Дорогой контракт

Минхо, безупречный в своем дорогом костюме, возвращался с делового ужина. Настроение плелось где-то в районе нуля, пока его не осенило: – Хм, а ведь это квартал красных фонарей… Он притормозил, и глаза выхватили из полумрака несколько фигур под тусклым светом фонаря. Девушки в вызывающих чулках, зябко кутаясь в тонкую ткань, словно мотыльки, бились в морозном воздухе. Но взгляд Минхо зацепился за одинокую фигуру, присевшую на корточки неподалеку. Парень, закутанный в тень, неспешно листал что-то в телефоне, рассеивая сигаретный дым в стылую ночь. Минхо заглушил мотор и, оставив машину с открытой дверцей, направился к нему. – Сколько час? – спросил Минхо, и парень вяло вскинул голову. – Тридцать пять тысяч вон, – буркнул он, отводя взгляд и безжалостно давя окурок о шершавый асфальт. – Пф, такая дешевка. Хочу на всю ночь. Все восемь часов, – в голосе Минхо сквозила насмешка. Парень медленно поднял на него глаза. В уголках губ заиграла хищная усмешка. Он неспешно поднялся на ноги. – Решил всю душу из меня вытрясти? – промурлыкал он, впиваясь взглядом в глаза напротив. – Да, – уверенно произнёс Минхо. – Пойдём? – Деньги, – буркнул парень и, сложив пальцы в щепотку, выразительно потёр большим пальцем о указательный. Минхо закатил глаза. Достав из кармана пальто бумажник, он отсчитал нужную сумму, а сверху положил ещё двадцатку. Джисон пересчитал купюры и удивлённо вскинул брови, увидев доплату. – Ещё двадцать тысяч вон? Вы общетались? – Нет-нет, возьми. Для такого красавчика, как ты, мне ничего не жалко, – с улыбкой произнёс Минхо, и Джисон смутился. – Как тебя зовут? – Хан Джисон. – Прекрасно. Тогда поехали ко мне. Мгновенно дерзость слетела с Джисона, сменившись растерянностью. Они сели в машину и тронулись с места. Тишина в машине давила, пока Минхо не нарушил ее ледяным вопросом: – И давно ты начал раздвигать ноги перед мужиками? – Неделю назад… – едва слышно прошептал Джисон. Минхо усмехнулся, криво и злобно. – И сколько уже членов побывало в твоей заднице? – выплюнул он вопрос, а потом, с деланным безразличием, добавил: – Впрочем, не мое дело. Джисон поджал губы, но после короткой паузы, словно собираясь с духом, ответил: – Вы первый. Минхо едва сдержал рвущийся наружу смех. – Серьезно? А вообще, у тебя был когда-нибудь секс с мужчиной? – Да, – ответил Джисон, и в голосе его прозвучала такая горечь, что Минхо невольно насторожился. – Но это сложно назвать «по любви». Меня изнасиловал учитель истории, когда я заканчивал школу. – Охренеть. Боюсь даже спрашивать, сколько тебе сейчас? – Девятнадцать, – тихо ответил Джисон. Глаза Минхо расширились от удивления и, возможно, жалости. – И ты не находишь, что немного рановато торговать своим телом в грязных переулках? – У меня нет ни родителей, ни образования, – пожал плечами Джисон. – Это хоть какой-то способ заработать на кусок хлеба. Минхо замолчал, переваривая услышанное. В голове промелькнула вереница мыслей: жалость, отвращение, непонимание. Девятнадцать лет, изнасилование, торговля телом… Слишком много боли для одного человека. Он бросил быстрый взгляд на Джисона. В полумраке салона его лицо казалось еще более юным и беззащитным. – И ты считаешь это выходом? – наконец спросил Минхо, стараясь скрыть в голосе сочувствие. – Неужели нет других вариантов? Джисон усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи и безысходности. – Какие варианты у сироты без образования? Убирать улицы? Мыть посуду? Я пробовал. Платят копейки, а жить хочется. Минхо снова замолчал. Он понимал, что Джисон прав. В этом жестоком мире у таких, как он, не так много выбора. Но все равно, что-то внутри него протестовало против такого способа выживания. Он чувствовал, как в нем просыпается странное, незнакомое ему раньше чувство – желание помочь. Желание вытащить этого мальчишку из грязи, но он остался суров. – Ты уверен, что справишься с этой работой… шлюхи? – слова Минхо прозвучали почти как вызов, опаляя воздух цинизмом. – Да, – коротко отозвался Джисон. Минхо мог бы предложить ему оплатить учебу, раскрыть двери своего дома, избавить от этой необходимости. Но сегодня в его планах было нечто иное. Сегодня он намеревался пленить этого юношу, раствориться в его объятиях до самого рассвета. Пусть он юн, неопытен, наивен – это лишь разжигало его желание. Минхо хотел именно его во всей его хрупкой, дерзкой красоте. – Почему ты берешь так мало? – спросил Минхо, в его голосе сквозило притворное недоумение. – Мало это может показаться лишь тем, кто привык купаться в роскоши, – парировал Джисон. – Хах, именно за это я и доплатил тебе, – усмехнулся Минхо. – И, знаешь, пока ни разу не пожалел о своем выборе. – А почему… почему ты не выбрал тех девушек? Они ведь… все-таки больше подходят для такой работы, – тихо проговорил Джисон, отводя взгляд. Минхо окинул его быстрым, оценивающим взглядом и, не сводя глаз с дороги, усмехнулся: – А что, если я скажу, что меня совсем не привлекают девушки? Может, я гей, и ты мне больше приглянулся? Джисон густо покраснел, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Вы… вы правда любите… заниматься этим с парнями? – выпалил он вдруг. – Ха-ха, ну вот, я думал, тебя будет сложнее убедить, – рассмеялся Минхо. — Просто они мне не понравились. И все. – Понятно, – пробормотал Джисон, кутаясь в свою кофту. – Сегодня холодно, – заметил Минхо. – Наверное, замерз. – Нет, что вы, – поспешил ответить Джисон. Внезапно Минхо остановил машину. Они подъехали к большому двухэтажному дому, окна которого зловеще поблескивали в полумраке. Джисон вышел из машины и, с тяжелым сердцем, последовал за Минхо внутрь. Он знал: сегодня его хрупкое тело за эти восемь часов будет разбито вдребезги.