Неприязнь-связь/ отвращение -любовь

Холодная решимость заменила собой отчаяние. Северус Снейп поднялся с пола, и каждое его движение было отточенным, лишенным суеты. Он не просто привел себя в порядок — он облачился в доспехи. Черный, безупречно сидящий сюртук из тончайшей шерсти, серебряные застежки, скрывающие пульсацию на шее, высокие сапоги, глухо стучащие по полу. Он не просто Северус Снейп, затравленный учитель. Он — Северус Снейп, Принц-полукровка. И пора было вспомнить, что это значит. Письмо. Да, приходило. Год назад. Официальный запрос из Гринготтса о плановой проверке магического статуса и чистоты крови после достижения им определенного возраста и статуса. Он тогда с презрением смял его и бросил в огонь. Еще одно, чуть позже, на пожелтевшем пергаменте, с печатью рода Принцев — от деда, древнего старика, которого он никогда не видел. Он проигнорировал и его. Теперь же эти воспоминания жгли его. Это были не просто формальности. Это были ключи. Ключи к его наследию, к его силе, к пониманию того, кто он есть на самом деле. И теперь это знание было ему отчаянно нужно. Он подошел к камину, взял щепотку порошка. Взгляд его был твердым, почти безжизненным, маска опустилась на лицо, скрывая бурю внутри. — Гринготтс! — бросил он четко и холодно, и изумрудное пламя поглотило его. Его выплюнуло в огромном, мраморном, оглушительно тихом холле банка. Воздух звенел от магии, денег и власти. К нему немедленно направился страж-гоблин в идеальной ливрее, его пронзительные глаза оценивающе скользнули по фигуре Северуса. — Чем могу служить? — голос гоблина был подобен скрежету камня по металлу. — Мне требуется поверенный рода Принц, — произнес Северус, и его голос прозвучал низко и властно, эхом разнесясь под сводами. — Карногрох, если он все еще на службе. Глаза гоблина-стража сузились, в них мелькнуло уважение, смешанное с любопытством. Имя «Принц» что-то значило, даже здесь. — Мистер Карногрох занят, но… для члена рода… Подождите здесь. Страж удалился. Северус стоял неподвижно, как черная статуя, чувствуя на себе любопытные взгляды гоблинов и волшебников. Он не обращал на них внимания. Весь его мир сузился до предстоящего разговора. Вскоре вернулся не страж, а другой гоблин — очень старый, с кожей, похожей на старый пергамент, и умными, невероятно пронзительными глазами, скрытыми за серебряными очками в тонкой оправе. Он был одет в безупречный темный костюм, а на цепочке от карманных часов болталась маленькая, intricately вырезанная печать с гербом Принцев. — Северус Снейп, — произнес гоблин, и его голос был тихим, но каждое слово падало с весом гирьки. — Меня зовут Карногрох. Я поверенный вашего рода со времен вашей прабабки Эйлин. Вы решили, наконец, воспользоваться своими правами наследования? — Не совсем, — холодно парировал Северус. — Мне требуется… конфиденциальная проверка. Карногрох изучающе посмотрел на него, затем кивнул. — Пройдемте. Он повел Северуса по длинному коридору вглубь банка, в небольшую, роскошно обставленную комнату для переговоров. Дверь закрылась за ними, заглушив все звуки. — Что именно вы желаете проверить, мистер Снейп? Состояние счета? Состав наследственных… активов? — в голосе гоблина прозвучала едва уловимая ирония. Северус сделал глубокий вдох, сцепив руки за спиной. Он смотрел в стену, не в силах выдержать проницательный взгляд гоблина. — Я хочу проверить кровь, — произнес он тихо, но четко. — И… я хочу встретиться с главой рода Принцев. С моим дедом. Карногрох медленно кивнул, как будто ожидал этого. — Проверка крови — процедура простая. Но встреча с лордом Принцем… Он очень стар и редко кого принимает. Вам потребуется веская причина. Северус закрыл глаза на мгновение. Гордость боролась с необходимостью. Необходимость победила. — Причина есть, — он вынудил себя выговорить следующее, заставляя каждый звук. — Мне требуется подтвердить… связь. Союз. С одной… Сонрой. В комнате повисла гробовая тишина. Карногрох не моргнул, но атмосфера в комнате изменилась, стала гуще, тяжелее. — Сонрой? — переспросил он, и в его голосе впервые прозвучало неподдельное удивление, смешанное с внезапным, жгучим интересом. — Вы утверждаете, что нашли своего Сонру? И что вы… Арнос в этой связи? — Я ничего не утверждаю, — резко оборвал его Северус, все еще не глядя на него. — Мне требуется подтверждение. Проверка крови может показать… предрасположенность. Наличие активной связи. Я должен знать. Карногрох медленно поднялся. — Ожидайте здесь. Для проверки на связь Арнос-Сонра требуется особый артефакт и разрешение главы клана. Я вернусь. Он вышел, оставив Северуса наедине с гудящей тишиной и собственным бешено колотящимся сердцем. Он сделал это. Он произнес это вслух. Признался в самом сокровенном, самом невозможном. И теперь судьба его висела на волоске от решения какого-то древнего гоблина и результата магического теста. Он чувствовал себя одновременно опустошенным и… невероятно живым. Он перестал бежать. Он повернулся и пошел навстречу своей судьбе. Какой бы она ни была. *** Карногрох вернулся не один. За ним следовал другой гоблин, моложе, несший на бархатной подушке хрустальную шкатулку невероятной работы. Внутри, на черном бархате, лежали три предмета, от которых веяло древней, сосредоточенной магией. Северус почувствовал, как воздух в комнате загустел. Первый — изящный, отточенный кинжал из обсидиана, черного как самая глубокая ночь. Его лезвие, казалось, поглощало свет, а рукоять была выточена в виде спирали, напоминающей то ли раковину, то ли ДНК. Рядом лежали два камня. Один — идеально ограненный черный бриллиант, глубокий и непроницаемый, в его гранях угадывалась скрытая, взрывная сила. Второй — крупная, идеально круглая жемчужина матово-белого цвета, излучающая мягкое, умиротворенное сияние. Они лежали рядом, контрастируя и одновременно дополняя друг друга, как Инь и Ян. Карногрох с величайшим почтением взял шкатулку и поставил ее на стол между ними. — Для установления связи такого уровня недостаточно простого теста крови, — его голос стал ритуальным, мерным. — Это не вопрос наследования или силы. Это вопрос гармонии. Гармонии душ, которую сама магия признала достаточной для сотворения новой жизни. Он указал на кинжал. — **Клинок Признания**. Он не причинит боли. Он лишь соберет каплю крови, насыщенную вашей сущностью, вашей магией. Затем его палец переместился на камни. — **Камень Арноса**, — он кивнул на черный бриллиант. — И **Жемчужина Сонры**. Они — не просто кристаллы. Это сосуды, аккумуляторы архетипической энергии. Они реагируют только на истинную, магически подтвержденную связь. Гоблин вынул из складок своего мундира сверток из тонкого пергамента. — Вот ваш контракт с банком и документ о согласии на проведение обряда. Магия, которую мы призываем, глубоко лична. Без вашего добровольного разрешения она не сработает. Северус, не отрывая взгляда от камней, молча кивнул. Его сердце колотилось где-то в горле. Он быстрым, четким движением подписал пергамент, даже не читая — сейчас это не имело значения. — Что делать? — спросил он, и его голос прозвучал чуть хрипло. — Простота — сестра истины, — произнес Карногрох. — Возьмите клинок. Капните три капли крови на каждый камень. Северус взял обсидиановый кинжал. Рукоять была на удивление теплой. Он без колебаний провел острием по подушечке большого пальца. Выступила алая капля. Затаив дыхание, он поднес палец сначала к черному бриллианту. Первая капля упала на идеальную грань. Камень не просто впитал ее. Он *вспыхнул* изнутри на мгновение короткой, яркой фиолетовой вспышкой, и на его поверхности заиграли радужные блики, словно в нем проснулась молния. Вторая капля упала на жемчужину. И тут произошло нечто иное. Кровь не растекалась, а будто обволокла жемчужину тончайшей алой паутинкой, которая на мгновение светилась теплым золотистым светом, а затем полностью впиталась, и жемчужина засветилась изнутри ровным, молочным, утробным сиянием. Северус выдохнул, которого не осознавал, что задерживал. — Теперь подождите, — тихо сказал Карногрох. Оба камня лежали, излучая свое собственное, разное, но не конфликтующее сияние. И вдруг это сияние начало пульсировать. Сначала едва уловимо, потом все сильнее. Свет от бриллианта — резкий, уверенный, четкий. От жемчужины — мягкий, волнообразный, глубокий. И затем… они начали *резонировать*. Световые волны от двух камней встретились в воздухе между ними и переплелись, создавая сложный, постоянно меняющийся узор из фиолетовых, золотых и серебряных нитей. Воздух затрепетал от тихого, низкого гудения, похожего на песню, на мантру. Это была музыка самой магии, музыка связи. Карногрох наблюдал, и его старые глаза широко раскрылись за очками. — Да будет так, — прошептал он с благоговением. — Связь подтверждена. Она не просто возможна. Она *активна* и невероятно сильна. Магия уже сделала свой выбор. Вы — Арнос. И ваш Сонра ждет. Северус смотрел на переплетающиеся лучи света, и в его душе что-то щелкнуло, встало на место. Это было не воображение. Не больная фантазия. Это была истина, подтвержденная древнейшей магией, какой только знал мир. Он больше не сомневался. Он *знал*. — Теперь, — сказал он, и его голос вновь обрел стальную твердость, — мне нужна встреча с главой рода. *** Карногрох забыл о вековой сдержанности и достоинстве своего рода. Он забыл о всех правилах Гринготтса. Его пронзительные глаза были расширены от неподдельного шока, а тонкие пальцы дрожали. Он, хранитель тайн древнейших родов, повидавший всякое, был потрясен до глубины души. *Активная связь Арнос-Сонра.* Не легенда, не теория из пыльных фолиантов, а реальность, свершившаяся прямо перед ним. И носителем был последний отпрыск угасающего, почти забытого рода Принцев! Он, не обращая внимания на ошеломленных коллег, бросился через мраморные залы, его короткие ноги несли его с неожиданной скоростью. Он влетел в ближайший служебный камин, судорожно схватил горсть порошка и выкрикнул заклинание, которое не произносил десятилетия: — Поместье Принцев! Кабинет лорда! Изумрудное пламя поглотило его. Он вывалился из роскошного камина из черного мрамора в просторном, аскетичном кабинете. Воздух здесь пах старыми книгами, лечебными бальзамами и строгой, несгибаемой волей. За массивным дубовым столом, уставленным магическими приборами и свитками, сидел мужчина. Он был поразительно похож на Северуса Снейпа — те же черты, тот же орлиный нос, тот же пронзительный, проникающий в самую душу взгляд черных глаз. Но его длинные волосы были седыми как лунный свет и заплетены в сложную, строгую косу. Глубокая морщинистая кожа лица говорила о почтенном возрасте, легко перевалившем за сотню лет, но поза была прямой, а в осанке читалась несокрушимая мощь и авторитет. Он был облачен в темно-синие мантии из дорогого, но строгого кроя, а его пальцы, перебирающие пергамент, были украшены всего одним перстнем с темным, молчаливым камнем — гербом рода. Это был лорд Элдред Принц, глава рода, дед Северуса. Он поднял взгляд на внезапно появившегося гоблина, и в его глазах мелькнуло недовольство от нарушения покоя, сменившееся настороженностью, когда он увидел выражение лица Карногроха. — Лорд, там… там… — гоблин, опершись о косяк камина, пытался отдышаться, его речь прерывалась хриплыми вздохами. — Ваш внук… Северус Снейп… в Гринготтсе… Элдред Принц медленно поднялся, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз зажегся холодный, острый огонек. — Что натворил этот упрямый щенок? — его голос прозвучал низко и властно, без тени старческой дряхлости. — Он… он прошел обряд Признания! — выдохнул Карногрох, наконец выпрямляясь. — Связь… милорд… *Активная связь с Сонрой!* Камни подтвердили! Он — Арнос, и связь уже установлена, она невероятно сильна! На лице лорда Принца застыла маска из чистого, немого изумления. Все его сдержанность, вся его вековая надменность рухнули на мгновение, обнажив шок. Он отшатнулся, опираясь на стол белой, костлявой рукой. — Что? — это было не слово, а вырвавшийся шепот, полный неверия. — Сонра? В наше время? И он… Северус? Тот, кто отрекался от своего наследия? Затем шок сменился стремительной сменой эмоций. В его глазах вспыхнула дикая, почти первобытная радость — радость старика, узнавшего, что его род, его кровь не угаснет, но получит величайший из даров. Но следом, как тень, пришла злоба. Глубокая, ядовитая злоба человека, которого годами игнорировали, чьи попытки наладить контакт с единственным внуком встречали лишь стену молчания и презрения. — Он… он явился сам? — наконец выдавил Элдред, и его голос снова стал твердым, но теперь в нем слышалось сдерживаемое буйство чувств. — Да, милорд. Он ждет. Он требует встречи. — Требует? — старый лорд горько усмехнулся. — Теперь, когда магия указала ему его место, он вспомнил о своем роде? Хорошо. Пусть. Он резко выпрямился, скинув с плеч дорогой плащ. Его движения были полны внезапной энергии, скрытой силы. — Веди меня. Быстрее! — он бросился к камину, его мантии развевались behind him like wings. Карногрох, все еще пытаясь прийти в себя, кивнул и шагнул в пламя следом за ним. *** В комнате для переговоров Северус все еще стоял, не сводя глаз с камней, свет которых уже начал понемногу угасать, оставляя в воздухе легкое, звенящее эхо их гармонии. Его собственная магия, казалось, все еще пела в унисон с этой песней, успокаивая и одновременно возбуждая его. Дверь распахнулась с такой силой, что она ударилась о стену. Северус резко обернулся. На пороге стоял лорд Элдред Принц. Его пронзительный, черный взгляд, точь-в-точь как у самого Северуса, упал на внука, скользнул по его черной, строгой одежде, по его бледному, напряженному лицу, и наконец — на хрустальную шкатулку на столе, где камни все еще излучали остаточное свечение. Никто не говорил ни слова. Воздух трещал от напряжения, от столкновения двух одинаково гордых, одинаково несгибаемых воль. Элдред первым нарушил молчание. Он сделал шаг вперед, и его голос прозвучал ледяной глыбой, под которой клокотала лава. — Так, — произнес он. — Значит, магии все-таки удалось до тебя достучаться туда, куда не смогли доводы рассудка или голос крови. Северус не отводил взгляда. Он видел в этом старике себя — каким он мог бы стать. Видел наследие, которое так яростно отвергал. — это казалось таким — холодно парировал он. — «Кажется», — передразнил его Элдред с язвительной усмешкой. Он подошел к столу и провел пальцем над камнями, словно ощущая исходящее от них тепло. — Нет, мальчик. Здесь нет места «кажется». Здесь есть только «есть». Ты — Арнос. И где-то там есть твой Сонра. Кто она? Северус сглотнул. Самый сложный момент. — Не «она», — тихо, но четко сказал он. — Он. Гарри Поттер. Наступила такая тишина, что можно было услышать, как оседает пыль в углах комнаты. Лицо лорда Принца стало абсолютно бесстрастным, маской из старого камня. Карногрох замер у двери, боясь пошевелиться. — Поттер, — наконец произнес Элдред, и это слово прозвучало как приговор. — Сын того зазнайки Поттера и… Лили Эванс. — В его голосе промелькнуло что-то неуловимое, когда он произнес имя Лили. — И ты утверждаешь, что магия избрала его твоей Сонрой? Тот, кого ты, если слухи верны, люто ненавидел все эти годы? — Магия, как вы выразились, нашла то, что было скрыто, — ответил Северус, чувствуя, как по его спине бегут мурашки. Он не стал оправдываться, не стал объяснять. Он просто констатировал факт. Элдред Принц внимательно посмотрел на него, и вдруг что-то в его строгом лице смягчилось. Он увидел не ненависть в глазах внука, а боль. Смятение. И ту самую, неподдельную, животную уверенность, которую дает магическое подтверждение. — Хм, — он снова посмотрел на камни. — Сила связи… она и впрямь невероятна. Даже камни светятся так, как не светились для твоих прадедов. — Он медленно кивнул, принимая неизбежное. — Что ж. Магия мудрее нас. Если она избрала Поттера… значит, на то были причины. Твое дело — не вопрошать, а исполнять свой долг. Он поднял на Северуса взгляд, и теперь в его глазах горел уже не гнев, а холодная, собранная решимость главы рода. — Ты пренебрегал своим наследием, Северус. Но теперь ты не имеешь на это права. Ты — Арнос. На тебе ответственность за продолжение нашего рода, за защиту твоего Сонры. Что ты намерен делать? Северус выдержал его взгляд. Впервые в жизни он не чувствовал себя одиноким в своей ноше. — Я намерен найти его. И говорить. Что бы это ни стоило. — Хорошо, — Элдред повернулся к Карногроху. — Карногрох, все ресурсы рода к услугам моего внука. Все, что ему потребуется для выполнения его миссии. Контакты, информация, финансы. Все. Он снова посмотрел на Северуса. — Добро пожаловать домой, внук. Не сомневаюсь, тебя ждут интересные времена. *** Лорд Элдред Принц смотрел на Северуса уже не как на строптивого отщепенца, а как на наследника, внезапно обремененного величайшей миссией. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим, лишенным былой неприязни, но полным суровой серьезности. — Я помню твое требование, — заговорил он, и его голос потерял прежнюю ледяную язвительность, в нем зазвучала усталая, давняя боль. — Посмертно вернуть Эйлин в род. Мой отказ был не просто капризом старика. Я любил свою дочь. Я хотел сохранить ее, вернуть, простить ее бегство с этим магглорожденным выскочкой Тобиасом Снейпом. Он отвернулся, глядя в потухший камин, его взгляд утонул в воспоминаниях. — Но каждый раз, когда я приходил, даже после твоего рождения, она выгоняла меня. Стояла на пороге своего убогого маггловского дома, бледная, с синяками под глазами, и говорила, что муж будет зол. И захлопывала дверь прямо перед моим носом. — Его пальцы сжались в бессильном кулаке. — А в тот год… перед самой ее смертью… я пришел снова. И она… впустила. Он замолча, сглатывая комок в горле. — Она была похожа на тень. И она умоляла меня лишь об одном. Чтобы я никогда, даже посмертно, не вносил ее имя в родословную Принцев. Она сказала: «Я замужем. Я ношу другую фамилию. Я принадлежу другой семье, как бы убого это ни выглядело. Оставь меня в покое». — Голос Элдреда дрогнул. — Я хотел забрать тебя тогда же. Но ты… ты отпирался. Смотрел на меня с той же ненавистью, что и она. И я сдался. Махнул на все рукой. Старый лорд обернулся, и его глаза впились в Северуса с новой силой. — Но теперь, как видишь, судьба все расставила по местам. Тебе возвращен твой статус. Ты — наследник и будущий глава рода Принцев. Но прежде чем ты примешь на себя это бремя… — его взгляд стал острым, подозрительным, — мы должны быть уверены, что твоя воля принадлежит тебе, а не кому-то еще. Карногрох! Гоблин, замерший у стены, мгновенно выпрямился. — Милорд? — Полный анализ, — приказал Элдред, и его слова упали, как стальные шарики. — Кровь, магическое ядро, нервные окончания. Все. Ищешь everything: яды долгого действия, зелья внушения и подавления воли, зелья, вызывающие привыкание и передозировку, ментальные закладки, посторонние клятвы и обеты. Все, что могло хоть как-то повлиять на его разум, волю или тело за эти годы. Северус хотел было возмутиться, отказаться — это было унизительно, — но суровый, почти отеческий взгляд деда остановил его. В нем читалась не жажда контроля, а genuine concern. И он кивнул, сжав зубы. Процедура была долгой и неприятной. Карногрох и еще два гоблина-медика использовали странные серебряные инструменты, которые светились и жужжали, прикасаясь к его коже, заставляли пить горькие растворы и держать руки над сложными руническими кругами. Северус чувствовал, как посторонняя магия копошится внутри него, сканируя каждую клеточку, и ему было противно. Наконец, один из гоблинов-медиков вытянул из магического аппарата длинный, узкий свиток пергамента. Он был испещрен густым, аккуратным почерком. Лицо гоблина стало абсолютно невозмутимым, но его пальцы слегка дрожали. Он протянул свиток Карногроху. Тот пробежал глазами по списку, и его обычно непроницаемое лицо постепенно исказилось маской растущего, неподдельного ужаса. Он медленно, будто в состоянии шока, передал свиток лорду Элдреду. Старый лорд начал читать. Сначала его лицо было просто напряженным. Потом на лбу выступили морщины изумления. Затем его брови поползли к волосам, а губы беззвучно зашептали прочитанное. Его рука с пергаментом начала дрожать. — Боже правый… — наконец вырвалось у него, и он отшатнулся, будто от удара. Он уставился на Северуса взглядом, полным неверия и леденящего ужаса. — Милорд? — тихо спросил Северус, чувствуя, как леденеет кровь. Элдред безмолвно протянул ему свиток. Северус взял его. Его взгляд скользнул по строчкам, и мир сузился до этого листа бумаги. Каждая строка была ударом ножа. *...остаточные следы мощного зелья привязки к негативным воспоминаниям о Джеймсе Поттере (активное действие 10+ лет, с ежегодным подкреплением)...* *...наложение ментальной установки на перенос ненависти с отца на сына, Гарри Поттера (установка частично разрушена в последние 1-2 года вследствие неизвестных факторов)...* *...следы Imperius-подобного принуждения на выполнение приказов Альбуса Дамблдора (активное действие, низкая интенсивность, но постоянное присутствие)...* *...комплекс зелий, вызывающих привыкание и передозировку: "Сон без сновидений" (тяжелая зависимость), "Бодроперц" (истощение надпочечников), "Ясность ума" (истощение магического ядра)...* *...хроническое отравление медленнодействующими нейротоксинами (вероятно, в пище/питье, источник неизвестен, срок действия 15+ лет)...* *...язва желудка, искусственно индуцированная и поддерживаемая зельями...* *...множественные ментальные закладки на блокирование воспоминаний о детстве, о матери...* *...магическая печать на ядре, перенаправляющая 40% raw magical power Альбусу Дамблдору (активно)...* *...следы аналогичной печати, перенаправлявшей 20% магической силы Темному Лорду (разорвана в 1981 году)...* *...клятва верности Альбусу Дамблдору (активна, но интерпретируется магией крайне широко)...* Список занимал весь свиток и продолжался на другом. Это была не медицинская карта. Это была инструкция по медленному, методичному уничтожению человека. Северус стоял, не двигаясь, сжимая пергамент в побелевших пальцах. Он чувствовал не боль, не гнев. Он чувствовал пустоту. Все эти годы он думал, что его ненависть, его преданность, его боль, его бессонные ночи — это он сам. Его выбор. Его крест. А оказалось, что он был всего лишь марионеткой. Пробиркой, в которой десятилетиями смешивали самые изощренные яды и заклятья. Его волю систематически ломали и подчиняли. Его память калечили. Его силу выкачивали, как воду из колодца. Карногрох, наконец нарушив ошеломленное молчание, прошептал то, что витало в воздухе. Его голос, обычно такой уверенный, дрожал от чистого, неподдельного изумления перед масштабом увиденного: — Милорд Принц… мистер Снейп… — он покачал головой, глядя на Северуса с чем-то, похожим на ужас и странное уважение. — **Как вы вообще еще не расплавились изнутри и не сошли с ума от такого чудовищного коктейля? Ваша конституция… она должна быть титановой. Вы должны были умереть еще десять лет назад.** Элдред Принц подошел к Северусу и молча положил руку ему на плечо. В его глазах не было больше ни гнева, ни упреков. Только глубокая, бездонная скорбь и невероятная, леденящая ярость, обращенная вовне. — Внук, — тихо сказал он. — Прости меня. Я не знал. Я думал, ты просто… упрямый дурак. — Он сжал его плечо. — Но теперь я вижу. Ты не просто выжил. Ты выстоял в аду, который тебе устроили. И теперь, — его голос зазвучал твердо и холодно, как обсидиановый клинок, — теперь мы займемся твоим исцелением. А потом… потом мы найдем тех, кто посмел так надругаться над кровью Принцев, и сотрем их в порошок. *** Слова деда прозвучали как приказ, от которого зависела жизнь. Не его физическая жизнь — она, казалось, висела на волоске уже много лет, — а жизнь его души, его воли, его настоящего «я». Северус молча кивнул. Шок постепенно отступал, уступая место леденящей, кристально чистой ярости. Он чувствовал себя как после долгого, изощренного избиения, когда жертве наконец удается вырваться и укрыться, чтобы зализывать раны и планировать месть. Только теперь он был не один. За его спиной стояла многовековая мощь рода Принцев и его глава, чьи глаза горели тем же холодным огнем. — Карногрох, — голос Элдреда был тверд и не терпел возражений. — Приготовь ритуальную ванну Очищения Огнем и Слезами. Максимальной концентрации. Цель — полное вымывание всех ядов, снятие всех ментальных закладок и печатей с магического ядра. Все. До последней червоточины. Гоблин, все еще бледный от увиденного в анализах, кивнул и быстро удалился, его пальцы уже лихорадочно перебирали воображаемые расчеты. Через несколько минут он вернулся, его лицо было еще более серьезным. — Милорд, мистер Снейп, — он откашлялся. — Процедура… экстремальна. Ванна будет состоять из расплавленного серебра, слез феникса, крови единорога и… нескольких других, весьма едких компонентов. Время погружения — два часа для снятия печатей с ядра и разума. Еще два часа — для физического очищения и регенерации тканей. Он сделал паузу, глядя на Северуса с mixom уважения и жалости. — Сумма составит… астрономическое количество галлеонов. Но это не главное. Процесс будет… мучительным. По описаниям, магия такой силы заставляет подсознание возвращаться в самое защищенное состояние. Ваше тело… оно, вероятно, инстинктивно свернется в позу эмбриона. Кожа… старая, пропитанная ядами, слезет пластами. Волосы выпадут. Но к утру, если вы выдержите, все регенерирует. Вы выйдете… новым. Очищенным. Но это адские четыре часа. Элдред взглянул на внука, оценивая его готовность. — Северус? Тот не дрогнул. В его глазах горела та же решимость, что и в ночь, когда он дал Непреложный Обет Нарциссе Малфой. Только теперь он делал это для себя. — Я готов, — его голос был тихим, но абсолютно твердым. — Начинайте. *** Его проводили в глубинное святилище Гринготтса, помещение, высеченное в скале, в центре которого стояла огромная чаша из черного обсидиана. Внутри нее клокотала и переливалась всеми цветами радуги жидкость, от которой слезились глаза и сводило дыхание — пахло озоном, серой, кровью и чем-то невыразимо чистым. Северус, не колеблясь, сбросил с себя одежду. Его тело, бледное и исхудалое, было картой всех его страданий. Он сделал шаг к чаше. Первый контакт с жидкостью был подобен погружению в расплавленный свинец. Боль была настолько всепоглощающей, что он не закричал — у него просто перехватило дыхание. Он заставил себя сделать следующий шаг и погрузиться полностью. И тут сработал древний инстинкт. Его тело, разум, душа, атакованные невыносимой болью и очищающей магией, сжались, свернулись в тугой, защитный клубок. Он плавал в клокочущем растворе, как нерожденный младенец в амниотической жидкости, только эта жидкость сжигала его заживо. Он чувствовал, как с его костей слезает старая кожа, как волосы растворяются, как яды выжигаются из каждой клетки с противным шипением. В ушах стоял оглушительный гул — это работала магия, сдирая с его разума паутину чужих приказов, ломая печати на его ядре. Вспышки памяти проносились перед его закрытыми глазами — Дамблдор, предлагающий чай с лимоном… Горький вкус зелья… Приказ ненавидеть… Приказ подчиняться… Все это горело и рушилось, как замок из пепла. Он не кричал. Он стискивал зубы до хруста, погруженный в самый центр боли и очищения, и держался только одной мыслью, одним именем, которое стало его мантрой, его якорем: *Гарри. Гарри. Гарри.* Он должен выжить. Он должен очиститься. Для него. Для их будущего. Для того утра с кофе, которое он видел во сне. И он держался. Минута за минутой. Час за часом. Агония была бесконечной, но сквозь нее уже начал пробиваться странный, новый свет — чувство освобождения, легкости, силы, которую он не ощущал никогда. Когда гоблины выловили его из чаши спустя четыре часа, он был без сознания. Его тело было красным, как у новорожденного, без единого волоска, но уже дышало здоровьем и силой. И на его лице, избавленном от морщин боли и напряжения, застыло выражение незнакомого прежде мира. *** Карногрох с помощниками бережно, с почти религиозным трепетом, извлекли бесчувственное тело Северуса из клокочущей чаши. Его кожа, алая и нежная, как у младенца, дышала жаром, но пульс под ней был ровным и сильным. Выражение лица было умиротворенным, даже блаженным — полная противоположность той агонии, что он только что пережил. — Он выдержал, — прошептал один из гоблинов-медиков с нескрываемым почтением. — Титан. Из плоти и крови. — Тишина! — резко оборвал его Карногрох, его умный взгляд уже оценивал следующую проблему. — Регенерация в такие сроки — шок для организма. Новые волосы, новая кожа, перестройка магического ядра… Если он придет в сознание сейчас, шок может повредить разуму. — Он повернулся к лорду Элдреду, который наблюдал за происходящим, сжав руки в белые кулаки. — Милорд, советую погрузить его в магический сон на шесть часов. И поместить его не в обычную палату, а в Ритуальный зал, на Камень Предков вашего рода. Энергия камня стабилизирует его, поможет усвоить изменения, как следует укоренить очищенную магию в новом теле. Элдред мгновенно кивнул. — Сделайте это. — Есть еще один нюанс, — Карногрох замялся, подбирая слова. — Связь Арнос-Сонра… она двусторонняя. Его Сонра, мистер Поттер, является его магическим якорем, источником стабильности. Его присутствие, его магия сейчас были бы… бесценны. Они смягчили бы стресс от перерождения, сделали процесс более плавным и естественным. Он посмотрел на старика Принца. — И здесь есть удивительное совпадение. Мистер Поттер был сегодня в Гринготтсе. Он ушел примерно за час до прибытия мистера Снейпа. Если бы их визиты совпали… — Гоблин развел руками. — Судьба вела их, но они разминулись буквально на волосок. Милорд, если вы можете… если есть способ срочно связаться с мистером Поттером и объяснить ситуацию… Его помощь может быть решающей. Элдред Принц замер на мгновение, его острый ум взвешивал все «за» и «против». Просить помощи у того, кого его внук годами ненавидел? Раскрывать такие сокровенные тайны рода? Но он посмотрел на Северуса — беззащитного, очищенного, находящегося на грани между смертью и новым рождением — и вся гордость уступила место прагматизму и… странной, новой надежде. — Я сделаю это, — отчеканил он. — Отнесите его на Камень. Обеспечьте всем необходимым. Я найду Поттера. Пока гоблины на покрытых рунами носилках бережно переносили Северуса вглубь банка, в священное для рода Принцев место, Элдред шагнул к служебному камину. Он не стал писать письмо или посылать сову. Это требовало скорости и личного участия. Он взял горсть порошка. Куда отправиться? Не в дом Малфоев, не в Хогвартс… Гриммо? Да, скорее всего, там. — Особняк Блэков, площадь Гриммо, 12! — бросил он в пламя и исчез. Его появление в мрачном холле особняка было столь же внезапным. Он окинул взглядом гобелен с выцвевшими родословными и замерзшего в позе охранника домового эльфа. — Гарри Поттер! — его голос, привыкший командовать, громыхал под сводами. — Мне нужно видеть Гарри Поттера немедленно! Скажите ему, что это касается Северуса Снейпа и вопрос жизни и смерти! Эльф испуганно всплеснул руками и исчез с хлопком. Через мгновение на лестнице появился Рон Уизли, сжимая в руке палочку. — Эй, а вы кто такой? — начал он, но тут же замер, увидев властную фигуру и лицо, до жути напоминающее Снейпа. Из гостиной вышел Гарри. Он выглядел уставшим, но собранным. Его глаза сузились при виде незнакомца. — Я здесь. Что случилось со Снейпом? — его голос был напряженным, но в нем читалась готовая к действию решимость. Элдред Принц оценил его взглядом. Ни страха, ни ненависти — только сосредоточенность. — Мальчик, у нас нет времени на объяснения, — отрезал он. — Северус находится в Гринготтсе. Он прошел через… крайне опасный ритуал очищения. Сейчас его тело и разум перестраиваются. Это болезненно и может быть опасно. Ему нужен ты. Гарри вздрогнул, его глаза расширились. — Я? Но… почему? — Потому что ты его Сонра! — прорычал Элдред, теряя терпение. — Твоя магия — его стабилизатор! Его якорь! Твое присутствие сейчас может означать разницу между успехом и катастрофой! Или ты хочешь, чтобы он страдал в одиночестве? Слова «ты его Сонра» повисли в воздухе. Гарри побледнел, затем густо покраснел. Он посмотрел на Рона, который округлил глаза, потом на старика. И в его взгляде что-то щелкнуло. Он кивнул, без лишних вопросов. — Ведите. Минуту спустя они шагнули из камина в ритуальный зал Гринготтса. Комната была круглой, без окон, стены испещрены древними рунами. В центре на возвышении лежал огромный, темный, испускающий мягкое свечение камень — Камень Предков Принцев. На нем, укутанный в простые белые ткани, лежал Северус. Его новое, алое тело казалось хрупким, а лицо, обрамленное уже начавшимся темным пушком на голове, было спокойным в магическом сне. Гарри замер на пороге, дыхание перехватило. Он чувствовал это. Волну чистой, мощной, но нестабильной магии, исходящей от Снейпа. И свою собственную магию, которая откликалась на нее тихим, умиротворяющим гудением, жаждая соединиться, успокоить, исцелить. — Иди к нему, мальчик, — тихо сказал Элдред. — Просто… будь рядом. Гарри медленно подошел к камню. Он колеблясь протянул руку и коснулся пальцами обнаженного плеча Северуса. В тот же миг магия в комнате вздохнула и успокоилась. Напряженные линии на лице Северуса окончательно сгладились. Алое свечение его кожи стало мягче, ровнее. А из пор его кожи начали пробиваться темные, упругие волосы, а старая, слезшая кожа начала быстрее замещаться новой, здоровой и гладкой. Гарри не отнимал руки. Он смотрел на спящего Северуса, и в его душе что-то окончательно встало на место. Все сомнения, весь стыд испарились. Осталась только тихая, уверенная необходимость. Он был здесь, где и должен был быть. Он был его Сонрой. И его место было здесь. *** Тишина ритуального зала была густой, насыщенной, словно сам воздух превратился в тягучий мед под сводами, испещренными древними рунами. Гарри стоял у Камня Предков, его пальцы все так же лежали на плече Северуса, и он чувствовал, как его собственная магия, почти без его conscious усилия, мягкой, теплой волной обволакивает тело мужчины. Она была похожа на невидимое защитное одеяло, на успокаивающие объятия. А магия Северуса, уже очищенная, сильная, но еще не обузданная после перерождения, отзывалась ей. Она не была агрессивной или колючей, как он ожидал. Нет. Она была… умиротворенной, почти умиляющейся в этом соединении. Она аккуратно, с почти невероятной нежностью, переплеталась с его собственной, как будто искала точки соприкосновения, слияния, гармонии. Их ауры сливались в единое, спокойное сияние, окрашивая пространство вокруг в тихие, переливающиеся перламутром тона. И Гарри заговорил. Тихо, почти шепотом, глядя на спящее, преображенное лицо Северуса. Слова лились сами, как вода, вырываясь из самого сердца, из самой глубины души, которая наконец обрела покой. — Я рад той ночи… — прошептал он, и его голос был ласковым и твердым одновременно. — Благодарен за нее. Мне без разницы на других… — в его тоне зазвучала легкая, сметающая все преграды уверенность. — Особенно на Дамблдора и на то, что скажут гриффиндорцы или слизеринцы. Их мнение ничего не значит. Ничего. Он сделал паузу, чувствуя, как под его пальцами кожа Северуса становится еще более гладкой, а его дыхание — еще более ровным. — Я буду рядом. Всегда. Я буду тянуться к тебе, даже если ты будешь отталкивать. — В его словах была обещание, обет. — Я даже… я даже попытаюсь понять Зельеварение. Ради тебя. И затем, самая тихая, самая искренняя просьба, в которой был весь его страх и вся надежда: — Будь рядом со мной, пожалуйста. Просто… будь. Он не знал, слышит ли его Северус в магическом сне, но чувствовал — его магия слышит. Она отвечала ему волнами спокойствия и тепла, словно обнимая его в ответ. *** Прошло пять часов. Гарри не отходил от камня, его рука так и лежала на Северусе, поддерживая невидимую, но прочнейшую связь. За это время тело мужчины полностью преобразилось. Кожа стала идеально гладкой и здоровой, румянец жизни играл на щеках. А волосы… Его волосы, черные как смоль, отросшие под воздействием мощной регенеративной магии и энергии Сонры, лежали роскошной, шелковистой волной, струясь по камню и достигая его бедер. Они блестели в мягком свете рун, словно живая мантия. Северус начал шевелиться. Его дыхание изменило ритм, длинные ресницы дрогнули, а затем медленно поднялись. Его черные глаза, теперь ясные и глубокие, как бездонные озера, без тени боли или яда, встретились с изумрудным взглядом Гарри. В них не было ни ужаса, ни ненависти, ни стыда. Было лишь тихое, бездонное изумление и… узнавание. Глубинное, магическое узнавание своей второй половины. Гарри не сдержал улыбки, счастливой и облегченной. Не говоря ни слова, он наклонился и мягко, почти с благоговением, прикоснулся губами к его губам. Это был не страстный поцелуй, а печать. Обещание. Приветствие. Северус не отшатнулся. Он замер на мгновение, а затем его рука — сильная, уже обновленная — поднялась и коснулась щеки Гарри, пальцы утонули в его черных прядях. Это было молчаливое согласие. Принятие. Они не нуждались в словах. Магия между ними говорила громче любых клятв. Разрушенное было восстановлено. Очищенное было соединено. И теперь, под сенью древнего камня, началась их настоящая история. *** Лорд Элдред Принц стоял в тени арки, наблюдая за тихой сценой. На его суровом лице играла сложная гамма чувств: облегчение, гордость, и та самая, неизбывная язвительность, что стала его второй натурой. Он сделал несколько шагов вперед, его мантии бесшумно скользили по камню. — Я рад, что ты справился, внук, — его голос прозвучал громко, нарушая заколдованную тишину, но в нем не было прежней жесткости. — И тебе, Гарри Поттер, благодарен. Без тебя… последствия могли бы быть иными. Он остановился рядом с ними, его пронзительный взгляд скользнул с лица Гарри на длинные, смоляные волосы Северуса, рассыпавшиеся по камню. — Не хочу портить идиллию, — продолжил он с легкой, едкой усмешкой, приподнимая одну седую бровь, — но, полагаю, один старый дурак с бубенцами в бороде и навязчивой любовью к лимонным леденцам тебе жизнь тоже изрядно подпортил? Или я ошибаюсь? Гарри вздрогнул, отрывая взгляд от Северуса. В его глазах мелькнуло понимание, а затем — горькая тень. Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Да, Дамблдор… Его манипуляции, его «ради Greater Good», его готовность пожертвовать кем угодно… Да, он оставил свои шрамы. Элдред удовлетворенно хмыкнул. — Так я и думал. — Его взгляд стал оценивающим, профессиональным. Он внимательно посмотрел на Северуса. — Твои волосы… Они стали не просто длиннее. Они впитали в себя излишки магии, высвобожденной после снятия печатей. У тебя теперь… — он свистнул, — почти в три раза больше силы, чем было. Ты, можно сказать, ходячее магическое месторождение. Затем его взгляд резко переключился на Гарри. Он пристально, почти до неприличия, всмотрелся в него, в его короткие, небрежно торчащие волосы. — Стой… — протянул он, и в его голосе зазвучала внезапная тревога. — Гарри. А ты… ты ведь не проходил очищение? Твоя магия… она чувствуется, мощная, живая… но… — Он сделал шаг ближе, его глаза сузились. — Твои волосы. Они короткие. Едва прикрывают уши. Это… неестественно. Он обвел взглядом их обоих, и его лицо стало мрачным. — Волосы мага — не просто украшение. Это… индикатор, проводник, иногда — клапан для сброса избыточной силы. После такого очищения, какое прошел Северус, его волосы отросли, чтобы вместить и стабилизировать новую мощь. Твоя же сила… — он ткнул пальцем в направлении Гарри, — она должна была найти выход. Если не через волосы, то… — он резко обернулся к Карногроху, который почтительно стоял поодаль. — Гоблин! Немедленно сделать поверхностный скрининг мистера Поттера! Фокус на блокировки, ограничители и… и на перенаправление потоков магии! Немедленно! В воздухе снова запахло опасностью. Идиллический момент был разрушен, сменившись леденящим душу предчувствием нового, еще более страшного открытия.