Ночь и молчание.

Небо, почти чёрное. Оно было настолько тёмного синего цвета, что, казалось, именно небо поглотило все звёзды, ни одной из которых не показалось для людских глаз. Все спрятались в укромных местах далеко за доступным взглядом. Луна тусклая, но растущая. Она почти не освещала улочки. Только немного её свет проникал в душу, заглядывая в потаённые, спрятанные уголки. А серые, словно комки пыли, облака спокойно, неспешно плыли вслед за редким ветром, что пожелал нарушить их отдых. Деревья тянулись своими пышными кронами вверх, будто пытаясь разыскать иной, кроме луны, свет. Их стволы большие и крепкие в отличие от маленьких веточек кустарников, высаженных рядом в причудливой, но понятной последовательности. Редкие цветы, прорастающие между ними, добавляли умилительной глупости некошеному газону. Зато запах стоял чудесный. Распускающиеся бутоны, уже цветущие растения, а где-то даже поломанные веточки — всё сливалось в загадочный неестественно натуральный для города аромат. Тротуар, с похвальным усердием выложенный идеально ровно, был чистым и убранным. Лишь изредка на него попадала пыль, поднимаемая проезжающим мимо транспортом, с дороги, где были совсем недавно покрашены полосы. Однако даже это не умаляло ощущения, что если провести по нему рукой, она не станет грязной. Сам воздух был свеж и чист. Словно растения дышали, окутывая всё вокруг. И даже выхлопы машин не могли испортить его. Ночь была на удивление шумная. Цикады стрекочут так громко, что оглушает, словно заглушают тарахтящие моторы гоняющих мотоциклов и едущих машин. Где-то слышится визг колёс от резкого торможения и громкий гудок. В стороне раздаётся смех из женских и мужских голосов, подростки веселятся... А вот стоит пара, ругающаяся на всю улицу друг на друга. Кто-то кому-то изменил, кто-то кого-то обманул... Рядом летает одинокая птичка, обеспокоенно чирикающая над кустами, но никак не решающаяся присесть на землю. Кошка пригибается. И два человека, молча идущих рядом. Их шаги испугали животное, истошно заоравшее и сбежавшее от своей добычи. Они наслаждались тишиной между ними и пребывали в своих мыслях, глубоко в душе. Но даже так они улавливали малейшие изменения в человеке рядом. Она бросает лёгкий взгляд на скамейку сбоку, и он тут же сворачивает в сторону, а цокот каблуков прекращается. Щелчок зажигалки, и её глаза раскрываются в удивлении, а запах дорогого табака заполоняет ноздри. Он будто бы виновато улыбается, держа сигарету меж указательным и большим пальцами, на что она только недовольно фыркает и отворачивается, морща нос. Они давно знакомы, а она и не знала... Но именно в эту молчаливую ночь он решил сказать ей. Она закидывает ногу на ногу, упирая тыльную сторону ладони в перегородку носа снизу. Он усмехается и встаёт, пересаживаясь с другой стороны. А ветер как назло начинает дуть в её сторону снова. Она закатывает глаза, поджимает губы и встаёт, выжидающе смотря на него. Он позвал её таким глупым способом, а теперь сидит (пусть и по её немой просьбе) и курит. Улыбка трогает его губы, и он тушит недокуренную даже до половины сигарету, убирает в пачку обратно. К шумам улицы снова прибавляется цокот каблуков. Им так нравится просто молчать, находя в этом утешение и поддержку. Он берёт её за руку. А она переплетает пальцы. Теперь его очередь удивлённо раскрывать глаза. Увидь их кто — подумал бы, что пара. Но насколько это было правдой? Никто не знал, даже они сами, какие у них отношения. Но им было хорошо друг с другом. Войтех знал, что Ичиджику не может без него. Ичиджику знала, что она уже не может без Войтеха.