останется лишь один
21 августа 2025 г., 23:38
✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *
Проклятие сектора С4 застыло над спящей жертвой. Дождалось, пока очередной несчастный, почуяв неладное, откроет глаза. В зрачках отражается неестественно вытянутый силуэт. Широкие от страха и темноты, они легко впускают сонный паралич в пустоту за собой. Это точка невозврата. Момент, когда «я» жертвы необратимо исчезает, уступая тело новому владельцу. Строго говоря, Тифий не единственный, кто стоит за проклятием. Он довольно долго жил в теле старлея сектора, и никому не было дела. Участившиеся кошмары жителей С4 не казались чем-то странным, толпы опасной мутировавшей живности за окружной стеной не особо способствует здоровому сну. Как и новости из соседних секторов, разрушаемых один за другим. «Старлей» выполнял свою работу честно, даже перевыполнял: делянку стоило беречь. Пока одним утром Тифий не очнулся бесплотным, в то время как сотрудники служб внутренней безопасности осматривали покинутое тело. Холодное, успевшее закоченеть. Причина смерти — отравление неизвестным токсином. Пришлось искать нового носителя. До апокалипсиса демон не нуждался в плоти, для комфортного существования хватало подпитки бессознательными страхами, но после… Устроенный людьми кровавый кошмар особенно ударил по потусторонним созданиям, ослабил, если не уничтожил каждого из них. Выжили только паразиты вроде Тифия, и даже им пришлось многим пожертвовать. Сосуществование с носителями изменило демона. Слабость множилась и усложнялась, обрастая человечными мыслями и тревогами. Слияние с телом стало едва ли не абсолютным — он мог покинуть его только в случае физической смерти. Некто вычислил его и радикально изгнал уже из трёх жителей С4. Всех после старлея находил быстро, и скорее всего, этой же ночью нападёт на новое тело. Как он вышел на Тифия? Как проникает в запертые казармы и спальни? Как пронёс токсин на охраняемую территорию? Черти разберут. Остаётся надеяться на то, что в воспоминаниях носителя найдётся хотя бы намёк на ответы, потому что эта ночь может стать последней. Демон слишком слаб, и ещё один акт «экзорцизма» разорвёт бесплотную сущность. Его нынешнее вместилище тоже из вооружённых сил сектора. Двадцать девять лет, но в светлых, коротко стриженых волосах уже различимы седые прядки, а на лбу и под глазами залегли глубокие морщины. Воспоминания, практически все — тусклые и болезненные. Разве что детские… Одно особенно выделяется. Шесть лет, поздняя весна 2074-го. Мальчишка сбежал за стену во время ЧП, даже успел вооружиться слишком тяжёлым для него ножом. Крадётся сквозь заросли папоротника, полной грудью вдыхая запах земли, молодой травы и гниения. Роса пропитывает одежду, холодит кожу. — Потерялся, ребёнок? — голос раздаётся внезапно, ему не предшествуют ни звуки шагов, ни шелест листьев. Беглец оборачивается. Незнакомая девушка в форме разведчиков сидит на корточках под папортниковым сводом. На веснушчатом лице — добрая улыбка, тёмные глаза озорно посвёркивают. — Я уже взрослый! Хожу где хочу, — ребёнок задирает подбородок, стараясь как можно внушительнее уместить ладонь на рукояти ножа. Разведчица важно кивает, и прядь её волос выскальзывает из-под шлема. Странная, двухцветная. Брови и даже ресницы тоже пёстрые. — Какой ты боевой, — она ловко подхватывает маленького бунтаря на руки. Тонкие пальцы, шустрые и тоже веснушчатые, пробегают по худощавым бокам, рёбрам, ныряют под мышками. Тишину леса нарушает надрывистый детский смех. Воздух в лёгких заканчивается, и вот ребёнок практически бесшумно хрипит, пока девушка продолжает его щекотать. Улыбка больше не кажется дружелюбной. — Пиздюк, ты здесь? — сначала появляется шорох раздвигаемых листьев, после — тяжёлые, чавкающие шаги. Щекотка, наоборот, пропадает, как и вся разведчица. Беглеца нашли лежащим в грязи, посиневшего и едва не задохнувшегося. Двадцать три года назад… Могла ли она вернуться? Или, может, была здесь всё время? В любом случае, он получил едва ли не все ответы разом, как и шанс на выживание. Главное — не терять бдительность. Тифий потащил новое тело в душевые на этаже. Смыл сонливость холодной водой, игнорируя подозрительные звуки в одной из кабинок. Люди всегда остаются людьми. Он нарочно возился дольше, чем мог бы, будто сам собирался на свидание. Сбрил щетину, постриг ногти, почистил уши и зубы. Забавно получится, если всё это окажется зря, и к утру его найдут мёртвым. Зато чистым. Открывать ведущую в его комнату дверь было страшно, но против ожиданий, спальня встретила владельца лишь темнотой и тишиной. Никого. Тифий улёгся в мятую постель, накрывая жёстким одеялом припрятанный нож. Двадцать три года назад он не помог, но и вооружён им уже не ребёнок. Даже не совсем человек. Обе прошлых попытки предупредить нападение были неудачными. Всё происходило слишком быстро, без предпосылок и видимой угрозы. Он запирался, и это не помогло. Был на виду — результат тот же. Предположение о природе невидимого врага стало главным оружием демона. Хоть бы оно было верным. Если он прав, в первую очередь стоит опасаться за ноги, там есть и крупные вены, которые быстро донесут до сердца отраву, и движение у них заметить сложнее. Следуя трусливому порыву, Тифий резко переворачивается на живот. Что-то маленькое и тонкое отлетает в сторону, с тонким металлическим звоном падает на пол. Игла. Под придавленным ногами одеялом замерли, не шевелясь, ответы на все вопросы демона. Поздно, он и так узнал достаточно. Он садится, запускает руку под жёсткую ткань — рискованно, но если игл было больше одной, он получит укол в любом случае. Пальцы смыкаются на чём-то тёплом. Что ж, догадка была верной. Тифий подносит сжатое в ладони существо к лицу, разглядывая. Стаскивает кукольного размера плащ, отбрасывая в сторону. Другой одежды у несостоявшейся убийцы нет. Кожа болезненно-бледная, и на её фоне веснушки кажутся слишком яркими. По груди змеятся две длинных косы, пёстрых, как сосновая кора. На плече и шее — белая магическая отметина, свидетельство непростого характера. Демон явно не первый, с кем она сцепилась. Лицо миловидное, даже сказочное, и неожиданно бесстрастное. Глаза, кажущиеся чёрными, буравят Тифия в ответ. Пытается ввести в гипноз? Смешно. Тыльную сторону ладони щекочут крылья, потрёпанные и будто подёрнутые ржавчиной. Фея, как он и думал. Выжившая то ли благодаря чуду, то ли за счёт морального компаса прямо по мрачным канонам древних сказок о её народе. Судя по воспоминанию носителя — второе. Демон даже может понять её нежелание делиться территорией, всё-таки пища им нужна разная — феи не могут без веселья, пусть сомнительного и вымученного, в то время как необходимый Тифию страх может вытеснить даже редкие нервные смешки. Значит, останется лишь один. Достаточно сжать пальцы… Человеческая мелочность берёт верх над здравым смыслом. После того кошмара, который мелкая летучая дрянь устроила самому повелителю дурных снов, она заслуживает хотя бы маленькой мести. И демон знает, как заставить её бояться. Он подносит ладонь ещё ближе, обхватывает губами хрупкую щиколотку. Проводит кончиком языка по своду стопы, задевает крохотные пальцы. Сладковатый, вяжущий вкус смешивается с разочарованием. Опасная игра не пугает фею, её эмоции вместо привычной кисловатой липкости ощущаются горячим угольком. Злится. Ничего, они только начали. Губы обхватывают её колени, кончик языка очерчивает икры, улавливая пульсацию вен под тонкой кожей. Жертва не вырывается, вообще не двигается, будто притворяясь мёртвой, и это начинает злить уже его. Тифий подаётся навстречу ладони, сжимает зубы на талии феи. Раздвигает её ноги языком внутри своего рта, с нажимом проводит кончиком между бёдрами. Всё ещё не боится. Наоборот, их чувства продолжают совпадать. Свободная рука приспускает бельё, ведёт по твердеющей плоти основанием ладони. Глухой стон проходит через тело феи, отдаётся вибрацией в крыльях. Их «ржавая» плёнка на языке ощущается как сушёные водоросли, хрустящая, но довольно прочная. Пыльца — или то, что от неё осталось — горькая, тоже вяжущая. Даже когда жертва окончательно «поймана», страх не появляется. Уголёк её злости жжёт слизистую, и это странно возбуждает… Недостаточно. Он прижимает фею к нёбу, чувствует, как загнанно-бешено колотится её сердце. Почему она не двигается? Демон заставит её шевелиться. Зубы сжимаются на тонком запястье, не сильно, но резко — и она, наконец, вздрагивает. Его стоны в этой ситуации звучат едва ли не комично, искажённые набитым ртом. Фея продолжает дёргаться, пытаясь вытащить руку — и челюсть разжимается. Тифий уже получил своё, излился в освободившуюся ладонь. Ту, что испачкана в пыльце. Напугать убийцу у него так и не получилось, но… Так ли это важно? Между демоном и решением самой неприятной из его нынешних проблем один глоток. Горло напрягается, и ровно в это мгновение по корню языка прилетает удивительно болезненный пинок. Рвотный рефлекс срабатывает, и Тифий с кашлем выплёвывает жертву. Секунды в свободном падении ей хватает, чтобы вернуть человеческий размер — похоже, пока её тело что-то ограничивало, она не могла так сделать. Демон не успевает уследить за её действиями, как уже оказывается прижат к кровати. Её тело не такое уж тяжёлое, но горло щекочет кончик лезвия его же ножа. Ситуация опасная, но дурацкие человеческие мозги переключаются слишком медленно, отказываясь признавать стремительно сменившиеся роли. Тифию стоит самому испугаться, но он не может. Не в том положении, когда её мокрые от слюны бедра, пахнущие зубным порошком, вжимают в матрас его грудную клетку. Губы невольно растягиваются в похабной ухмылке: — Ты могла сделать это гораздо раньше. Неприятный укол в подбородок. Первая капля, яркая и быстрая, скользит по металлической ленте лезвия. — Зато мне будет очень весело, когда будут осматривать твой труп, — холод ножа смещается к ключице, выводит вдоль неё новую царапину. Чёрт. — Чего ты хочешь? — голос предательски вздрагивает, когда лезвие погружается чуть глубже, дойдя до плеча. Рука с ножом начинает опасно подрагивать — фея смеётся. Тифий пользуется моментом и перехватывает запястье. Выдёргивает рукоять и отбрасывает в сторону, стараясь не думать о покрывшей лезвие тёмной плёнке. — Задуши меня, пусть следаки поломают голову, — демон укладывает её кисть на своё окровавленное горло. Если она действительно собирается убить его — сделает это в любом случае, и оставалось надеяться, что странный флирт собьёт фею с толку. Она действительно выглядит удивлённой. Тонкие пальцы скользят по чувствительной коже, с нажимом проводят по ранке. Слизнув с кончиков ногтей тёмную каплю, фея озвучивает приговор: — Можем обойтись сделкой.✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *
Не каждый пёс может стать пастушьим. Трудиться каждый день, направлять стадо, защищать от хищников, унимая собственный голод положенной долей мяса. Ровно столько, чтобы жить, не прекращая защищать, направлять и трудиться. В некоторых собаках слишком много волчьей крови. Или, в случае Ефсеи — характера. Постапокалиптическая диета едва не убила её, вынудила принять новую жестокую реальность. Фея даже «отрастила» ядовитые клыки-иглы, чтобы не выбыть из гонки на выживание. Далеко не у всех адаптация проходила так тяжело. Взять тех же демонов… Ефа сильнее стиснула мокрый от крови подбородок своими длинными, паучьими пальцами, игнорируя жжение шрама. Этот бес оказался куда слабее, чем ей показалось сначала. Тем не менее, он первый зашёл настолько далеко и наверняка одержал бы верх, если бы не подозрительно человечная импульсивность. Опасного противника стоило убрать, но… Слишком уж удачно он выбрал тело. Настолько, что Ефсее захотелось проверить — поддастся ли дрессировке этот пёс. — Предмет сделки? — голос демона становится серьёзнее, теряет похабно-флиртующий окрас. — Всё по классике. Душа, — фея усмехается, стремительным движением пробегая пальцами по его шее. В ушах эхом прошлого стоит смех, переходящий в хрип. Слабое человеческое тело под ней не выдерживает, бессознательно обмякая.✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *
Тифий долго не мог понять, что именно произошло перед его отключкой. Утром навязчивая мелодия будильника вернула сознание в реальность. Фея исчезла, а вот устроенный ими беспорядок — нет. Пришлось спешно приводить себя и комнату к приличному виду, морально готовясь к подражанию прежней жизни носителя. Уже на этом этапе проявились первые отличия от нормы. Стирая с кожи сперму и кровь, Тифий явственно ощущал чуждые страх, отвращение и даже вину. И не мог подавить. Эти чувства не ушли и после, а во время завтрака даже усилились. В течение дня демон так увлёкся заботами нового «себя», разведчика Гейла (интересный выбор специализации, если учитывать воспоминание), что вернулся к размышлениям о сделке только к вечеру. Вторым неприятным сюрпризом оказалась потеря доступа к грёзам, означающая вынужденный переход на дневное питание. Тифий слишком ослаб, и теперь чужие сны были закрыты для него. Зато открылись собственные. Точнее, собственный — один и тот же сюжет, снова и снова. Засыпая, демон каждый раз погружался в фантазию, где ему удавалось поглотить фею, выйти победителем из их извращённого противостояния. Казалось бы, хороший сон. И станет ещё лучше, если окажется вещим. Всё портило пробуждение, наполненное человеческим ужасом и солёным запахом слёз. Вместе с болезненным замиранием сердца каждый раз, когда кто-то звал его по имени носителя, странности сложились в ответ. Фея не забирала его душу — она и не смогла бы, нельзя забрать то, чего нет. Наоборот. Демон вытеснил Гейла из его тела, а прежний хозяин в ответ захватывал чувства Тифия. «Разведчица» двадцать три года хранила похищенную душу, чтобы вернуть, имплантировав прямо в нечеловеческое сознание. Вынужденный симбиоз разрушал всё, что осталось от обоих, медленно убивая. Печально признавать, что в мести фея понимает куда больше Тифия.✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *
Сущностная химера сходила с ума, разрываемая человеческой сутью и демоническими потребностями. Отчаяние довело до пожирания собственных страхов, оказавшимся чуть ли не единственной пользой их слияния, но всё остальное только приближало окончательный распад. Спустя несколько месяцев такого существования «разведчик» не выдержал. Сошёл с запланированного маршрута, отдаляясь от остальной группы. Солнце золотит песчаный грунт под ногами, топит сосновую смолу. Свет приглушён опутывающей колючие кроны паутиной, сулящей унизительную, но довольно быструю смерть. В наушнике зашебуршали помехи. Хватились? Так рано? Надо было сразу отключить его. Рука тянется к кнопке, но связь восстанавливается быстрее: — Далеко собрался? Искажённый голос феи звучит насмешливо. Разведчик ускоряет шаг, снова пытается отключиться, но дрожащие пальцы соскальзывают с корпуса наушника. — Разворачивайся. — Только если ты ждёшь меня, — не выдерживая, выплёвывает в ответ демон. Нервно облизывает сухие губы. — Реванш? — из-за помех её голос звучит зловеще. — Реванш. Паутина над головой приходит в движение. Страх вынуждает его развернуться раньше, чем сухой ответ: — Хорошо. Я жду.✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *
Обратный путь кажется слишком долгим, но к моменту возвращения в казармы Тифий начинает тосковать по адреналину, оставленному за стеной. Дезинфицирующий душ пробуждает воспоминания о первой встрече с феей. Предвкушение исхода смешивается с яростью, направленной даже не на противницу, скорее вглубь себя. Демон распахивает дверь в свою комнату, готовый к чему угодно, вплоть до пули в лоб. Никого. Ничего. Перешагнув порог, он по привычке запирает дверь за собой. Будто это хоть что-то изменит. Разворачивается. Фея, как всегда, появилась бесшумно. Вид у неё не боевой, но навевает жути — обнажённая, она уселась на письменном столе, тело едва прикрыто плащом распущенных пёстрых волос. Магическая отметина светится белым, но лицо, бесстрастное, как и в тот раз, остаётся в тени. — Устал? — босые ступни бесшумно касаются пола. Она делает шаг навстречу, не отрывая буравящего тёмного взгляда от лица разведчика. — Прекрати это, — он, наоборот, отшатывается. Пытается сохранить дистанцию, пространство для манёвра. Рука лежит на рукояти тактического ножа. — Ты сам сюда пришёл, Гейл. Ярость взрывается под черепной коробкой: — Меня не так зовут. — Как скажешь, — и снова эта выбешивающая насмешка. Лезвие рассекает воздух, нацеленное ей под рёбра. Фея не пытается уклониться — просто вспыхивает бронзовой искрой, возвращаясь к своему истинному размеру. Демон пытается схватить её, но пальцы смыкаются на пустоте. Даже повреждённые, её крылья гораздо быстрее. Она легко теряется из виду, ничто в комнате не выдаёт присутствия феи. Играючи прокручивая рукоять, Тифий оглядывает спальню. — Тебе станет легче, если убьёшь меня? — голос раздаётся совсем близко. Краем глаза разведчик замечает бронзовый отблеск в зеркале на двери. Оказывается, фея нагло устроилась прямо на его плече, невесомая, как паутина. — Нет, — демон слишком много об этом думал и давно знал ответ. — Никогда не станет легче, — она развивает мысль, легко уворачиваясь от его ладони. — Хватит, — вот же шустрая, зар-раза. — Зачем останавливаться? Простая фраза задевает что-то на несколько слоёв глубже страха и злости. Ненависть к твари объединила демоничное и человечное, сплела в гармоничный гул чистой злобы. Осознание тут же усложняет возникшее чувство — фея нарочно подвела его к этому, рискуя быть пойманной. Интересно. — Я сдаюсь, — Тифий выкладывает последний козырь, отбрасывая оружие в сторону и опуская руки. Его положение настолько дерьмовое, что хуже быть не может — а значит, он и не может по-настоящему проиграть. Убьёт его? Давно пора. Оставит в живых? После этих намёков? Интересно. — Ты быстро соображаешь, — снова в «человеческой» форме, она кладёт голову демону на плечо. Гармония эмоций не нарушается. Ярость перетекает в страх, он, в свою очередь — в отвращение. При смешивании чувств образуется что-то новое, горячее, как злость, и притягательное, как испуг. Яд, отравляющий душу. — Так мне продолжить? — тонкие пальцы задевают застёжку формы. — Да. — Да? — фея переспрашивает со смешком, издеваясь. — Прошу, — с ненавистью выдыхает её жертва. Знакомый сладковатый запах бьёт в нос, оживляя воспоминания. Теперь демон чётко осознаёт — это он пойман, уже проглочен, и выхода для него нет. Есть только яд, болезненно и сладко пропитывающий его суть.
