Не хочу врать

      Эндрю стоял на балконе их нового "дома" опираясь на перила. Он не воспринимал это место как дом, это лишь временный ночлег перед тем как они кого-то убьют и им опять придется бежать непонятно куда, чтобы их не нашли. Ему нужно было подумать, ему нужно было продумать план дальнейших действия, ему нужно было толи подышать свежим воздухом, толи покурить. Он склонялся ко второму. Зажигалка приятно щелкнула при открытии, обьяв конец сигареты пламенем, и все для того, чтобы быть поспешно закрытой для экономии бензина. Эндрю сам не понимал в чем смысл экономить на этом, если он всёровно продолжает тратить деньги на никотин, но что-то в глубине сознания говорило что так нужно. Он стоял, смотрел на серую пелену домов и думал, точнее пытался думать, мысли все никак не шли в голову, пока сигарета становилась все короче.       Сзади послышались шаги, он не закрыл дверь на балкон, так что шелчка её открытия не слышал, но по смене звука с мягкого шуршания носков о ковёр на глухой стук ступни о бетон понял, что Эшли уже перешла через порог балкона и стояла сзади. Они оба молчали какое то время. Похоже она была подавлена, раз не последовало не одного острого коментария. Энди не злился за её косяки, по крайней мере сам так говорил, но по его виду было тяжело с ним согласится. "Ну убила я его после ритуала, всеровно полиция обо всем бы догадалась, не получилось бы обставить все как несчатсный случай!" - говорила Эшли сначала брату,а потом и себе с вчерашнего дня, но сегодня, после очередного предсказания о том как Энди убивает её, увереность в этих словах ослабла. Она боялась что Энди ненавидит её. И вот она таки решилась заговорить. Она решилась не на извинения и даже не на слова утешения, она сказала то, о чем думала и что для неё было важнее.       "Ты любишь меня?" - спросила Эшли прижав руки к груди и понурив взгляд. "Эшли, мы уже проходили это, я..." - Эндрю не оборачивался, но в голосе читалось раздражение. Вдох. Выдох. Он тяжело посмотрел на сигарету в руках. "Знаешь, я столько врал за всю свою жизнь, и только с тобой я был честен" - Эндрю немного развел плечи и убрал сигарету от лица, жестикулируя одной рукой, другая же так и осталась на перилах балкона. "Нет, я хотел и хочу быть честен с тобой..." - он все еще не был уверен стоит ли продолжать мысль или спустить все на тормозах. Он наконец обернулся и увидел Эшли. Ёще немного и она заплчет. Эндрю окончательно развернулся к ней лицом, выпрямился во весь рост, широко и мягко улыбнулся, его глаза прикрылись создавая лицо говорящее "Ну ты и глупышка". Его голос звучал особенно добро и немного приторно - "Как я могу не любить свою дорогую младшую сестрёнку". Он потрепал ее по голове, предварительно выкинув, уже превратившуюся в окурок, сигарету. Она улыбнулась в ответ, её милая улыбка быстро стала ехидной, она хмыкнула, встала более прямо, выпрямив немного скрючевшуюся от волнения спину, уперла руки в боки и уже открыла рот чтобы ляпнуть очередной саркастический коментарий.       Эндрю открыл глаза, его лицо раслабилось, уголки губ все еще были приподняты, но уже не так высоко как раньше, показывая всю фальшивость этой улыбки. Его пустые, изнеможденные глаза, подчеркиваемые, до того незаметными, синяками под глазами, не показывали не злобы которой боялась Эшли, не любви в которую она уже успела поверить. У неё застрял ком в горле, а раскрытый секунду назат рот медленно закрылся, руки опустились, глаза уставились в пол, губы начали дрожжать. Эндрю выдохнул, окончательно снимая с себя маску, и отвел взгляд, уже не изумрудно зелёных как раньше, а скорее сероватых глаз. "Почему тебе этого недостаточно" - медленно, тихо, немного разочаровано и даже жалобно задал свой риторический вопрос Эндрю. Он отвернулся обратно, не хотел смотреть как она плачет. Он опять не смог принять выбор, не сыграл любящего брата но и честно сказать что не любит не смог. Впринципе как обычно. "Молодчина Эндрю, ты опять мнёшся вместо того чтобы определится, опять всё портишь, и так каждый раз" - мысленно ругал себя Эндрю. Он раздражённо достал пачку сигарет, но она оказалась пустой. Пока он злобно прожигал взглядом пустоту в пачке, будто бы виноватую в его бесхребетности, тонкие руки обняли его сзади. Он замер, она прижалась к его спине и заплакала. Он убрал в карман пустую и уже не нужную ему пачку. Руки обратно вернулись на перила, но теперь уже обе, а на них опустилась голова. Он разглядывал ткань своего свитера и вслушивался в каждый всхлип и каждый шопот "Я люблю тебя", раздававшийся за его спиной.       "Как же я хочу сдохнуть".