шёпотом. — Я бы даже сказал, ты говорила как королева. Лирре не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он улыбается. Она зажмурилась на миг, сжав кулаки на коленях. Как он смеет? — Нам нужно поговорить. После пира, — произнесла она ровно, не поворачивая к нему головы. — Как прикажет моя принцесса. Пир ещё гремел, когда Лирра покинула зал рядом с Роббом. Король предложил проводить её до покоев, и у неё не хватило духу отказать. Шёпотом пообещав Деймону встретиться позже, она приняла руку брата. Призрак и Серый Ветер шли за ними, как тени, а люди склонялись в почтительных поклонах, когда они проходили. Разговор был лёгким и осторожным — слишком многие могли подслушать. В нескольких шагах позади следовали двое воинов, которых Робб представил как Робина Флинта и Патрика Маллистера. Оба явно принадлежали к его Королевской гвардии, или, по меньшей мере, к братству, исполнявшему его обязанности. — Ты серьёзен? — спросила Лирра, когда они остановились у её покоев. Её разместили здесь ещё до пира; прямо напротив находились комнаты самого Робба. Где поселили Деймона, она не знала — наверняка дальше. — Что именно? — Робб повернулся к ней, его ладонь мягко легла на её руку. Стражник остался на другом конце коридора, охраняя вход в семейное крыло Риверрана. — Чтобы я оставалась твоей сестрой. Даже если это не так. — Она опустила взгляд, боясь увидеть в его глазах то, чего страшилась. Робб должен был понимать, что их слова прежде всего предназначены для ушей лордов. — Конечно. — Нежная рука коснулась её щеки, поднимая лицо, пока их взгляды не встретились. — Лия. Мне всё равно, был ли твоим отцом сам Император Йи-Ти или твоя мать оказалась одичалой. Для меня ты — моя сестра, моя ближайшая подруга. И всегда ею останешься. Я знаю, отец любил тебя как собственного ребёнка, как и всех нас. Никогда не сомневайся: мы твоя семья. Он говорил с такой искренностью, а улыбка его была так мягка, что сомневаться было невозможно. И всё же тяжёлый груз ещё лежал на её сердце. Но теперь стало легче дышать. По щеке скатилась одинокая слеза, а улыбка, которой она ответила Роббу, была искренней. — Спасибо, Робб. Искренне. — Пойдём. Час ещё не поздний, я прикажу принести тёплого вина — и расскажешь мне обо всём. Я хочу знать про Драконий Камень, про Сероводный Дозор, про то, как ты оказалась рядом с принцем Деймоном. — Он мягко потянул её к своей двери, но Лирра удержалась. — Мне бы хотелось но, — призналась она, выскользнув из его объятий. — Но?.. — Мне нужно поговорить с Деймоном. Улыбка Робба померкла; он не скрывал недовольства. — Сейчас? Разве это не может подождать? Она сожалела, но откладывать было нельзя. Робб нахмурился. — И что же ты должна ему сказать, чего нельзя оставить до утра? — Он здесь, потому что я его попросила, — тихо ответила Лирра, склоняя голову, надеясь, что брат поймёт. Конечно, её просьба была далеко не единственной причиной, по которой Деймон вдруг решил помочь армии Севера. Но обсуждать это с Роббом сейчас Лирра не собиралась. — Да, я ценю, какое преимущество даёт дракон в этой войне, — проговорил Робб медленно, словно сдерживая себя. — Но это не делает тебя его. — Нет, не делает, — согласилась Лирра, не думая о том, насколько крепко связана с Деймоном. — Но это не меняет того, что мне нужно обсудить с принцем. К этому моменту Лирра уже искренне жалела, что заговорила о своих планах на вечер. Можно было сослаться на усталость — после перелёта тело всё ещё ныло — и отыскать Деймона позже, под более подходящим предлогом. — Ты не уступишь? — спросил Робб. — Нет. — Тогда я пойду с тобой. — Потому что раньше ты так прекрасно ладил с Деймоном? — парировала Лирра, скрестив руки на груди. — Тогда эскорт. Робин... — Мне не нужен эскорт. — Я лишь пытаюсь уберечь тебя, — возразил Робб, подняв руки. — Ты больше не одна, Лия. — От чего? Это твой замок, полный твоих людей. Деймон не причинит мне вреда. А себя я сумею защитить. — Твоя добродетель… — начал Робб, но Лирра резко перебила его: — Всё в порядке. Спасибо. — Она с трудом подавила вспыхнувший румянец и растущее негодование. — Но это не твоя забота. — Мы только что установили, что я твой брат, — попытался он примириться, протягивая руки, но Лирра отступила на шаг. — Да, и я люблю тебя. Но со мной всё будет хорошо. К тому же у меня Призрак и Рассвет. Маленький дракончик радостно пискнул на её плече, а хвост заметался у неё за спиной. Роббу нечего было возразить. Даже он не мог отрицать: лютоволк защитит лучше любого человека. Лирра глубоко вдохнула и на миг закрыла глаза. Она не хотела ссориться с братом, не сейчас, когда только что вновь почувствовала его близость. — Поверь мне, Робб, прошу. Утром мы позавтракаем вместе и всё обсудим. — Очень хорошо. — Спасибо. — Но позволь хотя бы показать тебе дорогу к покоям принца, — сдался он. — Мне не по душе мысль, что ты будешь блуждать ночью по замку одна, пусть даже с Призраком и драконом. И потом, ты всё равно не знаешь, куда идти. И он был прав. Лирра рассчитывала расспросить дорогу у слуг, положившись на случай. Конечно, Дон мог бы найти Деймона, но это означало бы долго блуждать по Риверрану. Робб снова предложил руку. Близость между ними всё ещё оставалась, но непринуждённость исчезла: он был мрачен и сосредоточен, притягивая Лирру к себе ближе, чем требовалось. Три коридора и две лестницы спустя они оказались у цели. Судя по обстановке, покои предназначались для почётных гостей-лордов: достаточно просторные и удобные, но всё же далёкие от семейного крыла. Лирра уже подняла руку, чтобы постучать, но Робб опередил её. — Принцесса, — поприветствовал Деймон, открыв дверь. Его лицо просияло на миг, пока он не заметил Робба; тогда выражение изменилось. — И Старк. Какая честь. — Принц Деймон, — холодно отозвался Робб, задержав взгляд на нём дольше, чем требовалось. Деймон лишь вопросительно приподнял бровь. — Увидимся завтра, — пообещал Робб, склонившись к Лирре и коснувшись губами её щеки. Затем он ушёл, увлекая за собой Серого Ветра. — Похоже, твой кузен осталась недоволен, — заметил Деймон, отступая в сторону, приглашая её войти. — Не начинай, — предупредила Лирра и без колебаний переступила порог. Комната была куда скромнее его покоев на Драконьем Камне, но всё же достаточно просторна: широкая кровать, очаг и пара кресел у камина. Деймон закрыл дверь за Призраком и поднял руки в примирительном жесте. — Настроение Старка оказалось заразительным? — Ты прекрасно знаешь, почему я злюсь, — бросила Лирра, сжав кулаки. Рассвет, не разделяя её возмущения, спрыгнула с плеча и устроилась на кровати Деймона, свёрнувшись клубком на простынях. Призрак тоже улёгся у изножья, равнодушно отвернув морду. Предатели. — Не думаю, принцесса, — Деймон шагнул ближе, так что Лирре пришлось поднять голову, чтобы встретиться с его фиолетовыми глазами. — Ты мог бы предупредить меня, — прошипела она. — Предупредить? О чём? Нас подстерегает опасность, о которой мне неведомо? — Ты знаешь, что я имею в виду. Зачем было объявлять о моём наследии перед всеми лордами? — Это нельзя было скрывать, — ухмыльнулся он сверху вниз, слишком спокойно, слишком равнодушно к её гневу. Что лишь сильнее её раздражало. — Не с драконом у тебя на плече, не с твоей явной валирийской кровью, и когда я стою рядом. — Я знаю. Но мог бы хотя бы предупредить, прежде чем обнародовать моё происхождение без моего согласия. Это могло стоить нам поддержки Севера! — С моей точки зрения, скорее Север нуждается в нас, а не мы в нём, — отрезал Деймон. — А кроме того, ты справилась превосходно. Лирра фыркнула, отвернулась от принца и уставилась в огонь. Её охватило жгучее желание ударить Деймона. И не раз. — Я устала от этих игр, — сказала она, сдерживая более жестокие порывы. — Игр? — губы Деймона изогнулись в насмешке. — Я и не знал, что мы играем, принцесса. Он не собирался отпускать её так просто. В следующее мгновение он вернулся к ней, его тёплые пальцы скользнули по её щеке. Лия отпрянула и резко отбила его руку, но он успел перехватить её запястье, притянув к себе. — Я не собираюсь ждать и гадать, пока ты строишь планы на моё будущее. Если тебе нужна моя поддержка, я хочу знать, чего ты добиваешься. Попытки вырваться из его хватки были тщетны: она давно знала, что Деймон сильнее. — Твоя поддержка? — в голосе его звучала насмешка. — Зачем? Принц поднёс её руку к губам и легко коснулся костяшек пальцев поцелуем. Он не сводил с неё глаз, и Лирра вздрогнула от этого прикосновения. Его улыбка только расширилась, уловив её невольную реакцию. — Именно этогю я и хочу узнать, — с трудом сохраняя ровный голос, ответила она, игнорируя его ухищрения. Она не позволит ему сбить себя с толку. — Ты? — он наклонился ближе. — Ни разу не спросила прямо о моих так называемых планах. Тебе, похоже, было удобнее закрывать на всё глаза. — Ты тоже не был слишком откровенен, — возразила Лирра, пытаясь отстраниться, но он всё ещё удерживал её руку. — Стоит лишь попросить, принцесса, — прошептал Деймон, его дыхание обжигало ей ухо. Она дёрнула его руки и с удивлением обнаружила, что он отпустил её. Сердце бешено колотилось, когда Лирра отступила, добившись, наконец, возможности встретить его взгляд. — Я спрашиваю сейчас. — Очень хорошо, — произнёс Деймон, облокотившись о каминную полку и неотрывно следя за ней. — Ты и сама знаешь, какое будущее я для тебя готовлю. Сегодня ты сыграла свою роль безупречно. Ты выглядела величественно, въезжая в замок: с драконом на шее, и с лютоволк рядом. Никто не мог отвести от тебя глаз. И речь твоя была вдохновляющая. Ты знаешь, к чему всё идёт. — Скажи это, — потребовала она. — Ты станешь королевой. Лиарра закрыла глаза. Конечно. В глубине души она знала это уже давно. — А если я не хочу трона? — произнесла она тихо, не глядя на него. — Все хотят трон. — Откуда ты знаешь? Потому что ты жаждешь его и думаешь, что все такие же? — Я жил и умирал, сражаясь за этот чёртов трон, — его голос стал низким и глухим. — В конце концов, он нужен всем. Она повернулась к нему. Деймон смотрел в огонь, словно его мысли унеслись далеко отсюда. — Я не жажду короны, — упрямо повторила Лирра. — Неужели? — он чуть приподнял бровь. — Может быть. Но ты же понимаешь — это всё равно необходимо. — Необходимо? — переспросила она, сбитая с толку. — А кто будет править, если не ты? Ланнистеры? — Нет, — покачала она головой. Робб не оставит Ланнистера на троне. Раньше, возможно, он был готов терпеть их при выполнении условий мира. Но теперь? Теперь у него Караксес. Ему больше не нужно перемирие, он не стоит на краю поражения. Даже выигрывая битву за битвой, он будет требовать крови. Джоффри и Тайвина — их смерть неизбежна. Дом Ланнистеров падёт, а вместе с ним исчезнет и всякая поддержка для Мирцеллы или Томмена. Даже если забыть о чувствах Робба, Лирра сама не могла вынести мысли о Ланнистерах на троне. Особенно после того, как они отняли у неё отца. — Тогда, может, один из братьев Баратеонов? — продолжил Деймон. — Сможешь ли ты вынести короля Баратеона? Впрочем, они ведь убили твоих братьев и сестёр ради трона. Может, они и вправду это заслужили. Два крошечных тельца, завёрнутых в красную ткань. Король, смеющийся над их телами… Лирра сжала губы. Она не ненавидела Станниса и Ренли. Смерть её братьев и сестёр была не их виной. Но Деймон был прав: ни один Баратеон не должен взойти на Железный трон. Это было ужасно. Ещё год назад ей было всё равно, кто правит Югом. А теперь она сама рассуждала о троне так, будто имела право выбирать короля. — Значит, ты хочешь, чтобы я заняла трон ради мести? — бросила Лирра, прекрасно зная, что Деймон ради мести готов на многое. — Мне всё равно, ради чего ты его займёшь, — признался он, отходя от камина и опускаясь в кресло. — Но пламя дракона горит ярко. Подумав немного, она последовала его примеру. Благодаря расстановке стульев он хотя бы не нарушал её личное пространство. — Я не такой человек, — сказала она, садясь и устремив взгляд на пламя. В памяти всплыло яйцо Рассвета, которое она видела среди огня несколько недель назад. — Не такой? Тогда подумай о другом, — Деймон застыл, ожидая, когда она повернётся. Когда Лирра встретила его взгляд, он уже наклонился вперёд, уперев руки в колени. — Монарх не силён потому, что носит корону. Он носит корону потому, что сильнее других. Иначе её отнимут. Ни богатство, ни армия не сравнится с властью того, кто повелевает драконом. Потому наша семья и стала королями. Но драконы исчезли — и Вестерос забыл. Ты вылупила Рассвет, и она растёт быстрее любого детёныша, которого я видел. Уже это делает тебя могущественной. А её сила будет расти вместе с твоей. Мира не будет, пока ты не займёшь трон. Ни один король не потерпит вассала, сильнее себя. Это был жестокий взгляд на мир. В нём действовали законы — установленные верой и короной. Но кто следовал бы им без угрозы наказания? В идеальном мире люди были бы благородны. Но Лирра знала: их мир далёк от идеала. — Караксес взрослый. Значит, самым могущественным остаёшься ты. Почему бы самому не занять трон? — спросила она. Мысли о морали она отбросила, но и представить Деймона на троне не могла. Хотя знала: он никогда не станет требовать его на прямую. — Королю нужна поддержка. Легитимность. Иначе он долго не удержится. Даже Караксес не спасёт от ножа или яда. — А значит, ты хочешь сделать мишенью меня? — В тебя направят куда меньше ножей, принцесса. А защиту я обеспечу, — он наклонился, положив ладонь поверх её руки. В его словах слышалась правда, но и желание подчинить себе. Лирра попыталась возразить иным образом. — Можно заключить договор с любым претендентом. Признать независимость Драконьего Камня, оставить за Таргариенами их владение, если мы поклянёмся не вмешиваться в дела королевств. Деймон только усмехнулся. — А твои дети? — он откинулся на спинку стула. — На острове остались невылупившиеся яйца. Когда-нибудь они обретут своих драконов. Сколько пройдёт, прежде чем твои сыновья или дочери решат взойти на трон? Или их дети после них? Это будет новое завоевание. И куда более кровавое. Ты можешь лишь отсрочить неизбежное. И ради чего? Ради того, чтобы не носить корону? — Ты заставляешь меня выглядеть эгоисткой только потому, что я не хочу войны за трон. — Война уже идёт, — отрезал он. — Я хочу её закончить. Я узнал тебя, Лирра Таргариен. Ты добра. Справедлива. Благородна, — он произнёс это так, словно это не добродетели, а слабость, от которой её следовало бы избавить. — Но готова ли ты смотреть, как Юг погружается в хаос? Как пылают деревни, пока лорды грызутся за власть? Эта война будет длиться вечно — пока снова не исчезнут драконы, или пока всадник дракона не возьмёт корону. Сейчас или через столетия. До тех пор мира не будет. Ей нечем было возразить. И не к чему цепляться. Особенно когда в голове всё громче звучали её собственные доводы в пользу короны. Это уже было не выбором, а единственным возможным путём. — Да, — наконец сказала она, чувствуя, что вся её жизнь вела к этой минуте. — Да? — Я стану королевой, — твёрдо произнесла она. Ради Робба. Ради простого народа Вестероса, который заслуживал быть чем-то большим, чем жертвами прихоти лордов. Ради Рейнис, Эйгона и Рейлы, которых следовало помнить с любовью, а не с ненавистью. Деймон улыбнулся. — Но я не буду твоей пешкой, — резко добавила Лиарра, прежде чем он успел заговорить. — Я должна знать все твои планы. Я не стану ждать в стороне. Я буду участвовать во всём. Больше никаких сюрпризов. Я отказываюсь быть твоей марионеткой. — Я и не посмею думать иначе, — пообещал он. — Поклянись. Если я стану королевой, то на своих условиях. На его лице не дрогнуло ни одной мышцы. Но он встал, опустился на колено и взял её руку. — Клянусь кровью наших предков, — сказал он, поднося её пальцы к губам. — Мы вместе покорим Вестерос, моя королева. — Юг, — перебила Лиарра, отдёрнув руку. — Робб сохранит свою корону. — Нет. Какая же у тебя будет поддержка, если даже твой кузен не склонит колена? Кто склонил бы, если даже он не стал? — Деймон поднялся и зашагал по комнате. — Речные земли нам нужны. Да, из-за полей, но главным образом из-за их положения. Без них невозможно управлять Югом. И уж точно не из Винтерфелла. Она не хотела признавать, но он, пожалуй, был прав. — Хорошо. Тогда убедим Талли склонить колени, а Робб оставит за собой Север. — Невозможно. Мы не можем допустить раскола. И будь честна: способен ли Север править собой? — он вскинул руку, не давая ей возразить. — Триста лет они были частью Семи Королевств. И хотя держались особняком, почти вся их торговля идёт через Юг. Времена изменились. У них нет ресурсов пережить долгую зиму. Война требует золота, а зима близко. Долгая и суровая, так говорят. Уверен, их закрома ещё не полны. Как ты убедишь южан продавать Северу дешёвое зерно, когда оно понадобится им самим? Когда они не будут платить налоги трону? Он всё тщательно продумал. Его доводы были столь логичны и весомы, что она невольно признала его правоту. И он был прав. Север никогда не был богатым краем. Да, Старки властвовали там задолго до того, как валирийцы обратили в пепел своих врагов, но теперь её родина зависела от Юга. Об этом говорил отец. Об этом спорили Робб и мейстер Лювин на их уроках. Север держался за торговлю с южными землями, почти не имея связей с Эссосом. А в суровые зимы им были жизненно необходимы льготные цены, устанавливаемые троном, чтобы прокормить себя. — Хорошо, — произнесла она наконец. — Если Робба удастся склонить к присяге в ходе войны, я приму его верность. Но я не позволю, чтобы его принуждали, угрожали или унижали ради отказа от короны. Север не был её бременем. Пусть Робб решает сам, что лучше для его людей — независимость или возвращение в лоно Семи Королевств. — Да будет так, — отозвался Деймон. Но выражение его лица выдавало слишком явное удовлетворение. Словно он был уверен, что заставит Робба преклонить колено. Лирра сузила глаза, всматриваясь в него. — И ещё кое-что. Обещай мне, что позаботишься о моём брате. — Я не какой охранник, — возразил он, остановившись в нескольких шагах и скрестив руки. В свете костра за его спиной серебристые волосы вспыхнули, словно пламя отражалось в них. — Воспринимай это как знак того, что я могу доверять тебе, — твёрдо сказала она и тоже поднялась. — Я поклялся защищать тебя, Лирра. Разве этого мало, чтобы заслужить доверие? — он оказался рядом почти мгновенно, легко коснувшись её руки. — В самом деле. Я доверяю тебе свою жизнь, — призналась она. — Но не жизнь Робба. Его пальцы медленно соскользнули с её кожи. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я не стану угрожать Старку из-за его короны… и постараюсь сохранить ему жизнь. — Ты клянешься? — Клянусь, — произнёс он медленно, не сводя с неё взгляда. Лиарра едва заметно кивнула. — Значит, мы пришли к согласию, моя королева. Или есть ещё что-то, чего вы желаете? — его голос звучал мягко, почти насмешливо. Только одно. Она знала, что он намерен жениться на ней. Она могла бы потребовать раскрыть последний шаг его плана, дать клятву, что не примет его предложения. Но по какой-то причине слова застряли у неё в горле. — Нет, — тихо сказала она. — Это всё.