Выпытывая из кого-то заветное имя, берегитесь услышать своё

Ровно месяц назад заплаканного окровавленного скелета нашли на руинах Икстейла и приютили, записав в банду. Икс!Санс, позже переименованный в Кросса с лёгкого слова начальника, оказался интересным своим противоречием в характере, поведении, эмоциях, да и, в целом, во всём: милосердный, одновременно жестокий. Он каждый раз покорно выполнял указания переступить через свою мораль, будь она стойкой. Тихий, когда того требует ситуация, вместе с тем же дерзкий, когда остаётся наедине с Киллером (или думает, что остаётся наедине). Они редко пытались поладить, скорее — наоборот: искали любые поводы снова сцепиться. Разный. Монохромный в одежде, яркий в... там где-то сверху перечислено. Не подающий вида чувств и, ах, любвеобильный, к сожалению, тоже. Вот о последнем пункте Найтмер поневоле узнал неделю назад. Неделю назад произошёл «Кабинет». Э... какой «Кабинет»? «Кабинетом» он, пошушукавшись в себе, назвал происшествие в помещении, в честь которого случай и был назван. Именно тогда Найтмер впервые почувствовал лёгкую симпатию от Кросса. Нет, точно не к нему — к кому-то извне, кто имел слишком большой потенциал всё обломать на корню. Неделю назад всё пошло наперекосяк. Если не на виду, то внутренне, между ними. И Кросс, похоже, никак этого не понимал. *** — Не стоит стесняться, входи. — Начал Найтмер, подталкивая новенького к двери. К двери злосчастного кабинета. Он даже не подозревал, насколько сильно пожалеет об этом в будущем. — Ты определённо будешь появляться здесь часто. Как прошла сегодняшняя миссия? — Просто великолепно, мой босс, — «мой босс», какое преданное прозвище! Найтмеру оно нравилось и он даже иногда обижался на Киллера, когда тот стебал за кличку, боясь, что это отпугнёт новенького. — Мы удачно склонили Бёрдтейл к негативу. Киллер назвал бёрд... бёрдтейловцев похоронными воронами, ха... ха-ха. Обоснованно, босс, — отозвался неловко, — жертв было, м-м-м, больше, чем мы могли предугадать, но... — Спасибо, я итак это знаю. Для первого раза это был очень хороший результат с твоей стороны. Ты прекрасно справился и точно заслуживаешь отдыха. Он посмотрел на него, приблизившись, закончил свою короткую речь: — Я разрешаю тебе выбраться в другую альтернативную вселенную. Прогуляйся. Свежий воздух пойдёт на пользу. Кросс обрадовался. Но что-то в этой радости было не так. Найтмер прикрыл глаз, не заметив близкого расстояния между их лицами. Смесь трепета, легкого шока. Сильное благовение, конечно, термоядерное счастье. Прямо сейчас его захлестнуло волной смущения. Найтмер знал, что это. Он слишком часто ощущал это от Дрима сотни лет назад, когда тот сахарно покидал его вечерами, сообщая, что пойдёт к своей (какой по счёту?) подружке. Тогдашний Найт никогда не запоминал их имён. Воспоминания обожгли. Буквально. Он физически почувствовал тепло на устах. Странно как-то. Тепло мягко обволакивает губы, отступает, вновь приливает, будто бы поток ветра... ах, вашу мать, это дыхание Кросса! Старший как ни в чём не бывало отошёл на шаг от него. Мысленно себе пометил: Любовь. Нет, не любовь — влюблённость. Кросс влюблён. Почему-то от этого Найтмеру захотелось забиться в истерике, отчаянно вопя: «Ну за что-о-о, ну всё ж хорошо-то было-о-о». Вопреки желанию, Найтмер выпроводил подчинённого из кабинета и трезво приступил к раздумиям над «Кабинетом». Ещё тогда, в детстве, глядя на брата, Найтмер убедился, что любовь к кому-то может сильно скосить человека на пути здравомыслящего. Но, если до Дрима ему толкового дела не было, то объект внимания («внимания, которое благодарностью за старания должно доставаться ему и только ему» — отозвалось в яблочное душе) подчинённого способен принести уйму забот. Начиная от банальной отвлечённости, — лишний раз поплавать в облаках, думая о том самом, и прослушивая чёртову важную речь своего босса, который, между прочим, старался над ней!.. — заканчивая уходом: некий благоверный может находиться на другой стороне и переманит туда же Кросса. Его передёрнуло, стоило представить Кросса и Дрима (из участников «другой стороны» ему в первую очередь почему-то вспомнился Дрим) державшихся за ручки. А может быть и нет. Может быть. Всё снова упёрлось в состояние инкогнито этого некоего благоверного, решил для себя Найтмер. Спрашивать в лоб было бы отвратительным решением — это посягнёт на хрупкое доверие Кросса, Найтмер слишком долго его добивался, чтобы всё вот так просто потерять. Гораздо лучше постепенно, по шажочкам узнавать всё больше деталей (он решил лишний раз себе не напоминать, что ничего не смыслил в медленном разыскивании их). И именно этим Найтмер вознамерился заняться. *** — Вчера, когда я дал тебе «талончик» на отпускную вылазку, ты сильно обрадовался, а когда вернулся, был больно тосклив. Кто-то, небось, расстроил тебя?.. Старший тыкнул вилкой в яичницу, с непонятным подозрением смотря на подчинённого, сидящего перед ним. Хотя и находились в обеденной комнате, они были наедине. Хоррор всё умял в первые секунды, Киллер пошёл к Дасту, чтобы того накормить (тот не захотел выходить из своей комнаты), а Эррор как открыл портал, так и закрыл его, не находя интересного в общем завтраке. Всё привело к тому, что Найтмер и Кросс смущённо пялились друг на друга. Вообще, смущённо пялился только Кросс, эмоции Найтмера счесть не получилось. — Никак нет, мой босс! Я-я просто... — просто обрадовался, что шеф уделил драгоценное внимание такому никчёмному ему, — был рад самому отпуску на день! А погрустнел потому, что... — потому, что провёл слишком мало времени с воздыхаемым, — отпуск закончился. Найтмер посмотрел на него и неожиданно по-ласковому усмехнулся (Кросс уже на грани остановки сердца, то есть души, от того, насколько это прекрасно выглядело): — О, поверь, я могу дать тебе отпусков, сколько захочешь. Но только пообещай, что будешь хорошо справляться со своими обязанностями. Кросс спрятал горящее лицо в воротнике и был готов не просто сказать, а прокричать «О, да! Боже, да! Да!», будто бы ему сделали предложение руки и сердца. От подобных мыслей он покраснел ещё сильнее. — «Только пообещай, что будешь хорошим мальчиком, мой милый Кросс», — сломал романтику Киллер, пародируя манеру речи Найтмера. В его руках две пустые тарелки, похоже, он всё-таки смог заставить Даста не умереть от голода этим утром, — Ну, не беспокойтесь, босс, Кросс в постели может быть особенно хорошим мальчиком. И тут же искусстно увернулся от вспыльчивого удара щупальца. Кросс же просто замер, анализирую положение дел. — У-во-у, полегче, ваше Высочество! Я конечно поражён, но также и сконфужен, типа, не стоит показывать прямо здесь (на практике) секс-приёмы, которые вы двое планируете исполь- Кросс, доанализировавшись, убежал в свою комнату, стыдливо прикрывая лицо ладонями. *** Найтмер зол — Киллер был вне его сценария, поэтому ему так и не удалось разузнать у Кросса больше подробностей. Провал. Не стоит бросать попытки. Проглотив возмущения, Найтмер должен был узнать, не спугнул ли он подчинённого настойчивостью. Он выплыл из гостиной и невидимой тенью пополз по коридорам к двери — заглянул в замочную скважину. Его взору открылась... занимательная картина. Кросс странно двигался. Сильно странно. Нет, он не был в припадке (хотя выглядело до сомнения похоже). Помощь ему не требовалась: младший перекатывался по оси икс на своей кровати, а в руках лихорадочно сжимал подушку. «Зачем ему она?» успел подумать Найтмер, однако ответ пришёл сам собой. Кросс подтянул бедный предмет декора к лицу, и до найтмеровых ушей донёсся приглушённый писк — эмоциональный фон Кросса представлял собой розовую сладкую вату. Кросс немного попищал и принялся забвенно хихикать во всю ту же настрадавшуюся подстилку. Найтмер понаблюдал за ним ещё и сделал вывод: за то время, пока он добирался до двери, Кросс успел пообщаться со своей любовью (или по-модному «перекинуться смсками»), что и привело к такой реакции. Это значит, нужно усилить контроль и действовать оперативнее — если бы Найтмер успел посмотреть в его телефон до начала «припадка», то имя некоего благоверного было бы уже на руках. Провал. Не стоит бросать попытки. *** В этот раз всё было выверено до мелочей: Найтмер точно знал, когда его подчинённый выйдет прогуляться по окрестностям замка, и затем он как бы нечаянно встанет у Кросса на пути, держа в руках случайный блокнот — страницы из него разлетятся по полу, а Кросс, как истинный джентльмен (Найтмер фыркнул про себя) поможет их собрать. К концу Найтмер застенчиво скажет, что, раз содержимое якобы персональной записной книжки оказалось опубличенным, то и Кросс теперь обязан дать почитать свой личный дневник. Вот тогда-то Найтмер его и раскроет! Он никогда не сомневался в своих навыках стратега. Исполнение плана начинается. И тут же заканчивается как только он, от нервозности поскользнувшись, свалился в руки недоумевающего подчинённого. Вот оно — блять! Падать должны были бумаги из книжки, а не он сам, а Кросс должен был их собирать! Однако, сейчас пытался собраться только Найтмер. Собраться было трудно потому, что он находился прямо на руках младшего, будто бы какая-нибудь принцесса из тех сказок, что в детстве читал Дрим — а Кросс, между прочим, ведь тоже был чем-то похож на рыцаря: благородного, (кхм-кхм) симпатичного, отважного. Светящегося от смущения. Державшего своего босса на своих же руках. Впервые навыки стратега подвели Найтмера — он совсем не знал, что делать. Как и Кросс. Только вот у Кросса навыков стратега не было в принципе. А ещё оба были до сумбура растеряны. И смущены, застыв в той же стыдливой позе, пялились друг на друга. Почему-то ему не захотелось это прекращать. Остаться в таком положении (импровизированных объятиях, о, господи) на подольше. Возможно, они так простояли бы ещё не одну минуту, но он снова ощутил от него ту прокля́тую, ненавистную комбинацию. Кросс окликнул его, но было поздно — Найтмер убежал прочь. Убежал, закрывшись в кабинете, сев на стул, поджав колени к груди, обхватив их руками. «Ты чего это распускаешься как не пойми кто? Соберись!». Озлобленно и с грустью пробормотал, — Что же с ним творится? — а потом, — Что же творится со мной? Оставшийся вечер они провели порознь. *** С тех пор, как Найтмер разочаровался в своих навыках стратега, пролетели полтора дня и сотни мыслей. Сотни мысей о том, что, может, Найтмер не такой уж и хороший разведчик. Целых два позора на его счету и нуль информации — «Раз не вышло со второй попытки, так получится с третьей!» твердил голос непоколебимости в разуме («Предсмертная агония некоего благоверного на вкус будет как мёд» добавил отголосок собственничества в яблочной душе) Желательно дать ещё один отпускной талончик и проследить за Кроссом, но давать просто так было бы слишком подозрительно. Значит, вторая его миссия сегодня вечером. Да и другим мальчикам тоже стоит размяться, а Найтмеру — побеседовать с братом: вспоминая тех подружек, у Дрима наверняка насмотрен глаз на проявления симпатии, возможно, ему удастся определить, какой тип людей нравится новенькому, там уже и список предполагаемых воздыхаемых подуменьшится. Как раз недавно появилась позитивно-нейтральная АВ: нежный Джпентейл в, судя по названию, японском антураже. Лепестки сакуры напитаются кровью и предвкушением... — Найт! Тьфу, блин, ваше Высочество! Там зебра пострадала! — Киллер не изменял привычке врываться без стука. Одна секунда потребовалось Найтмеру на то, чтобы понять, что «зебра» — это Кросс, и ещё одна на осознание слов. — Он ранен? Насколько сильно? — Не сказать, что ранен, скорее очень... Эм-м, давайте Вы сами посмотрите. Его спешно повели до одной из башен: прямо в громадный зал со спиральной лестницей, в центре которого высоко (метра три точно) висела «зебра» на синих нитях, обмотанная ими же. Владелец синих нитей перезагружался неподалёку. Хоррор тоже был: он, держа в руке ножницы, метался то к Эррору, то к Дасту, что поодаль надрывал горло от смеха. Кросс виновато глянул на Найтмера. Найтмер совершил жест рука-лицо: — Я даже, блядь, не буду спрашивать, что у вас случилось. Киллер сорвал план. Сорвал план ещё до его начала! Время слишком позднее, чтобы выбираться, после ночи также не сканает — у бодрых с утра звёзд-жаворонков будет преимущество, а завтрашний вечер Найтмер хотел провести за очередным мелодраматическим романом. Поэтому, стоя перед выбором: мелодраматический роман, вдобавок, по возможности, красное полусладкое, или кровавое поле боя (пускай и с последующей слежкой), Найтмер без сомнений выбрал первое. Лепести сакуры Джпентейла остались девственно чистыми. А следующий день протянулся без четвёртых попыток. *** «Эй! Если третья попытка не реализовалась, так реализуется четвёртая, ты, главное, не теряй надежд!». Найтмер рассеянно смотрел в окно, пока голос непоколебимости поддерживал и вдохновлял. «Да заткнись ты уже» — проскулила гордость, итак зашуганная в угол. — Может... — он сжал кружку с остывшим кофе в руках, — бросить их, эти намёки? Может, напрямую спросить, ответ вымучать из него? — непоколебимость аж сбилась с мысли, а гордость застонала: «Совсем меня добить хочешь?..» Он потёр глаза ладонью: — Кросс не из тех, кого не беспокоит своя пара. Пригрожу смертью обоих, совру, мол, уже всё знаю. — Усталый выдох, — он во всём сознается, и конец истории. Если кто-нибудь из «наших», то можно и позволить им строить отнош-ш-шения, а если нет — ну... — Решено! Он поднялся со стула. Выйдя из кабинета, направился завтракать вместе со всеми — правда не завтракал, лишь отловил Кросса. Повёл того к себе. — Знаешь, почему я отвлёк тебя? — начал старший, подталкивая новенького к двери. В воздухе витало чувство дежа вю напару со сквозняком. — Потому, что ты уже неделю как влюблён. Не стоит волноваться, я просто хотел узнать, кому досталось твоё драгоценное охраняемое сердце. Кросс, он сел напротив Найтмера за письменный стол посередине комнаты, застыл. Найтмер тоже — он хотел сказать совершенно не это! Он хотел запугать, устрашить, но мысли завели совсем не в ту степь, в итоге он не только повалил образ «Я уже всё знаю», так ещё и назвал сердце монохромного драгоценным... охраняемым. Следующую минуту шумели одни потоки воздуха (кто-нибудь закроет это окно?) — Можешь не увиливать. Лишь скажи мне имя твоей любви, сразу после, желательно повтори по слогам! — Кросс продолжал молчать. Так же молча тот перегнулся через стол и задержал руку на щеке Найтмера. А затем сделал кое-что волшебное, невероятное... *** А затем сделал кое-что волшебное, невероятное: нежно поцеловал, предварительно облизнув губы. Сначала Найтмер не почувствовал ничего: ветер немного обдувал шею, прохлада неприятная, рука Кросса ощущалась милее. А потом пару раз моргнул, и внутри раздался взрыв осознания из всевозможных чувств: смесь трепета, шока, сильное благовение и, конечно...Обломки от взрыва насквозь вонзились в душу — похоже, ему теперь не отвертеться. Мгновение — его захлестнуло волной смущения, хотя яблочная душа покоилась смирно (осколки совсем не ранили её, лишь отзывались тягучей карамелью), можно сказать, была по-игривому довольна. Кросс совсем этому не способствовал. Наклонил голову, взял другую щёку Найтмера (оглаживая их большими пальцами) другой рукой — теперь они полностью соприкасались губами. Соприкасались губами так томительно, так трепещуще из-за напора Кросса, с которым тот его целовал. В этом миге, — можно было предположить, что «миг» растянулся на несколько минут — казалось прекрасным всё, если не учитывать того, что Кросс практически сидел на письменном столе, и того, что чёртова форточка до сих пор оставалась открытой (Найтмеру не было холодно, совсем нет, всё тело окутал жар, лицо сияло голубым пламенем, просто его взбесил сам факт открытой форточки) Найтмер замерел не только потому, что только что случился его первый во всей жизни поцелуй, но и потому, что он успел услышать слова Кросса прямо перед этим первым поцелуем: — Найтмер. Найт-мер. *** — Херовые у тебя всё таки навыки стратега... — пару месяцев спустя подметил Кросс, лёжа под одеялом в одних пижамных штанах. Найтмер в ответ улыбнулся и забрался прямо на обнажённую грудь своего парня, глядя на того сверху вниз. С любовью в интонации прошептал: — Иди нахер, а?