Литой из тысячи граней

Гарри знал Драко, как никто другой. Возможно, знал даже лучше, чем Люциус и Нарцисса Малфой, ведь видел Драко в самых разных его проявлениях. И ту самую заносчивую сторону, которая всегда не нравилась Гарри, да и, пожалуй, никому вообще. И, конечно, трусливую сторону, которую слизеринец пытался скрыть, но каждый раз терпел в этом поражение. Но этим многогранность слизеринца не ограничивалась. Драко с удовольствием показывал и творческую свою сторону, тратя уйму времени, чтобы придумать обидные, но складные и заедающие в голове кричалки и песенки про золотое трио. А как старательно он распространял значки «Поттер вонючка» по школе в свое время? Да и чего уж, Гарри еще с первой их встречи знал, что Драко действительно любил квиддич и даже хотел пронести метлу в Хогвартс уже на первом курсе. И он правда был неплох в качестве ловца, заставляя Гарри попотеть на поле. Малфой без зазрения совести показывал и гнусную свою сторону, когда следил за гриффиндорцами, пытался добиться увольнения Хагрида или выслеживал отряд Дамблдора, будучи уже дружинником. Это его качество больше всего раздражало Гарри. Впрочем, именно за это Драко не раз отхватывал в юности. А еще Гарри видел его слезы. Видел истерику в туалете плаксы Миртл. Застал и момент, когда Драко не смог поднять палочку на директора, хоть от этого зависела и его жизнь тоже. Поттер понимал, что Малфой узнал его тогда в мэноре. Понимал и то, что тот сам позволил отнять его собственную палочку в суматохе сражения. Гарри помнил, как Драко схватил его руку, чтобы выжить. Как он искренне переживал за друга, оставшегося в адском пламени. Видел, как Малфой без оружия сидел в углу обломков школы, прижимаясь к родителям. Видел, как они без сопротивления сдались мракоборцам, когда те пришли за ними. Казалось, Поттер видел даже слишком много. И его мнение о Драко с каждым новым таким моментом становилось все более и более неоднозначным. Малфой определенно точно был избалованным подонком, но можно ли было назвать его злодеем? Все же во времена их искренней бескорыстной вражды они оба были глупыми детьми. А когда дело дошло до действительно взрослого противостояния, Драко даже больше защищал Гарри, нежели желал навредить. Вот и когда дело дошло до суда над Малфоями, Поттер посчитал нужным выступить ключевым свидетелем. Не потому что проникся к Драко какими-то глубокими чувствами, не из жалости, а потому что так было бы правильно. Так поступил бы светлый волшебник. Все время слушания Драко молча сидел на скамье подсудимых. Его отсутствующий взгляд был опущен, даже когда его родители отвечали на каверзные вопросы. За короткое время пребывания в Азкабане он заметно осунулся. Хоть на том острове уже и не обитали дементоры, Малфой выглядел так, словно пережил поцелуй одного из них. Видимо, битва за Хогвартс окончательно раздавила его, как личность. Драко не пытался возражать или оправдываться. Оно и не удивительно, ведь даже Гарри понимал, что пожирателю смерти, по чьей вине убили Дамблдора, никто не поверит. Казалось, Драко, еще сидя у обломков школы, понял, что ему суждено провести остаток дней в заключении. И по его лицу было видно, что он и сам верил, что заслуживал этого. Естественно, мало кто ожидал, что Избранный Гарри Поттер, герой всего магического мира, будет свидетельствовать в пользу Малфоев. Скажи кто-нибудь об этом самому Гарри пару лет назад, он бы даже полез в драку с этим идиотом. Но больше всего удивились сами подсудимые. Люциус, казалось, не верил своему счастью, активно поддакивая каждому слову свидетеля. А Нарцисса же ограничилась благодарным кивком. Хоть и ради сына, но она спасла жизнь Гарри. Как минимум этот поступок стоил уважения и прощения. А Драко просто продолжал сидеть. Он совершенно не вникал в суть происходящего, что даже немного разочаровало Гарри, ожидавшего хоть какой-то реакции. Но она все же последовала, хоть и куда позже. Драко пришел в себя уже у самого выхода из зала суда, когда с его рук сняли оковы. Только тогда он поднял взгляд и растерянно осмотрелся по сторонам. Люциуса задержали для завершения процесса. Ему запретили пользоваться волшебной палочкой в течение десяти лет, что требовало пройти еще пару процедур перед освобождением. Нарциссу и Драко же сразу отпустили домой. — Пойдем, нам нужно идти. — Аккуратно поторапливала сына волшебница, желая поскорее скрыться от посторонних взглядов. Но Драко стоял на месте, словно боясь сделать даже шаг. Гарри наблюдал со стороны и видел, как тряслись бледные руки, как взгляд потускневших серых глаз судорожно бегал по узорам резной двери. Поттер уже видел нечто подобное в туалете плаксы Миртл. — Нас простили, все позади. — Успокаивала волшебница. А Малфой в ответ лишь изредка мотал головой. — Теперь все будет хорошо. По выражению лица Драко читалось немое: «Не будет». Гарри предполагал, чего именно боялся слизеринец в тот момент, но все же решил удостовериться лично. — Я могу трансгрессировать вас сразу в мэнор, если не хочешь натыкаться на журналистов. — Без лишних слов предложил тогда Гарри, после чего взгляд Драко в секунду приковался к нему. Малфой схватился за предплечье Поттера, почти не думая. Будь его рассудок не помутнен страхом и стыдом, он бы никогда не коснулся Гарри. Но в тот момент все было иначе. Совсем как в выручай-комнате. Вот только Драко до смерти боялся не огня, а осуждений. Он оказался на стороне проигравших, тех, кому суждено быть отвергнутыми обществом. Короткий одобрительный кивок, а за ним уже извивающееся, сжимающееся и расширяющееся полотно пространства. А после порог Малфой-мэнора, хранящий на своих ступенях одни из самых неприятных воспоминаний Гарри. Лишь запоздалое дуновение холодного ветра заставило волшебников вернуться в реальность. Нарцисса молча отошла чуть в сторону, наблюдая за парнями. Она, собственно, как и Гарри, предполагала, что с минуты на минуту состоится разговор. Но он все не начинался. Драко продолжал держаться за предплечье Гарри, но смотрел уже на двери собственного дома. Может, ему тогда казалось, что все вокруг было жутким сном? — Я, наверное, пойду, если ты не против. — Все же первым подал голос Гарри, устав ждать чудо. — Я… — все еще потеряно звучал голос Драко, а рука оставалась на том же месте, — даже не знаю, как вести себя в этой ситуации. Пожалуй, это были самые честные слова, которые Гарри только слышал из уст своего школьного врага. Удивительно, что для этого им двоим понадобилось пережить целую войну. — Теперь мы квиты. — Лишь пожал плечами Поттер. Он не торопился отстраняться, наблюдая за новой, еще неизведанной стороной слизеринца, которая будоражила его душу. — Н-но зачем? — Все же осмелился спросить Драко. — Нет, я… Спасибо. Если бы не ты… Но зачем тебе это? Впервые Гарри услышал от Драко слова благодарности. Похоже, для него никогда не делали добра без какой-либо цели. Это было даже грустно, хоть Драко и сам заслужил такое отношение к себе. — Я просто стараюсь поступать правильно. После этих слов Драко все же медленно отпустил Гарри. Казалось, ответ его вполне устроил, хоть он и не до конца верил в его правдивость. — И… что дальше? Если бы Гарри знал, что делать дальше. Пожалуй, никто во всей магической Британии не смог бы ответить на этот вопрос. Хаосы войны еще не успели сойти на нет. Понадобится еще несколько месяцев, а то и лет, чтобы эти ужасы стали лишь историей. — Думаю, нам нужно просто жить дальше. После продолжительного молчания Драко лишь снова опустил взгляд в пол и кивнул. Да, пожалуй, это все, что им оставалось. Еще через пару минут молчания Гарри все же трансгрессировал, оставляя Малфоев наедине с давящей атмосферой мэнора. Вторая их встреча после битвы за Хогвартс произошла уже в августе. Когда Гарри наконец собрался с мыслями, он решил разобрать свои вещи и привести бывшую штаб-квартиру Ордена Феникса в порядок. Все же ему предстояло там жить. И, скорее всего, не один год. Гарри не видел друзей уже пару недель после дня рождения. Все были заняты своими делами. Уизли все еще горевали по Фреду, Гермиона старательно возвращала родителям память. На самом деле, было удивительно, что все они нашли в себе силы хоть и скромно, но отметить день рождения Гарри. А ведь он совсем бы не обиделся, если бы те забыли. Все же у всех них причины были более чем уважительными. Но в эти две недели Гарри чувствовал себя ужасно одиноко. На Гриммо еще никогда не было так тихо. Даже Кикимер больше не разбавлял эту тишину своим ворчанием. Гарри отправил его в Хогвартс, чтобы не вспоминать о временах, когда Сириус еще был жив. И уборка лишь слегка заглушала это гнетущее ощущение пустоты. Именно тогда Гарри и наткнулся на палочку, которую когда-то отобрал у Драко. И хоть Олливандер сказал, что та признала его своим хозяином, Поттер посчитал нужным ее вернуть. Если так подумать, во время битвы за Хогвартс у Малфоев совсем не осталось палочек. И большую часть времени они существовали в этом хаосе без какого-либо оружия. Гарри даже представлять не хотел, какой страх окутывал Драко тогда. Ведь он тот еще трус. Но даже так он предпочел отыскать родителей и остаться с ними, чем, поджав хвост, сбежать куда подальше. Снова двери мэнора. Снова эта давящая атмосфера. Гарри не знал, как ему оповестить жильцов о своем прибытии. Ворота без лишних вопросов сами отворились, впуская волшебника в когда-то величественный красивый двор. А вот двери самого мэнора оставались закрытыми. Все вокруг пребывало в запустении. Никто не ухаживал за живыми изгородями, позволяя им неприлично разростись. Никто не поливал цветы и не чистил фонтаны. Мэнор все больше походил на замок-призрак. И это не могло не настораживать. Что же происходило с хозяевами дома? Все же Гарри решил постучать, хоть с первого раза ему никто не ответил. Пришлось тарабанить в дверь несколько минут, прежде чем за ней послышались какие-то шорохи. И вот, когда Гарри уже собирался снова постучать, дверь с небольшим скрипом отворилась. А за ней показался тусклый силуэт, в котором проглядывались лишь некоторые черты былого Драко: растрепанные отросшие, но все такие же белоснежные волосы, измятая, но дорогая шелковая пижама и синие мешки под глазами, так контрастирующие с бледной фарфоровой кожей. Казалось, даже во время диктатуры Волан-де-Морта слизеринец не позволял себе показаться перед кем-то в неглиже. Так что же изменилось? Какое-то время волшебники молчали, смотря друг на друга. И, если Гарри просто не мог собраться с мыслями, Драко же, казалось, и не собирался говорить. — Можно войти? — все же попытался Поттер, даже не надеясь на утвердительный ответ. Но Драко лишь также молча отошел в сторону, позволяя зайти внутрь. Гарри даже не хотел углубляться в размышления, почему его так легко впустили. Снова неловкое молчание и короткая встреча взглядами. Малфой вздохнул и пошел куда-то, лениво шаркая тапочками по каменному полу. Поттер решил просто следовать за ним. Оказалось, что Драко вел Гарри на кухню. А, если быть точнее, в столовую. Однако Гарри не считал это немое указание, поэтому, когда Драко проследовал на кухню, тот пошел за ним и туда. И только тогда Малфой наконец-то подал голос: — Не обязательно было заходить сюда. — Как-то смиренно сказал Драко, но выгонять гостя не стал. — Тебе придется немного подождать. Гарри не до конца понимал, что именно ему нужно было ждать, поэтому лишь неуверенно кивнул и остался стоять у двери. А Драко подошел к изысканному резному гарнитуру и, чуть приподнявшись на носочках, открыл верхний ящик, доставая оттуда одну из многих металлических коробок. Удивительно, что он дотягивался до таких мест без какой-либо стремянки, которая, кстати, стояла совсем рядом. Гарри бы точно сам не дотянулся. Рост не позволял. Еще спустя пару нехитрых манипуляций Малфоя, Поттер наконец-то понял, что тот делал. Драко, как гостеприимный хозяин, заваривал для своего гостя чай. Это было неожиданно и даже… мило? Гарри, признаться, ожидал более холодного приема. Сложнее всего далось добывание огня. На их кухне стояла старинная дровяная печь. И не описать словами удивление Гарри, которое он испытал, когда Драко, вооружившись спичками и парочкой поленьев, принялся разжигать огонь в печи. Только на этом моменте до Поттера наконец-то дошло, что Малфой совершенно не использовал магию. Поэтому он сам тянулся за чаем, поэтому, закончив с печью, сам достал серебряный поднос и поставил на него сахарницу и чайные пары. За почти два месяца он так и не обзавелся новой палочкой? Разве мог наследник древней чистокровной семьи смириться с жизнью без использования магии в быту? Неужели он предпочел это банальной встрече с людьми? — Может помочь вскипятить воду? — Все же прервал тишину Гарри. — Куда-то торопишься? — Кинув короткий взгляд, спросил Драко, после чего продолжил сервировать поднос, ставя на него небольшую пиалу с джемом. — Да нет, просто… Не муторно делать все это в ручную? — Это успокаивает. — Пожал плечами Драко, после чего чайник за его спиной резко засвистел. Так все же на что-то он еще был способен. — А где ваши домовики? — наконец поинтересовался Гарри, когда Драко уже нес поднос. Поттер открыл дверь перед Малфоем, на что тот одобрительно кивнул и прошел в столовую, расставляя все уже на стол. — Беллатриса замучила их. — Спокойно ответил Драко. — Садись. Если так подумать, Малфой хоть и был довольно неплохим дуэлянтом, едва ли за жизнь сталкивался с нуждой использовать магию в быту. Тетя Молли за неимением альтернатив могла управлять целой дюжиной предметов одной лишь силой мысли, а вот Драко, за которого всегда все делали домовики, даже с палочкой вряд ли смог бы изысканно разложить приборы на столе. А теперь, когда он был лишен и этого, почти вся магия оказалась для него недоступной. Скорее всего, его родителей постигла та же участь. И только когда чай уже наполнил чашки, а оба волшебника успели сделать по глотку, Малфой все же спросил: — Что привело тебя сюда? Гарри уже полагал, что его и не спросят, отчего в моменте и сам забыл, зачем пришел. Признаться, он настолько увлекся наблюдением за таким необычным Драко, что готов был просто молча выпить чай и уйти. — Поедешь в Хогвартс? — Выпалил первое, что пришло в голову, Гарри. По лицу Малфоя было видно, что такого вопроса он явно не ожидал услышать. Тем не менее, он все же задумался, оттягивая момент ответа очередным глотком чая. — Нет. — Честно признался Драко. — Мне больше нечего там делать. Да и едва ли меня кто-то там ждет. А ты? — Чтобы поступить на службу в аврорат, мне нужно сдать ЖАБА. Так что, думаю, мне стоит вернуться. — Понятно. — А ты чем планируешь заняться? — Все не успокаивался Гарри в надежде растянуть этот момент. Ему отчего-то хотелось поддержать беседу. Впервые у него была возможность поговорить с Драко в неформальной домашней обстановке. И он не хотел упускать ее. — Просто жить дальше, думаю. — То ли специально, то ли случайно Драко повторил совет Гарри, который тот ему дал. — Я… Никогда не отмоюсь от своего прошлого, но жизнь от этого и правда не остановится. — Запираясь в мэноре, ты от нее надолго не спрячешься. — Гарри озвучил мысль, которая крутилась у него в голове какое-то время. — У тебя есть советы получше? — наконец-то из уст Драко послышался приглушенный смешок. — Рано или поздно тебе придется встретиться лицом к лицу с обществом и его мнением. — Наконец-то настал момент, когда Гарри мог органично вернуть Драко его палочку. И он все же решил им воспользоваться. — Если вернешься в Хогвартс, я обещаю защитить тебя от недоброжелателей. — Я все никак не пойму, зачем тебе все это. — Драко принял палочку из рук Гарри, настороженно осматривая ее и ощупывая рукоять. — Ничего уже не будет, как прежде. Но мне хотелось бы сохранить хоть что-то. В нашем школьном соперничестве это «Что-то» было, разве нет? — Мне больше незачем с тобой соперничать, Поттер. — Снова вздохнул Малфой. — Да и меньше всего на свете я сейчас хочу как-то вредить герою магического мира. — Просто возвращайся в Хогвартс. Я буду тебя ждать. На этом волшебники и закончили чаепитие. Гарри и сам не до конца понимал, зачем наговорил Драко все это. Слова сами так и лились из его уст. Да и, признаться, в них не было ни капли лжи. Разве что Гарри все же притянул за уши причину своего возвращения в Хогвартс. Ему, как герою, одолевшему Волан-де-Морта, двери на службу в аврорат всегда будут открыты, даже если бы он не сдал СОВ, чего уж говорить о ЖАБА. Но Гарри хотел хоть немного растянуть время, хотя бы на год почувствовать себя подростком, как ему и положено. Война заставила всех бесповоротно повзрослеть, но принимать этот факт хотелось в последнюю очередь. Первого сентября Малфой так и не показался в стенах Хогвартса. Наверное, было глупо надеяться, что тот приедет. Даже Рон не стал продолжать учебу, решив помочь Джорджу с магазином. А Джорджу как никогда нужна была помощь и поддержка, как человеку, который никогда прежде не оставался один. А вот Гермиона честно нацелилась доучиться. Она что-то говорила про работу в министерстве, которая бы ей подошла. Честно, Гарри не хотел углубляться во все это. Ему хотелось как можно сильнее убежать от реальности, окружающей его. И когда Гарри наконец смирился с тем, что не увидит своего излюбленного школьного врага, по Хогвартсу поползли шепотки и слухи. — Как ему совести хватило вернуться? — тихо обсуждали кого-то слизеринки в школьной библиотеке. — Даже на занятия не ходит, что он о себе возомнил? — слышалось в коридорах, ведущих в подземелья. — Видел его во дворе ближе к ночи. Думаешь, он снова станет ловцом? — завистливо перешептывались третьекурсники в столовой. Это могло значить только одно. Малфой вернулся. Но Гарри так ни разу его и не увидел даже после того, как поползли слухи о его возвращении. Может то была массовая галлюцинация? Однако, это продолжалось около недели. И как только паранойя Гарри достигла предела, он все же решил спуститься в подземелья. Драко же точно вернулся? Он не показывался в столовой, Гарри не видел его на своих занятиях. Где же тогда тот пропадал? — Где он? — с порога спросил Гарри, ворвавшись в кабинет декана слизерина. — Гарри, что стряслось? — растерянно поинтересовался Слизнорт, который от удивления криво срезал лист для какого-то своего зелья. — О ком речь, позволь поинтересоваться? — Малфой же вернулся, я прав? — как-то слишком резко спросил Гарри, из-за чего Слизнорт даже напрягся. — Да, по согласию министерства и директрисы Макгонагалл ему позволили доучиться. — как-то быстро начал объяснять декан, активно жестикулируя. — Но, уверяю тебя, этот юноша уже давно раскаялся и находится под наблюдением преподавателей, так что никакой угрозы не… — Я хочу его увидеть. Почему он не ходит в столовую? И как так вышло, что у нас совсем не пересекаются учебные дисциплины? — Гарри, вам не стоит видеться. Понимаю, что вы не ладили в школе, что были врагами на войне, но это не повод сводить с ним счеты… — Что?! — Не мог поверить своим ушам Гарри. — Да с чего вы взяли, что я зол на него? Я свидетельствовал в его пользу в суде. И просто хочу его увидеть. Слизнорт в мгновение переменился, потеряв дар речи. Так все это время он защищал Драко от Гарри? Неужели в этом и правда была необходимость? — Сейчас он временно живет в отдельной башне. — Со вздохом, декан слизерина все же сдался и поведал правду. — Учится тоже по индивидуальной программе. Мы предлагали ему учиться на дому, если угодно, но Драко сам отказался. — Почему вы изолировали его? Он же не представляет никакой угрозы. — Гарри ужасно злило то, что он слышал. Он даже представить не мог, что с Драко могут обойтись подобным образом. — Его оправдали, в конце концов. — Мерлинова борода, Гарри, что ты такое говоришь? — все больше герою магического мира казалось, что они со Слизнортом говорили на разных языках. — Это ради его же безопасности. Мы не знаем, как его примут другие ученики. — Значит я могу с ним встретиться? — После недолгого молчания все же уточнил Гарри. — Думаю… это возможно. Если он сам будет не против. Еще около недели Гарри ждал новостей от Слизнорта. Неужели Драко и правда не желал его видеть? Тогда зачем же он вернулся, если с самого начала не хотел этого? Гарри казалось, что за те последние пару встреч они с Драко если и не стали друзьями, то по крайней мере избавились от статуса врагов. Разве этого было мало, чтобы дать друг другу еще один шанс на дружбу? И все же их встреча состоялась, хоть и совсем не так, как того ожидал Гарри. Герой магического мира тогда неспешно прогуливался по ночному Хогвартсу, по одной лишь привычке спрятавшись под мантией-невидимкой. Он мог скитаться по коридорам и не скрываясь. Вряд ли кто-нибудь мог бы запретить ему это. Но так он пытался избежать лишних встреч со старостами или профессорами. Ему снова не спалось. Часто его мучили кошмары, заставляющие просыпаться в холодном поту посередь ночи. Эта ночь не была исключением. И, похоже, от кошмаров страдал не только он. Во дворе, который упоминался в слухах, посвященных Малфою, Гарри и вправду встретил его. Драко сидел на перилах, прислонившись к одной из каменных колонн. Он перебирал пальцами ног короткую траву и что-то едва слышно напевал себе под нос. Еще одна неизведанная сторона, которую Гарри удалось запечатлеть. И она была поистине завораживающей. Этот Драко выглядел необычно хрупким и мягким. Словно только в тот момент он сбросил ядовитые шипы и ненадолго вылез из своего толстого панциря, чтобы насладиться одиночеством. А еще у него оказался на удивление приятный голос. Гарри раньше и не замечал, ведь Драко постоянно выдавливал из себя эту противную манеру, повторяя повадки отца. Убаюкивающая мелодия так ласкала слух, что Гарри и сам чуть было не провалился в долгожданный сон. Это забытое и такое сладкое чувство умиротворения… — Тоже не спится? — все же Гарри решил спугнуть этот беззащитный образ Драко, вдоволь налюбовавшись им. И, возможно, его появление оказалось слишком неожиданным. Драко в момент вздрогнул, услышав знакомый голос за спиной. Он резко встал с перил и, поскользнувшись на мокрой траве, звучно упал. Стоило колыбельной затихнуть, как атмосфера вокруг безвозвратно помрачнела. Подул холодный, пробирающийся под пижаму, ветер. А Драко все так же ошарашено смотрел на виновника своего испуга, внезапно появившегося из ниоткуда. — П-прости, я не думал, что ты так испугаешься. — Все же признав свою ошибку, поспешил исправиться Гарри, неловко протягивая руку. И только тогда лицо Малфоя, словно по волшебству, снова растеряло все эмоции, больно обжигая этим сердце Гарри. Но все же Драко недоверчиво протянул руку в ответ и, встав, отряхнул пижаму от прилипших травинок. — Я… пойду. — После недолгого, но неловкого молчания, подхваченного пустующим ночным двором, все же попытался сбежать Драко, но Гарри вовремя схватил того за руку. — Не избегай… хотя бы меня. — Снова выпалил первое, что пришло в голову, Гарри. В последнее время в общении с Драко он часто позволял себе подобное. — Разве тебе не одиноко? И Драко вдруг нервно прикусил губу после неудачной попытки ответить. Он лишь смотрел прямо в глаза Гарри, словно пытаясь в них что-то разглядеть. Увидеть то, на что раньше никогда не обращал внимания. — Мне вот одиноко. — Решил первым открыться Гарри, не сдержав горечь в голосе. — Ужасно одиноко. — Я не могу… вести себя, как прежде. — Гарри не до конца понимал, что значили эти слова Драко, но он, затаив дыхание, ждал, когда тот продолжит. — Даже призраки школьников… Они смотрят на меня и ждут, что я буду вести себя, как подонок. Я… словно задыхаюсь. Я… На глазах Драко навернулись слезы, хоть он так и старался скрыть это. И, как ни странно, Гарри прекрасно понимал его. Все вокруг ждали от героя, что он проложит новый путь, что сделает мир лучше, вернет всем беззаботную жизнь. Но Гарри не был святым и уж тем более не стремился стать символом мира для всей магической Британии. Он был просто мальчиком, который изо всех сил хотел жить. И теперь, когда все пытались найти в нем того, кем он не являлся, это делало его до невозможного одиноким. И, пожалуй, только Драко мог понять его чувства в ответ. Едва ли кто-то ждал от него добра. Едва ли кто-то принял бы такое его поведение и поверил бы в раскаяние. — Просто будь собой, — Гарри притянул к себе Драко, против его воли крепко обнимая. — А я буду собой перед тобой. Как тебе такая сделка? И только когда Драко услышал это предложение, он наконец перестал пытаться вырваться из объятий и, расслабившись, разревелся, словно ребенок. Тогда они и стали приятелями. Прошло еще какое-то время, прежде чем Драко действительно стал открываться перед Гарри. Чего уж, поначалу и самому Гарри было неловко. Он часто наведывался к Драко в башню, чтобы просто поболтать о всяком или молча позаниматься своими делами. Он знал, что Малфой не будет пытаться донимать его пустыми беседами. Часто они делали вид, что и вовсе друг друга не замечают. Потом Гарри заметил, что Драко любит напевать одну и ту же мелодию, когда о чем-то думает. Как оказалось, это была колыбельная, передающаяся в семье Блэк от родителей к их детям. Возможно, Сириус тоже когда-то знал ее звучание. И уже многим позже к Драко начали возвращаться отголоски его былого вздорного характера: — Долго ты себе под нос бубнить будешь? — Не выдержав, все же упрекнул Малфой Поттера, который тщетно пытался подготовить доклад о какой-то магической твари. — Если ты планировал мешать мне писать эссе, я всегда могу напомнить, где находится дверь. И почему-то даже от упреков Гарри становилось тепло на сердце. Ведь в этом упреке не было лжи и наигранности. — Кто бы говорил! — С неким вызовом воскликнул Гарри. — Я же не возмущаюсь, когда ты пускаешь тут солнечных зайчиков, пока я читаю. — Может быть потому что это моя комната? — Справедливо парировал Драко, вскинув бровь. — А ты в мою комнату не ходишь. — Ну поплачь. — Фыркнул Драко и кинул в Гарри подушку, возвращаясь к чтению. — Вот и поплачу. — Принял вызов Гарри и кинул подушку обратно в Драко, окончательно отвлекая того от эссе. Гриффиндорец подбежал поближе, чтобы продолжить это противостояние, и, выхватив подушку обратно, принялся активно атаковать. — Да что ты… — очень забавно бесился Драко, пытаясь отразить удары и тоже схватить вторую подушку, — получай! Не сказать, что удар был сильным. Драко в принципе не отличался физической силой. Но он все же старательно пытался отвечать Гарри, не желая уступать в этом детском противостоянии. Вообще, он первый начал, так что и щадить его Гарри особо не собирался. В конце концов гриффиндорец выиграл эту битву, повалив соперника на кровать и прижав подушкой. Драко запыхался, пытаясь восстановить дыхание. Его явно не устраивал проигрыш, но на его лице красовалась неконтролируемая улыбка. Такая яркая и теплая. Словно в тот момент существовали только они с Гарри. — Подумать только… — все еще хватая ртом воздух, прошептал Драко, — из мелкого задохлика вырос такой кабан. — Зато ты так задохликом и остался. — Передразнил его Гарри. — Я… — хотел уже возразить Драко, но недолго подумав, увел мысль в другое русло. — …да, пожалуй, ты прав. Это было так неожиданно, что Гарри даже не сдержал короткий смешок, который в момент заразил и самого Драко. Воздух наполнился звонким задором. Драко замолчал первым. Его улыбка медленно растворилась, а взгляд стал пристальным — словно он видел Гарри впервые. Он медленно провел пальцами по запястью Поттера, все еще державшего подушку. — Ты победил, — прошептал он, и голос его звучал щекотливо тихо, но тепло. — Что теперь будешь делать? Щеки невольно вспыхнули жаром. Подушка неторопливо сползла на пол, а под ладонью Гарри учащенно забилось сердце Драко. Гриффиндорец сглотнул, внезапно осознав, что их игра перешла невидимую грань. — Ты сам начал, — ответил Гарри, но голос его прозвучал глубже обычного. Их пальцы сплелись. Сначала неуверенно, неловко. И только спустя доли секунд Драко нашел в себе смелость сжать ладонь крепче. Он резко потянул Гарри вниз, и их губы соприкоснулись. Неумело и грубо, почти болезненно. Все же Драко лишь пытался сделать вид, что знает, как должно быть. Тогда Гарри забрал ведущую роль на себя. Он знал, как правильно целоваться. — Расслабься, — едва слышно прошептал в губы Гарри, боясь спугнуть момент. — Приоткрой рот. И Драко прислушался, позволяя Гарри вести. Их влажные губы обволакивали друг друга нежным теплом. Жар импульсами поднимал мурашки на макушке, заставляя огонь желания разгораться пожаром в груди. Руки Гарри вцепились в пижаму Драко, сминая ткань, а зубы слегка задели нижнюю губу Малфоя, заставив того чуть вздрогнуть. — Как и всегда драчливый, — прошептал Драко сквозь поцелуй, Гарри почувствовал усмешку. — А ты по обыкновению язвительный, — парировал он, но пальцы уже скользили под рубашку Драко, исследуя гладкую кожу на ребрах. Одежда мешала. Гарри отстранился на мгновение, чтобы стянуть с себя рубашку, и увидел, как Драко наблюдает за ним. С любопытством и… страхом? — Ты передумал? — спросил Гарри, замирая. Вместо ответа Драко резко притянул его к себе, снова целуя. Уже более уверенно, копируя технику Гарри. Его руки дрожали, когда он стаскивал с Гарри оставшуюся одежду. Драко словно боялся, что тот исчезнет. Кожа Драко оказалась горячее, чем представлял себе Гарри, а его тело было покрыто мелкими шрамами, о которых совершенно не хотелось говорить. Гарри ощущал под пальцами каждый мускул, каждую впадину на теле Драко, его тонкие ребра, впалый живот, резкие лопатки, выступающие под кожей. Тело Малфоя было одновременно хрупким и сильным, как клинок, забытый в ножнах. Он все так же дрожал под прикосновениями Гарри, но не отстранялся. — Ты… — Драко начал и тут же замолчал, когда губы Гарри коснулись его шеи. Его пальцы впились в волосы Поттера, прижимая его ближе. Они сбросили оставшуюся одежду. Только простыни отделяли их друг от друга. Гарри провел рукой вниз по позвоночнику Драко, чувствуя, как тот выгибается навстречу. — Так вот каков ты на самом деле… — прошептал Гарри, все никак не насытившись этой стороной Драко, которая, пожалуй, будоражила его больше всего. Драко вздрогнул, когда пальцы Гарри скользнули ниже, исследуя каждую новую для него деталь. — Перестань… — попытался брюзжать Драко, но его голос сорвался на стон, когда Гарри взял его в руку. — Врешь, — ухмыльнулся Гарри. — Тебе нравится. Он замедлил движения, заставляя Драко стонать громче. И эти стоны заглушали все мысли, словно разрешая Гарри раствориться в этих ощущениях. — Гарри… — Драко выдохнул его имя, его пальцы впились в плечи Поттера. Рука Гарри скользнула еще ниже, задевая пульсирующее от стыда колечко мышц. Ногти Драко сильнее впились в загорелую кожу в страхе продолжения. Стенки мышц неохотно поддавались пальцам. Драко стиснул зубы, стоны совсем затихли. — Не… получится, — мотнул головой слизеринец. — Больно… — Потерпи немного. — Гарри снова пришлось неохотно отстраниться в поисках какого-нибудь крема или масла. — Посмотри в тумбочке, — томным голосом и с затуманенным взглядом все же решил помочь Драко. Небольшой бутылек с маслом и правда спрятался за дверцей тумбочки. Гарри стоило догадаться, что Драко все же не святой и доставляет себе удовольствие временами. Хотя, до этого момента подобные мысли даже не пытались посещать голову гриффиндорца. Когда волшебники наконец слились воедино, Драко закинул голову назад, а губы его приоткрылись в беззвучном крике. Гарри чувствовал каждое его движение, каждое сокращение мышц, каждый короткий вздох. Они двигались вместе медленно, постепенно наращивая темп и незаметно теряя контроль. Их губы снова встретились в страстном жадном поцелуе. Когда волна наслаждения накрыла их, Драко в исступлении вцепился в Гарри, словно боясь проснуться. Гарри прижал его к себе, чувствуя, как рьяно бьется его сердце. Пожалуй, именно тогда они наконец признали, что будут вместе.

***

Драко Малфой вышел в свет не с показной гордостью, а с тихой решимостью. Он непривычно смело принял на себя весь гнев и косые взгляды, но не опустил голову. Возможно, то было влияние Гарри, но со временем упреки затихли. Закончив школу, Драко снова вернулся в стены Хогвартса, но уже как новый преподаватель защиты от темных искусств. Его уроки были жесткими, но честными. Он показывал ученикам не только изящные контратаки, но и грязные приемы, которых успел насмотреться за время войны. Все также тяжело было встречать призраков погибших учеников, но Драко не отступал. Когда его спрашивали, зачем ему все это, он лишь смиренно отвечал: «Чтобы помнить и не допустить такого снова». Гарри Поттер стал аврором… но не таким, каким его ожидали видеть. Он нарушал правила, если это спасало жизни. Иногда его даже отстраняли от дел. Тогда он тоже уезжал в Хогвартс преподать парочку уроков от настоящего аврора. Или целыми днями валялся с Драко в постели, слушая завораживающую колыбельную. Их общая жизнь не была идеальной. Драко все еще вздрагивал, когда видел темную метку. Гарри иногда кричал во сне. Но все это было лишь мелочами, ведь их дороги наконец перестали расходиться.

Конец