How to get wings.

Несмотря на то, что их дом располагался в противоположной части города, они пришли к ратуше довольно быстро. На первом этаже хранились некоторые важные для истории Кальдерона вещи и записи, стеллажи с книгами, картины, но они не стали задерживаться ради экскурсии, сразу же направившись наверх. Зал, в котором они должны рассказать Совету свою историю, располагался на третьем этаже. Он был не особо большим, но и тесным не казался. Напротив входа за длинным столом сидело пятеро, среди которых Кевин заметил и Бетси. По бокам комнаты стояли столы и стулья, образуя пустую площадку в центре. Судя по всему, для выступающих. Кевин оценивающе пробежался глазами по присутствующим, чтобы знать, с кем им предстоит иметь дело. Джереми и Элисон остались стоять у входа, их группу посадили за свободный стол с одной стороны, а тот, что стоял у стены напротив, остался пуст. Количество людей небольшое, но Кевин понимал, почему. Советники ещё не знали, что из себя представляет информация, которую они сегодня получат, а значит чем меньше людей её услышит, тем будет лучше. — Спасибо, что пришли, — начала Бетси, поднимаясь с места, сразу же привлекая внимание Кевина к себе. — Мы понимаем, что вы наверняка устали с дороги, и просим прощения за то, что выдернули именно сегодня, но нам хотелось бы разобраться в ситуации как можно скорее, — она вежливо улыбнулась, извиняясь, и только получив кивок от Ваймака, продолжила. — Но прежде, чем мы начнем, позвольте мне представить остальных членов Совета: Джеймс Реманн, Чарльз Уиттир, Луис Эрнандес и Джулия Морис, — перечисляла, указывая жестом на каждого поочередно, а закончив, села обратно, предоставляя возможность действовать другим. — Сначала скажу, что нам известно, — заговорил мужчина, которого Бетси представила Джеймсом Реманном. Он был человеком возраста в районе пятидесяти лет, и если судить по внешнему виду, его деятельность явно связана с физической силой. Из-за этого факта, а также по тону его голоса, уверенному, даже командному, Кевин предположил, что Реманн был начальником Лисов. — Ваша стая подверглась нападению Чёрных драконов, из-за чего разделилась и была вынуждена добираться сюда по отдельности. Тем не менее, Кальдерон и без того был изначальной целью вашей группы. Всё верно? — Верно, — подтвердил Ваймак. — Мы хотим знать, по какой причине вы направлялись к нам и имеет ли ко всему этому какое-либо отношение Эвермор. Вы старый друг нашей основательницы, но также вы должны понимать, какие отношения у нашего города с Эвермором. Мы не сможем помочь, если вам угрожает Морияма. — Понимаю, — сказал мужчина в ответ, и Кевин нервно сжал кулаки под столом. — Мы не просим у вас слепой веры в наши слова или защиты только по старой дружбе. У нас были причины прийти сюда, и если выслушав нас, вы сочтёте наше пребывание в городе опасным, мы покинем эти стены без препирательств. Тот факт, что вы вылечили одного из нас и согласились предоставить ночлег на несколько дней, уже оставляет нас в неоплатном долгу перед Кальдероном. Кевин подавил желание повернуться и недоверчиво посмотреть на отца. Он не помнил, когда в последний раз Ваймак был таким вежливым и осторожным в собственных словах. Обычно мужчина говорил прямолинейно, иногда даже грубо, не гнушаясь использовать самые отборные ругательства, если приходилось. Но, справедливости ради, Кевин никогда и не видел его на подобных официальных встречах. Почувствовав на себе взгляд Ваймака, Кевин понял, что пришел его черед говорить, и поднялся с места. Стоя вот так перед Советом, он почувствовал себя неудобно и по привычке сцепил руки за спиной, так же, как сейчас стояли Лисы у входной двери. Он понятия не имел, о чем лучше сказать первым делом, но стоило ему открыть рот, и слова сложились сами. — Позвольте мне начать. Я Кевин Дэй, бывший член стражи Эвермора, Воронов, и сын предыдущей командующей, Кейли Дэй. Несколько десятилетий назад по настоянию матери я покинул их ряды, и присоединился к группе Ваймака, чтобы путешествовать по миру и обучаться новому. Как вы, возможно, знаете, шесть месяцев назад она оставила свой пост, и её должность занял Тэцудзи Морияма. Эта новость и слухи, которые начали распространяться о моей матери после её ухода с поста, удивили меня. Все говорили, что груз вины за убийство своих подопечных наконец сломил её, и она начала сходить с ума, а потому больше не могла командовать Воронами. Конечно, я захотел убедиться во всём самостоятельно, встретиться с матерью и поговорить об этом, но не успел. В нашем доме я нашел её с перерезанным горлом в собственном кабинете. По состоянию комнаты было понятно, что произошла какая-то небольшая стычка, к тому же, шкафы с бумагами горели темно-зелёным пламенем. Из всего вороха тех бумаг мне удалось сохранить только одно письмо. К сожалению, прочесть его мы не смогли. Оно зачаровано так, чтобы открыть и узнать содержимое мог только адресат. Кевин прервался, полез во внутренний карман и достал оттуда плотный конверт вместе с мелким клочком смятой окровавленной бумаги. Он неосознанно замер, увидев маленькую бумажку с застывшими на ней красными каплями, и только через секунду вновь собрался, направившись к Добсон. — Здесь не было полного имени, только инициал «Б.», так что мы не уверены, что оно именно для вас, но других вариантов у нас пока нет. Кевин положил конверт на стол перед ведьмой, задержавшись пальцами на его поверхности. Ему показалось, что подушечки обожгло от скорого расставания с чем-то, что осталось у него от матери, когда таких вещей в его жизни и без того немного. Всего три, если говорить о конкретике, и вторую из них он кладет на стол следом, за первой. — И это, — Кевин расправил помятую бумажку пальцами, оставив её лежать около неоткрытого письма. — Это мама сжимала в руке, когда я ее нашел. Перед смертью она, вероятно, хотела зачаровать это тоже, но… не смогла, поэтому текст прочесть можно. Он не даёт, ровным счётом ничего, но я… я бы хотел, чтобы тот, кому оно предназначено, получил его. Мы без понятия, кто это может быть, но если вы знаете, пожалуйста, отправьте его за неё. Бетси перевела взгляд с него на стол и тихо вздохнула. Её пальцы подхватили маленький кусочек бумаги, поднесли его ближе, и когда ведьма прочитала послание, глаза потускнели от застилающей взгляд грусти. — Я отправлю, — пообещала Бетси, вновь поворачиваясь к Кевину. Кевин почувствовал тяжесть в груди, но сохранил лицо неизменным, поблагодарив её. Он отошёл от стола советников на пару шагов, но пока не вернулся за своё место. Взглянув в глаза каждому из них, молодой Черный дракон продолжил: — Официальная версия произошедшего: Кейли Дэй подожгла дом и покончила с жизнью, потому что хотела сделать с собой то же, что сделала со своими подопечными три столетия назад. Но это не может быть правдой. Её смерть явно не была самоубийством или несчастным случаем, и “ненормальное чувство вины”, которое все ей приписывают, вряд ли появилось бы лишь спустя столько времени. Пламя, которым подожгли наш дом было темно-зеленым. Она дышала таким, это правда, но такого же цвета огонь и у Тэцудзи Мориямы. Мы считаем, он убил её и поджёг дом, потому что она узнала что-то, что он скрывает, и, вероятно, могла писать вам именно об этом, потому что после того, как я получил это письмо, Вороны начали охотиться за нами, причем тайно. Тэцудзи задумал что-то ужасное, что-то, ради чего ему нужны Вороны, что-то, что он скрывает от мира и, возможно, даже от Ичиро. И это опасно не только для нашей небольшой группы. Кевин закончил, переводя взгляд на Сета. Тот встал с места, когда Дэй прошел мимо него и сел за стол между Эндрю и Ваймаком. Кевин почувствовал одновременно огромное облегчение и мурашки на шее, даже не представляя, было ли то, о чем он говорил, хоть немного полезно. Но затем Ваймак поймал его взгляд и слегка кивнул. Это помогло немного расслабиться. Наконец получилось снова сосредоточиться и уделить всё внимание Сету. — Моя деревня стояла в горных лесах недалеко от Эвермора, — начал свой рассказ полулис. — Нас было немного, мы старались лишний раз не пересекаться с драконами, и они никогда нас не трогали, хотя знали, что мы рядом. Но недавно группа этих летающих тварей напала на наш дом, вынудив выживших покинуть лес, чтобы отправиться на поиски других зверолюдей. Те драконы не называли себя Воронами, но один из них точно был Рико Мориямой. Я и Рене пошли с Ваймаком, чтобы разобраться, что и как. Наша староста, Стефани Уокер, предположила, что им нужна гора. Она считает, что где-то там остались залежи черного железа. Сет вытащил из ножен саблю. Её чёрное лезвие с красивым кривым изгибом отражало свет темно-голубыми бликами. Меч Кевина, доставшийся ему от матери, был таким же. Он видел его тысячи раз за последние годы, смотрел на него ежедневно, но всё равно чёрное железо каждый раз завораживало. — Редкий металл, который при закалке драконьим пламенем может пробить их чешую и кости. В нашей деревне некоторое такое оружие передавалось из поколения в поколения. Считается, что руды на той горе уже не осталось, но Стефани верит, что наши предшественники просто не хотели перейти черту и как-то разозлить могущественных соседей, а потому специально отказались от черного железа и просто заставили всех поверить, что оно закончилось. Если Тэцудзи Морияма пришел к такому же выводу и решил, что для каких-то скрытых ото всех целей ему необходимо оружие, то нас не ждёт ничего хорошего. Кальдерон может считать, что вас это не заденет и что скрывать нашу группу будет опаснее, чем просто оставаться безучастными, но если наши подозрения — правда и Тэцудзи действует за спиной Ичиро, то ничто не гарантирует вашу безопасность. Лучше быть готовым к чему-то ужасному, быть готовым защищаться от сильных противников, а кто поможет в этом лучше, чем несколько опытных воинов? Сет позволил советникам осмотреть его оружие, прежде чем убрать меч. Он отошёл от них, но запнулся на полпути. Его кулаки сжались, а хмурый взгляд потупился в пол, когда полулис снова обернулся к советникам. Когда он заговорил напоследок, в тоне его голоса отразилось больше уязвимости, чем Кевин когда-либо от него слышал. — Если продолжать жить со слепой верой в то, что за стенами нет никакой опасности, то вы закончите так же, как закончил мой дом. И на этом их история завершилась. Они сделали всё, что могли, поэтому им оставалось лишь надеяться, что представленных доводов и письма Кейли окажется достаточно, чтобы убедить Кальдерон в своей правоте. Бетси поблагодарила их от лица всего Совета, сказала, что они могут идти отдыхать и пообещала, что завтра обязательно сообщит им о принятом решении. Покинув зал, Кевин неожиданно почувствовал, как невидимый груз ответственности спал с него. Всё, что произойдет дальше, уже от него не зависит. По крайней мере, пока. Почувствовав руку на своем плече, он обернулся и увидел, как Джереми ему улыбается. Его улыбка была слегка острее, чем до этого, не такой безмятежно яркой и лучезарной, скорее тихой, надёжной и подбадривающей. Оно и понятно. Лис ведь слышал, о чем они говорили, он наверняка понимал, что ждёт их в худшем из возможных случаев. После такого волей-неволей приходилось задумываться о не самых приятных вещах, а тот факт, что у Джереми в такой момент возникла мысль подбодрить и его, хотя знакомы они совсем недолго, говорил о нём многое. Кевин кивнул, благодарно, но ответить улыбкой на улыбку не смог. Не потому, что не был достаточно тронут чужой добротой, а потому что вымотался эмоционально настолько, что сил на большее просто не хватило. Он не знал, насколько хороши защитники Кальдерона, насколько крепки эти стены, насколько страшен Лес, о котором ходит столько баек. Он не знал, поверят ли им, согласятся ли приютить их и попытаться справиться с возможной угрозой в будущем вместе, но Кевин искренне надеялся, что защитить хотя бы себя у Кальдерона получится.

***

Бетси устало осела в кресле, ненадолго прикрыв глаза. Тишина кабинета была блаженным утешением после долгих и бурных часов обсуждений. Близилась полночь, и прохладный уличный воздух теперь постепенно теплел, когда окно снова было надёжно заперто. Открыв глаза, Бетси взглянула на письмо у себя на столе и провела по бумаге кончиками пальцев. Заклинание, которому она научила Кейли, теперь уже не переливалось на бумаге, но Бетси до сих пор помнила покалывающее ощущение на коже при прикосновении к чужой магии. Кто-то пытается от меня избавиться. С этих слов письмо начиналось. На самом деле, по разрозненным и иногда не связанным между собой фразам, выглядело всё это скорее как записи из дневника. В них Кейли писала о том, как стала замечать окружающие её странности, о том, что Ичиро тоже видит подозрительные вещи, ей казалось, что Тэцудзи Морияма вызывает слишком мало доверия, а самое страшное, она постоянно упоминала, как кто-то пытается свести её с ума. Кто-то подсовывает эти видения в мою голову день за днем, пытается найти мои слабости. Они приходят всё чаще и чаще, и выглядят такими настоящими, что я наверняка повелась бы, если бы то, о чем они говорили, хоть немного соответствовало реальности. Чем дальше Бетси читала, тем больше всё омрачалось. Записи становились короче, обрывистей, темные мысли Кейли, явно проглядывающие в написанных её рукой словах, выходили наружу. Ведьме было больно думать о том, в каком состоянии подруга находилась в последние месяцы своей жизни. Кейли Дэй всегда была сильной и стойкой женщиной, она всегда знала, чего хочет, видела цель перед собой чётче, чем кто-либо другой, и представить её другой, такой потерянной, запутанной… Это было выше её сил. — Что ты думаешь? — нарушила тишину ведьма, не желая больше утопать в этой съедающей её изнутри тоске. Нил ответил не сразу. Он был тихим. Бетси знала, что увидит его здесь, ещё до того, как вернулась с собрания. Знала, что он наверняка захочет узнать, что такого случилось у группы Ваймака с Воронами. И Нил себе не изменял. Би пересказала ему слова Кевина и Сета, дала прочесть письмо Кейли и поделилась, к какому решению пришел Совет. Это было нелёгким обсуждением, мнения разнились. Чарльз считал, что им не стоит рисковать, предлагал проводить гостей из города через пару дней и по возможности оставаться нейтральными, ведь неизвестно точно, существует ли какая-то реальная угроза. Джулия была согласна с тем, что им не стоит давать убежище Ваймаку, но не хотела просто сидеть сложа руки, она предложила написать с вопросами Ичиро Морияме. Луис не видел ничего плохого в том, чтобы помочь Ваймаку, но с поправкой, что в случае опасности всё равно в первую очередь стоит думать о Кальдероне. Джеймс тоже предложил предоставить им убежище, но также согласился с доводами о том, что лучше перестраховаться и встретить опасность подготовленными, чем выгонять сильных соратников и просто позволить кому-то срубить им головы. Мнения разделились два на два, и решающий голос оставался за Бетси. Она понимала позиции обеих сторон и знала, что готовиться к чему-то неизвестному, о чём никто не знает и даже не догадывается, что это «что-то» из себя представляет, было сложно. Но она также знала Ваймака, знала Кейли и знала, что если они видят надвигающуюся бурю, то у них есть все основания верить в угрозу. Поэтому ведьма поддержала Эрнандеса и не захотела отказываться от сильных союзников. Был затронут вопрос об их тренировках вместе с Лисами, но это решение отложили на потом. Всё таки, здесь дело обстояло куда сложнее. С одной стороны, раз уж они решили готовиться к возможным опасностям вместе с группой Ваймака, то им нужно предоставить им место для тренировок, а с другой… В таком случае им пришлось бы рассказать им о трёх огненных полукровках, прячущихся в Кальдероне, потому что ни в какой реальности Совет не стал бы изолировать их дольше, чем на пару дней. Слишком бесчеловечно и слишком опасно. Завтра она спросит, что по этому поводу чувствуют они сами, и после советники снова соберутся и примут окончательно решение, а пока Бетси хотела поговорить с Нилом о ситуации в целом. Невольно в голове всплыли недавние слова Джека о том, как сильно её мнение зависело от него. И Бетси не была с ним согласна, но также не могла отрицать его утверждение полностью. Безусловно, все решения, которые она принимала, продиктованы исключительно её собственными соображениями, ведьма выслушивала мнения многих людей и всегда пропускала их через призму собственных суждений, прежде чем озвучивать вслух. И да, её слова часто совпадали со словами Нила. Но не потому, что он проник к ней в голову и убедил, что всегда прав, а потому что Нил, как и она, готов на всё, чтобы защитить это место. Дракон сделал для Кальдерона не меньше, чем сделала она. И тот факт, что он не хочет, чтобы кто-то об этом знал, не отнимает у него права продолжать защищать дорогой сердцу дом. — Тэцудзи всегда был проблемой, — через минуту ответил Нил на её вопрос. Он сидел в кресле рядом с окном, смотрел на окровавленный клочок бумаги своими голубыми глазами, сжимая его пальцами. Как и обещала, ведьма доставила послание тому, кому оно предназначалось. Она не думала, что в этом мире было много тех, кому Кейли Дэй стала бы писать. И под «А.» в её мыслях для этого подходил только один кандидат. — Я говорил, что не доверяю ему, — добавил он, поджимая губы. — А она доверяла? — Нет. Просто ничего с этим не делала. Как и чертов Ичиро сейчас. Кому-то стоило порвать этому старику глотку ещё тогда, когда умер Кенго. Может быть, не было бы всего этого, — он взмахнул жестом в сторону Бетси, намекая на то, о чем она ему рассказала. — Так ты веришь, что что-то произойдет. — Верю, но пока не знаю, что именно. Может, он просто хочет занять место Ичиро, а может попытается развязать кучу войн, чтобы снова сделать Эвермор таким, каким он был тысячелетия назад. Что бы он не планировал, Кальдерон окажется в шатком положении. Горящий Лес хорошо нас защищает, и стены с Лисами надёжны, но не бывает неуязвимых городов. Остальные страны признали нас независимыми и неприкасаемыми только потому, что Ичиро сделал это первым. Если Тэцудзи сменит его, то у него не будет причин придерживаться этого соглашения, и он почти наверняка захочет узнать, что же такого Ичиро здесь нашел. А я не позволю никакому Морияме снова поработить Алых драконов. — Значит, дополнительная сила нам точно не помешает, — уверилась в правильности своего решения Бетси и Нил кивнул. — Что на счёт Джека, Шины и Робин, — добавил парень, и бумага в его пальцах вспыхнула. — Пусть думают сами. Пока они не сжигают всё вокруг и не светят собой перед кем попало, я не вмешиваюсь. — Приятно слышать, что ты уже не считаешь группу Ваймака «кем попало», — Бетси слегка улыбнулась, пытаясь скрыть веселье в голосе. Она наблюдала за тем, как пламя играет в чужих руках, разрушая послание так, чтобы никто и никогда его больше не увидел. — Эндрю любопытный, — пожав плечами, сказал Нил почти вскользь, как нечто незначительное, но ведьма знала, как ему не нравится, когда кто-то пытается лезть в его жизнь, а тем более в прошлое. — В остальном они не доставляют проблем. По крайней мере, первая половина. — Кевин тебе понравится, — Нил взглянул на нее вопросительно, с приподнятой бровью, так что она объяснила. — Он похож на неё. А Дракон промолчал. Лишь сжал пламя рукой, чтобы то погасло, затем отряхнул ладони и встал с места. Он полностью сжёг послание Кейли, оставив на полу мелкие хлопья золы, которые убирать, конечно же, не собирался. И даже так при желании буквы до сих пор всплывали у нее перед глазами очень отчётливо, поэтому, когда перед уходом Нил сказал, что Кевин не обязан ему нравится, Бетси не уточняла, что он имеет в виду. Ведь перед смертью Кейли написала ему: «Спаси его». И Нил бы никогда не позволил себе отказаться от последнего желания своей бывшей командующей.

___

Кто-то пытается свести меня с ума. Сначала перья. Одно, два. Я находила перья там, где их быть не могло. В своём кабинете, в коридорах, лазарете, а потом они просто исчезали, и на следующий день появлялись снова. Затем мне мерещились вороны. Черные пятнышки на периферии зрения, наблюдающие за мной из угла комнаты и исчезающие, стоит повернуть к ним голову. Их карканье, отражающееся эхом отовсюду, иногда тихое, далёкое, а иногда настолько громкое, будто птица сидит прямо у меня под ухом. И сны. Во снах сотни черных птиц влетали в мои окна градом. Разбиваясь о стекло намертво, они, одна за другой, облепляли всю раму, и в конце оставалась лишь тьма и кровь. А теперь это они. Мои Вороны. Мне кажется, будто они сидят рядом, будто слышу их, но не могу разобрать слова. Я даже пока не видела их, не слышала ни имен, ни четкого голоса, просто знаю, что это они. Я просто не знаю, как от них избавиться.

___

Я поговорила об этих странностях с Ичиро, и он отметил, что в последнее время ему кажется, будто некоторые затихшие гадюки начали шевелиться там, где он не видит, но никаких видений его не посещает. Ни врачи, ни маги не понимали, что происходит и как мне помочь, и все как один советовали отдохнуть. Не хотелось оставлять всё на Тэцудзи, но выбора не было. И сначала отдых действительно помогал, но вчера видения вернулись. Теперь они говорят со мной лицом к лицу. Просто обращаются с обычными просьбами, непринужденно рассказывают какие-то бессмыслицы, тренируются, смеются, и это всё так злит. Кто-то подсовывает эти видения в мою голову день за днем, пытается найти мои слабости, они приходят всё чаще и чаще, и выглядят такими настоящими, что я наверняка повелась бы, если бы то, о чем они говорили, хоть немного соответствовало реальности. Самое страшное, я не знаю, насколько эти образы продиктованы мне кем-то другим, а насколько содержат правду из моих собственных воспоминаний. Потому что если верно второе, то всё гораздо, гораздо хуже. Мне нужно с этим разобраться.

___

Я не знаю, что это. Что со мной происходит. Я пробую магию, и это не помогает, пробую окружать себя тенями, пробую не возвращаться в человеческий облик, пью отвары лекарей Ичиро, объясняю всё магам, которых он присылает, и ничто мне не помогает. Они здесь, повсюду, и тот, кто за всем этим стоит, постоянно делает всё только хуже. Настолько, что иногда я забываю, где реальность, а где выдумка.

___

Обезглавленные тела валяются у меня в комнате так же, как птицы облепляли окно раньше, только теперь я не сплю. Я слышу, как хрустят их кости, когда случайно наступаю на руки или ноги, слышу, как рвется плоть и чавкает кровь, но ничего не чувствую у себя под ногами. Мне мерещится, будто кто-то кричит от боли, хотя ни рта ни головы нет ни у кого из тех, кто меня окружает, но они говорят со мной, все разом, один за другим, и везде огонь. Они винят меня во всём, что случилось, проклинают, тянут ко мне свои руки, пытаясь затащить к себе. А я смеюсь. Смеюсь, потому что никогда ещё этот ублюдок так не ошибался.

___

Это Тэцудзи. Это всегда был Тэцудзи. Это его мальчик-птица залез ко мне и к ним в голову. Все эти видения, звуки... Он свёл их с ума, прекрасно зная, что это значило для Огненных драконов, а теперь хочет свести с ума и меня.Тэцудзи просто избавлялся от неугодных, забирая себе всё больше власти. Я не знаю, чего он добивается или о чем думает, но то, что он делает, опасно. Для всех вокруг, кроме него самого. Его нужно остановить.

***

Дневник. Подумать только. Кейли не занималась этим даже в годы своей невинной юности, ещё тогда, когда вместо меча в руках носила ажурные зонтики, а теперь? Звучало до безобразия смешно. Но это всё, что у нее было. Изложение мыслей на бумаге — возможно единственное, что помогало не сойти с ума за эти месяцы. И сейчас, когда она понимает, что конец близок, только так она может передать информацию дальше. Письмо уже запечатано, и Кейли вспоминает, как Би учила её зачарованию, обеспечивающему конфиденциальность. Магия переплетается в тонкие нити под её пальцами и облепляет узором конверт, постепенно складываясь в замысловатую волшебную печать. Затем завитки кружатся в воздухе, и уже новое заклинание пронизывает насквозь имя той, кому письмо предназначено, чтобы оно улетело куда надо. Кейли почти заканчивает, почти отправляет его, но тут видение в углу комнаты шевелится. Оно нечёткое, потому что создатель плохо знает, как она должна выглядеть, голос совсем не похож на настоящий, и манера говорить ни капли не соответствует оригиналу, но Кейли поворачивает голову к женской фигуре и всё равно видит в ней Мэри. — Время вышло, Ворона, — говорит ей видение, прежде чем раствориться, и тогда Кейли слышит их. Они приближаются. Незаконченная в спешке магия разбивается. Её невидимые осколки парят в воздухе, пока она быстро прячет письмо среди других бумаг, и тогда дверь открывается. Тэцудзи заходит к ней в дом, словно в свой собственный. Так же нагло, как он забрал её место, её покой и нормальный сон, он врывается сюда. Осматривается, пробегаясь внимательным взглядом по шкафам с книгами и бумагами, по вороху разбросанных на столе листов, по ней самой. Парень, одетый как Ворон, стоит рядом с ним и сначала неотрывно смотрит в пол, но затем поднимает голову, ловит взгляд Кейли, хумрится и качает головой из стороны в сторону, но её это не останавливает. Кейли набрасывается на Тэцудзи со всей оставшейся в ослабщем теле силой, впечатывает его в стену, и хоть и знает, что долго просто напросто не продержится — не в этом измученном состоянии — нынешний командующий Воронов всё равно справляется с ней унизительно быстро. Вся комната ужасно разгромлена. Чернильница опрокинута на ковер, тёмное пятно пропитывает ворс, стекла шкафов разбиты и осколки стекла валяются тут и там. Всё ручки со стола катятся в разные стороны и бумаги разбросаны по всему полу. Тэцудзи прижимает Кейли к нему же, сдавливая рукой горло. Он не душит её, но сжимает достаточно, чтобы просто удерживать на месте, а вся эта ситуация, все её боль, ненависть и обида застревают в горле так, что прекрасно справляются с остальным и без чужой помощи. — Не думай, что смерть это худшее, — разозленно шипит Тэцудзи, сплевывая на пол кровавый сгусток. — Твой драгоценный сын всё ещё где-то там. Скажи мне, что ты знаешь и кому ты об этом рассказала, и я не трону его. Но Кейли больше не верит ни единому его слову. Сколько лжи она слышала от этого мужчины за последние годы? Как много раз он проворачивал что-то за её спиной? Она сжимает его руку, надеясь, что делает больно, и говорит, ухмыляясь: — Ты будешь гореть в аду, ублюдок, — а затем чувствует, как глубоко лезвие вонзается в её шею. Кейли знала, что умрет. Вот так, с перерезанным горлом, или позже, просто растеряв все силы, — неважно. Она видит, как парень-птица смотрит на нее, как он разговаривает о чем-то с Тэцудзи, и темно-зеленое пламя постепенно начинает заполнять всю комнату. В воздухе над ней витают осколки собственной магии. Вороны уходят, и Кейли зажимает рану рукой. Это не помогает, но может быть, так у нее появится время… Сил, чтобы встать, нет, и она не знает, где лежит её письмо в этом хаосе, не может даже поискать его, чтобы отправить Би. Надежда угасает так же быстро, как кровь покидает тело, но тут она видит рядом с собой ручку. Кейли подхватывает её, надеясь, что чернила внутри остались. Какой-то клочок бумаги оказывается под рукой, пачкается кровью, пока она пишет на нем, а затем мнется, когда Кейли безуспешно пытается зачаровать его. Магия не слушается, слишком ослабшая, её осколки всё ещё танцуют вокруг нее. Недостижимые, они как жестокая насмешка маняще блестят, пока зрение меркнет и становится всё темнее и темнее. Чувства притупляются, и Кейли думает о Кевине. Он ведь узнает о ней, наверняка прилетит и будет убит горем, а тут Тэцудзи. Её сын даже не догадывается о правде, не знает, что нужно держаться от него подальше, а Морияма достаточно хитёр, чтобы обвести вокруг пальца кого угодно. Он сильный, говорит она себе, сжимая бумажку. Кейли никогда не хотела, чтобы ему пришлось сталкиваться с подобными трудностями, она всегда желала для сына спокойной, счастливой жизни, но сам Кевин решил идти по её следам, хотел быть опытным воином, Вороном. Эта его глупая, упрямая черта доставила ей немало проблем когда-то, но без улыбки о ней Кейли вспоминать не могла. Ведь именно упрямство сделало его тем, кто он есть. Мысли о сыне успокаивали. Чувствуя, как проваливается в сон, она гадала, что будет с ним дальше. Конечно, больше всего на свете ей хотелось, чтобы Кевин был в безопасности, в Кальдероне, с Ваймаком, Бетси, Кейтлин и Нилом, с теми, кому она доверяла, и с теми, кому мог довериться он. Но у нее больше не было сил, чтобы об этом позаботиться. — Я больше не ребенок, — звучат в ушах его давние слова, голос как будто доноситься из под огромной толщи воды. — Меня больше не нужно оберегать. Я знаю. Ты можешь справиться с чем угодно сам. Она думает о нем и Абраме, о Ваймаке, Мэри и Бетси, о своих Воронах и обо всех, кто когда-либо был ей дорог. Она помнит их слова, и улыбки, и взгляды. Дни, проведенные вместе, их разговоры. Всё, что они для нее сделали, оставило след в её душе, стало самыми важными частями Кейли, и она не жалеет об этом. Сколько бы боли и печали не принесли расставания, как бы трудно ни приходилось порой, она рада, что знала их. Я просто не хочу, чтобы ты был один. И мысль проносится в её голове, никем и никогда больше не услышанная.