Дом – место, где тебя ждут.

Инк измучено вздохнул. Очередной скучный рабочий день закончен, а значит сейчас можно идти домой. Антипустота никогда не казалась настолько родной, как сейчас. В пустом пространстве создать можно всё. Холст, матрас.. и дом с уютными стенами, внутри которых ждёт другой монстр. Прошло несколько лет после обоюдного решения о перемирии, а потом ещё спустя совместной жизни. Бутыльки остались нетронутыми, ведь, как странно не было, Инк не желал разрушать умиротвореную обстановку. За эти несколько лет скелет стал понимать, что его принимают не только под красками, а ещё таким, каким он есть. Всё, что он выпил за сегодня выветривалось. На кости навалилась тяжесть. «Создатели молчат в последнее время, но вселенные их идут полным ходом...», – фаланги медленно протянулись к поясу с красками. Дом – место, где тебя ждут и лелеют. Любят тебя любым. Будь ты злым, взбудораженным, грустным, апатичным… К тебе подойдут и успокоют. Прижмут к себе и скажут, что всё хорошо. Ты дома. Бруми поставили в угол, а Инк неспеша направился на встречу к скелету, который его ждал. На столике перед диваном стоит две кружки, одну из которых Красочный берёт слегка дрожащими руками. Какао почти льётся за края, а Инк старается остановить дрожь. Это безуспешно, но кружку бережно забирают из рук, а на спину ложится родная ладонь. Инку и взгляд поднимать не нужно. Он подходит ближе, а улыбка натягивается сама по себе. Любовь – не просто чувство, которое связывает сердца. Это работа над отношениями, над друг другом и помощь в проблемах, которые настигли вас. Ты будешь уставшим и напряжённым, но присутствие правильного человека даст тебе расслабиться. Это любовь. Потянувшись за лаской, Инк получает её. Лёгкий, бережный и длинный поцелуй. Глазницы закрываются, а пока одна рука легла на красный свитер со спины, другая лениво старалась дотянуться до кружки. Дотянулась, но Эррор не собирался пока отдавать её. Отстранившись, Инк хихикнул. Эррор внимательно смотрел на глазницы скелета. И вновь.. Хоть Инк и не скрывал свою усталость, но глаза его выдавали её в полной мере. – Садись. Я не долил молока, – тихо промолвил Эррор. Кружка опустилась на столик, а скелеты отпустили друг друга. Цвет какао изменился после молока.. Инк рассматривал его не долго. Аккуратно взяв кружку двумя руками, Хранитель с радостью отпил пару больших глотков и повалился на спину дивана. Его ждали. Он нашёл свой дом там, где ненавидит проводить время. Нашёл дом с тем, с кем, казалось, нет шансов даже разговор завести. Инк прижал кружку к груди, сдерживая глупую улыбку. Странно ощущать, как по костям пробегает фантомное чувство тепла и безопасности. Нет, Инк в состоянии защитить себя. Он же хранитель. В пылу сражений ему нет равных – всегда в первых рядах! Но за спиной всегда была пустота и ощущение острия ножа, которое в любой момент могло нанести удар по вселенным. А теперь рядом тот, который защитит спину. Инк не будет ждать подвоха там, где раньше боялся не успеть. Опустевшие кружки опустились на стол, а Хранитель прильнул к раскрывающему руки Эррору. Родные пальцы бережно снимали с Инка верхнюю одежду, оголяя расписные кости. Художник лишь дождался, пока любимый скелет повесит одежду на подлокотник дивана, после чего лёг в объятья "тьмы". По телу прошёлся табун мурашек. Инк всё ещё не привык к этому чувству.. Как его можно назвать? Эррор, видимо, тоже. Его руки слегка дрожали, пока поглаживали творца по спине. А ведь несколько лет назад они с трудом друг друга касались. Инк старался меньше шевелится, хотя сил на это вряд ли найдётся.. Он чуть сильнее прижался к Эррору и положил голову ему на плечо. Ощутить на себе чужой взгляд было несложно. Только ранее этот взгляд выражал притворную ненависть и отвращение, а теперь никто из них не скрывал настоящего. Забота. Они оба не привыкли к искренней заботе. Они передавали её не словами, а действиями и поступками. На словах каждый мог сказать.

«Инк, тебе помочь?»

«Инк, как ты? Я волновалась!»

«Инк, я буду рядом!»

Все слова летели по ветру и не возвращались больше. А Эррор вовсе ни разу не слышал даже слов. Они ссорились и сражались множество раз, но каждый раз сопровождался сначала незаметной помощью в лечении, а после и вовсе перестали скрывать заботу друг о друге. Они дома. Они любят. Они заботятся.