Расстройство пищевого поведения.

Натаниэль не помнил, когда это началось. В какой-то момент количество еды на его тарелке сократилось и этого было вполне достаточно. Сначала это было на стрессе, не было возможности поесть, но теперь это вошло в привычку. Чувство голода прошло, осталось только опустошение. Это произошло задолго до того, как появился Марк. Он не мог предотвратить это, но мог остановить.  — Ты поел сегодня? — Где-то в середине дня спрашивал Ансьель, но и без вопроса знал ответ. — Нет ещё, а что? — Нат даже не поднял голову, продолжая переписывать домашнее задание из чужой тетради в свою.  — Я сделал для тебя обед, — парень быстро достал из своей сумки контейнер и почти сунул в руки другу.  Художник не хотел его брать, поэтому аккуратно отодвинул пластик ручкой, продолжая писать. Он лишь представил запах, как горлу подступила тошнота. Рыжий предательски сглотнул и Марк посчитал это голодом. — Я же вижу, ты хочешь! — Он снова протянул контейнер старшему, на что тот вновь оттолкнул его уже с большим напором. — Я не хочу, Марк, — голос осип, парень чувствовал бурление в животе и понимал, что если писатель не уберет еду, то его стошнит прямо ему на колени.  Нат часто отказывался от еды, но не только от еды Марка. Дома он питался только по вечерам, не чувствуя голод раньше этого времени. В различных ресторанах, пекарнях он не мог съесть больше одного блюда, вновь становилось тошно.  Куртцсберг всегда хотел вспомнить с чего это началось, но мысли всегда уводили в другое русло, не давая воспоминаниям встать перед глазами. Не было четкого дня, когда Нат сам себе запретил есть и это стало его новой привычкой, это понятно, но когда появились намёки?  Однажды, когда Натаниэль уже лежал, готовый уснуть, перед его глазами всплыла картина. Он сразу почувствовал некую злость, но ещё не до конца просмотрел воспоминание, чтобы понять почему.  Нат стоит перед зеркалом без футболки, лишь в спортивных шортах, рассматривает себя. В голубых глазах всё видеться по-другому, не как есть на самом деле. Еле заметные складки, которые появляются под ребрами, являются огромной проблемой для маленького мальчика, а пухлые детские щеки вообще - катастрофой. Но в голове возникает мысль, которая и положила начало другой проблемы, только уже будущей его версии.  Маленький Натаниэль начал скрытно заниматься спортом от родителей, в своей комнате. Нашел видео в интернете, различные картинки, где говорилось сколько и чего нужно делать. Но как бы не старался, ничего не выходило. Вновь пролистывая сайты в интернете в надежде найти ответ, рыжик наткнулся на совет.  «Интервальное голодание - лучший способ похудеть! Я могу есть 8 часов в день, а 16 голодаю и это действительно помогает». Голубые глаза загорелись моментально. «Вот, чего мне не хватало! ».  Но это была ошибка, которая вылилась в то, что теперь, когда парнишка подрос, он не может есть больше одного раза в сутки. Сколько продолжалась эта ненависть к себе из-за щек и складок? Теперь это всё настолько впалое, что художник похож на скелета с кистью. Странный вопрос «сколько продолжалось», когда это продолжается.  Нат понимает свою проблему, он знает, как её стоит решить, но не чувствует себя готовым. Он не чувствует потребности в этом. «Я ещё не могу есть, мне нельзя» - вот его единственная мысль. Однажды он ответил так родителям, на что они прочитали ему лекцию. А потом начали смеяться с этого.  — Он у нас голодает, чтобы на него обратили внимание. — Нет, чтобы загремел в больницу с анорексией.  Это обижало Натаниэля, поэтому он начал делать вид, что ест, пока родителей нет дома. После этого такие шутки пропали, но загоны мальца нет. И, казалось, никогда не пропадут. Художник даже терял сознание пару раз на улице и в школе, но лишь врачи знали из-за чего. Но тут появился Марк. Марк, который зачем-то приносил ему еду, делал комплименты и описывал его в своих историях как ангела. Марк, который завтра снова попытается дать ему этот бедный контейнер с едой и будет написывать вечером с вопросами «ты поел?».  Сначала Нат злился на него за эти вопросы. Это не его дело, он не должен такое спрашивать, но потом такие сообщения стали напоминанием. Особенно перед экзаменами. Рыжик всё время занимался учебой, сидел за учебниками, иногда писал шпаргалки, а на его телефон поступали сообщения.  «-Нат, ты кушал сегодня? »  От одного упоминания еды начинало тошнить, но рыжий всегда подавлял это.  «-Нет ещё, закончу с учебой и пойду на кухню». В большинстве случаев это была ложь. В голове парень чувствовал вину за то, что тратит время на такое бесполезное занятие, когда нужно готовиться к важным экзаменам. Но Ансьель всегда пытался доказать, что его здоровье важнее.  Художник чувствовал себя эгоистом, всем приходиться заботиться о нём, хотя он сам должен делать это. Ему льстила эта забота, поэтому он чувствовал себя ещё никчемнее.  — Это нормально, Нат, — Марк всегда клал руку на его плечо, иногда обнимал, а его теплая улыбка освещала чужое лицо, заставляя улыбаться тоже, — сейчас ты не один, я всегда буду помогать тебе. Я люблю тебя таким, какой ты есть. Вот, что он сказал, когда рыжик вновь рассказал ему то, что чувствует. Это были самые важные слова в его жизни. Он не один.  Он любим таким, какой он есть.