Источник дождя

      Непроглядная стена дождя застилала горизонт. Из окон крепости Меропид были видны лишь темные тучи, скрывающие Фонтейн своими лапами от света ласкового солнца этого дня, да немного размытые из-за мокрого окна силуэты людей, спешащих найти себе укрытие от бури. Как и обычно, дождь пришел довольно быстро, и теперь тяжёлые капли заливались в сточные трубы Кур-де-Фонтейна.       Ризли накинул свою тяжелую куртку на плечи и хотел было что-то найти, но вытащил лишь очередную наклейку из кармана штанов.       — Сможешь проследить тут за всем пару часов, Сиджвин? — брюнет заимел привычку не здороваться с медсестрой; просто вошёл в приёмное отделение и положил наклейку на видное место. Он всегда их находил.       — Конечно, Герцог Ризли. Вы пойдете к господину? — мелюзина надула щеки, увидев на столе наклейку, но услышав слова взрослого, ее глаза сразу засверкали.       — Да, но скоро вернусь, малышка. — герцог потрепал девочку по голове и улыбнулся.       Тяжёлые двери городского суда с трудом поддались рукам Ризли. Он заметил, что никакой стражи нет. Гидродракон грустил и плакал, так что из окон на улицах можно было услышать ту самую кричалку: «Не плачь, не плачь, Гидродракон!» Герцог надеялся, что Нёвиллетт их слышит, и это его хоть немного успокаивает.       — Ne pleure pas, Hydrodragon, — совсем не слышны были его шаги, так что через несколько мгновений брюнет стоял сбоку от судьи, что рассматривал город через окно.       — Ты думал, что тебя не слышно, Fauteur de troubles? — Нёвиллетт вложил свою руку в раскрытую ладонь Ризли, и повернул голову к его голосу.       Герцог приложил руку Нёвиллета к своей щеке и накрыл ее своей. Только сейчас брюнет заметил, что голову Гидродракона действительно украшают синие драконьи рога, а значит, внизу должен быть ещё и хвост.       Ризли повел носом по его ладони и нежно одарил ее своим поцелуем, после чего он повторил процедуру с тыльной стороной ладони. Через несколько секунд Ризли взял в свои руки лицо Нёвиллетта и стал покрывать его нежными поцелуями.       След на мокрых от слез щеках, на губах и скулах, на висках и лбу. Словно этими поцелуями мужчина подтверждал, что судья здесь не один, и если ему захочется погрустить, то он всегда будет рядом, насколько это возможно.       Вскоре темные тучи над Кур-де-Фонтейном начали становиться светлее, а через несколько часов совсем сошли. На рабочем столе судьи красовались недопитые чашки с заваренным чаем и несколько наклеек с капельками воды и кусочками льда.