Ты ляжешь вместе со мной?

      Дайнслейф еле волок ноги, пока шел до Альбедо. Он ждёт. Там, около их места. Вернее, его остатков. Но он ждёт. Это главное.        Голова раскалывалась. Мозг будто тлел и пожирался кем-то маленьким одновременно. Перед глазами плыло. Воспоминания уже превратилась в малоразборчивую кашу, иногда всплывая неопознанными комьями из кадров и ошметков звуков.        — Дайн. — слишком четко послышался чужой хриплый, но нежный голос. Названный медленно поднял ранее опущенную голову, ощущая, как скрипят позвони и натягиваются мышцы. Трупное коченение уже не было просто маленьким неудобством. В связке с гниющим телом каждое движение становилось пыткой.       Среди всего непонятного месива пятен только лицо Крайдепринца было похоже хотя бы на что-то разборчивое. Черты лица начинали плыть, но глаза, полные тепла, всё равно оставались такими же четкими. Они уже давно потускнели (а были ли яркими?), смотрели на него с горечью и пониманием, но они разогревали что-то внутри холодного тела.        — Бедо... — прохрипел тихо Дайн, ощущая, как чужая худенькая ладонь коснулась его щеки, почти обжигая её. Заражённый попытался прижаться к чужой руке, но получилось немного неуклюже из-за скованной координации. Несмотря на минуту нежности, Дайн всё же продолжил:        — скоро... Потеряю... Не хочу... Пожалуйста... Ты... — с трудом волок языком мужчина. Он уже даже предложения не мог нормально формировать.       После этих слов он протянул ему трясущейся рукой пистолет. Тот самый, который Альбедо взял с собой, когда сбегал из разрешённой лаборатории, где провел три года в качестве подопытной крысы. Пистолет уже успел заполучить царапины и вмятины во многих местах, но работал нормально.       Альбедо же, понимая, что от него хотят, поджал дрожащие губы. Он понимал, что когда-то это произойдет. И понимал, что Дайн либо убьет себя сам, либо попросит его. Он понимал это умом, но... Каждый раз от этих мыслей его взгляд темнел. А если фантазия разгонялась, он мог и всплакнуть немного. Но сейчас... Сейчас было совсем иначе. Сейчас слезы просились хлынуть наружу градом. Но... Прямо сейчас нельзя. Чуть позже. Дайн должен умереть спокойно.        — не бойся, милый, я не дам тебе потеряться. — сказал Крайдепринц, принимая пистолет из рук Дайнслейфа и целуя его в лоб в последний раз. К сожалению, он не смог скрыть дрожи в голосе, как бы не старался. Затем Альбедо крепко обнял Дайнслейфа, утыкаясь ему лбом в плечо, снял предохранитель, приставил дуло к чужому виску и, немного помедлив, дрожащим пальцем медленно нажал на курок. Звук выстрела его оглушил, но это не важно. Как только Альбедо почувствовал, как чужое тело начинает опадать в его руках, он выронил пистолет и, прижав тело к себе, опал на колени и начал рыдать. Никогда он так сильно не плакал. Разве что, при рождении. Странно, что никто не пришел: ни зомби, ни мародёр, ни мутант, никто. Альбедо остался один с трупом любимого на руках.       Долго он так ещё рыдал бы, если не выплакал бы все слезы. Руки, которыми он прижимал уже остывшую голову Дайнслейфа к груди, дрожали, но он не замечал этого, пока смотрел в никуда, покачиваясь вперед-назад. В голове всплыли строчки песни, которую Дайн иногда напевал себе под нос, когда ему удавалось расслабиться.       — ты ляжешь вместе со мной? — тихо напел Крайдепринц сорванным голосом. Взгляд зацепился за лежащий рядом пистолет. Альбедо подобрал его. По весу было понятно, что патроны ещё есть. В голову забралась идея. Раньше Крайдепринц и не подумал бы о таком, но сейчас это казалось выходом. Ну а что? Он не помнил почти ничего. Когда он проснулся тогда в лаборатории в капсуле, он даже имени собственного не помнил. В этом мире у него ничего, кроме Дайнслейфа, не было, а искать кого-то другого не было смысла. Альбедо сам является переносчиком вируса.       Крайдепринц аккуратно лег, придерживая труп, положил чужую руку на себя, создавая имитацию объятий, и прижался к нему. Страха уже не было. Не было ничего.       — я лягу вместе с тобой. — тихо закончил строчку Альбедо, приставил пистолет к виску, снял предохранитель и без колебаний нажал на курок.