Секс в новогоднюю ночь

—Ой, Юлек, привет,-начал Артем. Юлия молча влепила ему пощечину. Рука у нее оказалась довольно тяжёлой.. —Ауч! Ты че творишь-то?! Что я сделал?!—Нет, ну вы подумайте! Как тут не возмутиться?  Юля грозно метнула взгляд на Ткачева. —Значит, ты не помнишь, как в Новогоднюю ночь ввалился к нам в квартиру, повис на шее у моего отца и заявил ему «ВалентинЮрич, давайте трахаться!»?  —Э-э, Юль, ну…—Артем попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он действительно помнил ту ночь, но как объяснить? —А по морде ты не за это получил. А за продолжение «да не, я не пьяный вообще, не то что Юлек после вчерашней школьной елки». ———————————————————————— —ВалентинЮрич, давайте трахаться!-первое, что разобрал в потоке речи Лебедев (ох, не так он ожидал появления дочери. Но Артем тут-то нахрена, простите за выражение, с такими предложениями?!). Артем повис на шее полковника, и не замечая его замешательства, начал расстегивать пуговицы на его рубашке.  Лебедев ошалело, не понимая ничего, смотрел то на Ткачева, то на дочь. —Да не, я не пьяный вообще, не то что Юлек после вчерашней школьной елки,—продолжил Артем. Его дыхание опаляло кожу на шее полковника. Однако, Лебедеву было в данный момент не до школьных пьянок дочери. Что-то внутри перевернулось, он даже не думал останавливать Артема. Понимающе улыбнувшись, Юля ретировалась из квартиры. Может, к Харитону ушла, почем знать.  Пальцы Темы вернулись к пуговицам его рубашки. Потом он притянул руку полковника к себе под футболку, на грудь. Внезапно губы Лебедева крепко прижались к шее, и, беспомощный, потрясенный, Артем едва не потерял сознание, причудилось—он падает, и оказалось, он и вправду распростерт на ковре и смутно различает над собой лицо Валентина. (А! трахаться так трахаться). На Вале нет рубашки, а может быть, не только рубашки, в пляшущем свете видны лишь его плечи и красивые, сурово сжатые губы. Тема зарылся пальцами в волосы на затылке полковника, притянув к себе голову—пускай целует еще, еще! Крепче! В этих губах уже не было суровой сдержанности. Родилась и нежность. Артем чувствовал, как его тело охватывает жар, как каждая клеточка кричит от наслаждения. Он отвечал на поцелуй с той же силой, его руки скользили по спине Валентина, ощущая напряженные мышцы. Он хотел большего, хотел раствориться в этом мужчине, забыть обо всем, что было до этого момента. Он не знал, что будет завтра, и не хотел знать. Сейчас было только настоящее, только это пьянящее чувство, которое захватило его целиком. Он был готов отдаться ему без остатка, доверившись этой неожиданной страсти. Полковник, в свою очередь, казалось, потерял всякое сопротивление. Его руки, вначале сдержанные, теперь сжимали бедра Ткачева, стягивая брюки и прижимая его ближе. Артем вздрогнул, тело как бы само выгнулось навстречу теплым, горячим и широким ладоням. Артем, не отрываясь от поцелуя, расстегнул ремень полковника. Его пальцы дрожали от нетерпения, он жаждал большего, хотел чувствовать кожу Валентина на своей. Его руки скользнули по груди Валентина, опускаясь к животу, а затем ниже, к его напряженному члену. Лебедев стонал, его тело вздрагивало от каждого прикосновения. Он не мог больше сдерживаться, его руки схватили Артема за бедра, и он притянул его к себе, чтобы их тела слились воедино. Артем застонал, его ноги обвились вокруг талии Валентина, его тело извивалось от удовольствия. Он чувствовал, как его тело наполняется жаром. Лебедев, не отрываясь от Артема, начал двигаться, их тела сливались в едином ритме. Его руки крепко держали Артема за бедра, помогая ему двигаться. Артем стонал, его тело вздрагивало от каждого толчка. Кожа горела, дыхание сбилось.  Губы Лебедева  не отпускали шею Артема, оставляя следы, которые завтра будет нечем объяснить. Шлепки и стоны и раздавались в полутьме. Волна оргазма накрыла обоих. —А не каждый Новый год так встретишь, Валь.