Система «Второй шанс»

Глава 20

Зачем ты продолжаешь делать мне больно?

С того момента, как автобус привез их обратно в Гнездо, Рико погрузился в сон. Не здоровый, восстанавливающий отдых, а тяжелое, беспробудное забытье, в которое он бежал, как в убежище. Просыпаться было невыносимо. Каждое движение, каждый поворот туловища отзывался в пояснице глубокой, тупой болью, напоминающей о насилии. Внутри и снаружи все жутко зудело — и заживающие ссадины на коже, и более глубокие, душевные раны, оставлявшие ощущение грязной липкой пленки, которую невозможно смыть. Мозг, предательский и безжалостный, проигрывал самые мерзкие воспоминания, как заевшую пластинку. Навязчиво громкие, хриплые полувздохи Натана прямо в ухо, горячее дыхание, пахнущее табаком и чем-то чужим, спиртным. Ощущение его огромных, шершавых ладоней, сжимающих бока с такой силой, что даже сквозь ткань футболки оставались синяки, проступающие фиолетовыми пятнами — метки собственности, отпечатанные одним лишь давлением пальцев. Эти фантомные отпечатки до сих пор горели на коже, создавая болезненный фон, который не заглушала даже физическая боль. От одной только мысли о том, что произошло, подкатывала тошнота, горьким комком подступая к горлу. Как я мог так попасться? — этот вопрос молотком стучал в висках. Как я мог быть таким слепым, таким доверчивым? Я должен был заметить подвох в ухмылке Лолы, в слишком сладком тоне ее голоса. Но не заметил. Почему? Моя бдительность настолько слаба? Проклятое детское любопытство перевесило инстинкт самосохранения? Моя же интуиция, на которую я иногда полагался, меня подвела, предала в самый важный момент. С отчаяния Рико снова проваливался в тревожный, прерывистый сон, единственное место, где хоть ненадолго становилось легче. Там все было в порядке: яркая, залитая солнцем поляна с цветами, или благословенная, умиротворяющая темнота, в которой его никто не трогал, не врезался в него грубыми, отнимающими достоинство толчками, не метил как вещь. Лишь временное забвение.

***

Пока Рико метался в кошмарах, в глубине его сознания работала система. На настроенном красно-черном интерфейсе с изящными золотыми узорами висела анкета Натана Веснински. Цифра, обозначающая его «интерес», сначала медленно, но верно ползла вниз, теряя по 3, иногда по 6 очков. Каждое падение было крошечной победой. Но когда уровень достиг отметки в 25 очков — некоего базового, «дефолтного» значения, — что-то щелкнуло. Очки начали прибавляться обратно с пугающей скоростью. При этом экран заливался алым, и всплывало окно с треугольным значком-предупреждением и восклицательным знаком посередине. После нескольких таких вспышек все окна разом закрылись, и осталось лишь одно, холодное и непререкаемое: [Доступ запрещен.] По ту сторону экрана, в пространстве, недоступном взору Рико, администратор, отвечающий за сервер «Путь Ворона», грубо выругался. Он снова и снова пытался сбросить показатели, вручную вводя команды, но каждый раз цифры возвращались к прежнему, чудовищно высокому уровню. Это было похоже на попытку остановить прилив голыми руками. Схватившись за голову, администратор в ярости стукнул кулаком по виртуальной консоли, но надпись [Доступ запрещен.] не дрогнула. Тогда, почти с отчаянием, он набрал новый запрос: полный сброс воспоминаний Рико о произошедшем насилии. Ответ пришел мгновенно, безжалостный и окончательный: [Запрос отклонен. Персонаж «Рико Морияма» должен быть мертв для активации протокола полного сброса воспоминаний.] Осознание бессилия накрыло его волной горечи. Хотя, возможно, это и к лучшему. Если бы Рико забыл, он снова оказался бы уязвим, снова мог бы попасться на удочку этого хищника и его шайки. [Простите, префект, что не смог помочь вам...] — прошептал администратор в пустоту, его голос прозвучал как эхо в заброшенном зале.

***

Время, неумолимое и равнодушное, продолжало свой бесконечный бег. Прошло около шести месяцев с того злополучного дня рождения. Физические шрамы медленно превращались в бледные и почти не видимые следы на коже, боль утихла, оставив после себя лишь глухое, фоновое эхо. Рико уже начал подсознательно вести отсчет дням до того показательного матча, после которого Кевин навсегда покинет «Воронов». Но судьба приготовила ему другой, более жестокий удар. Чертов матч состоялся значительно раньше. И атмосфера на нем была иной, давящей. На трибунах, в окружении свиты, сидел Кенго Морияма. Рядом с ним — Тецудзи, лицо которого было напряженной маской. Но самым страшным было присутствие третьего. Натана. Его рыжая шевелюра и широкая, самодовольная ухмылка действовали на Рико как красная тряпка на быка, а точнее — как ледяная вода, внезапно выплеснутая на голое тело. Стоило Рико выйти на поле, как по его спине побежали леденящие мурашки. Каждый взгляд Натана, каждый его жест — а тот не скрывал своего пристального интереса — заставлял тело вспоминать то, что разум пытался похоронить. Воспоминания накатывали волнами: тяжесть чужого тела, грубые толчки, боль, унижение. Телесная память оживала, сводя на нет вообще все тренировки. Игра не задалась с первых же минут. Рико пропустил три легких мяча, совершив нелепые, почти детские ошибки. Ему удалось забить лишь дважды, и то больше от отчаяния. Когда прозвучал финальный гудок, возвестивший об его поражении, Рико зажмурился, опустив голову. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, но это не могло заглушить голос в голове, который язвительно шептал: «Снова второй. Снова проигравший. Слабак» И тут его прорвало. Сработал триггер, глубоко укорененный еще с той ночи. Его начало трясти мелкой, неконтролируемой дрожью. Он не помнил, как оказался в пустой, пропахшей потом и антисептиком раздевалке. Он сидел на холодном кафельном полу, обхватив себя руками, пытаясь сдержать подкатывающие спазмы тошноты. Дыхание срывалось, превращаясь в короткие, хриплые всхлипы. Мысли жужжали в голове роем ос, не давая собраться, как и не давая сделать ровный вдох. От гипервентиляции голова уже начинала закружиться,а в глазах потемнело. Он неуклюже накренился и ударился лбом о дверцу своего шкафчика,айкнув уже истерически,будто бы это поможет. Боль конечно ненадолго вернула его к реальности. Почти на четвереньках он переполз к соседнему шкафчику — Кевина. Дрожащими пальцами, с поразительной ловкостью,с врожденным отчаянием, он вскрыл простой замок. Внутри лежала чистая, пахнущая знакомым стиральным порошком и чуть уловимо — самим Кевином, футболка. Рико вытащил ее, прижал к лицу, затем вжался спиной в холодный металл соседнего ящика и снова глубоко, жадно вдохнул запах чужой, но такой родной вещи. Запах безопасности. Запах того самого близкого друга. Который должен будет уйти. Медленно сползая по шкафчику на пол, он сжался в комок, закутавшись в футболку, как в защитный кокон. Дрожь понемногу начала отступать, сменяясь истощением. Шумное, прерывистое дыхание выравнивалось, вдыхая этот знакомый, успокаивающий аромат. Это был крошечный островок стабильности в море хаоса, и он цеплялся за него из последних сил.

***

После того злополучного проигрыша Рико, Кевин направился прямиком в кабинет Тэцудзи. Разговор за закрытой дверью быстро перешел на повышенные тона. Рико, проходивший мимо, замер, услышав собственное имя, и прижался спиной к холодной стене коридора, стараясь стать невидиким. — У меня есть отец! — громко и четко донеслось из-за дубовой двери. — Он тренер в «Лисах» Пальметто! И я хочу играть там! Я хочу быть с ним! Голос Тэцудзи в ответ прозвучал как раскат грома, полный ярости и нежелания сдаваться: — Ты получил здесь все! Крышу над головой, еду, тренировки! Я сделал из тебя игрока! А ты хочешь все бросить ради призрака? Твой отец бросил тебя годами раньше! — Он не бросал! Он… он не знал! — парировал Кевин, но в его голосе уже слышалась неуверенность хоть это было и правдой, тут же перекрываемая упрямством. — Я все равно хочу уехать. Я должен его увидеть. За дверью Рико медленно сполз по стене на пол, обхватив колени. Его взгляд стал пустым и потухшим, уставшим от постоянной борьбы. Кевин и так имеет всё. Кровать, еду, поле, нас… меня. Почему он не может просто остаться? Почему он снова уходит? Почему он снова бросает МЕНЯ? Старая рана из первой жизни, где Кевин сбежал после сломанной руки, устав от жизни в «Гнезде», разверзлась вновь. Что я сделал не так в этот раз? Где-то ошибся? Я старался быть лучше… Не в силах больше слушать, Рико поднялся и, словно тень, скользнул прочь, пока Кевин с грохотом не вылетел из кабинета под очередной гневный окрик Тэцудзи. В своей комнате Рико притворился, будто ничего не слышал. Он сидел на полу, окруженный разбросанными листами бумаги, и методично складывал журавликов. Глупая, наивная легенда, рожденная на пепелище Хиросимы: если сделать тысячу бумажных журавликов, можно загадать желание, и оно сбудется. Рико не верил в приметы. Но ритмичные, повторяющиеся движения успокаивали дрожь в пальцах. Это был молчаливый крик о помощи, обращенный в никуда. [ Скрытое задание: «Тысяча журавлей» активировано. ] [ Текущий прогресс: 47/1000. ] [ Эффект: Незначительное успокоение. ] Дверь распахнулась, и внутрь ворвался Кевин. Он не смотрел на Рико, его движения были резкими и целеустремленными. Он начал швырять свои вещи в спортивную сумку — книги, мелочи, одежду. Единственное, что он оставил в шкафу, была его форма «Ворона» — черно-красная, с номером 2 и гордым символом команды. Этот жест был красноречивее любых слов. Рико не поднимал головы, сосредоточившись на очередном журавлике, но его голос, тихий и надтреснутый, сорвался с губ: —Ты… куда?.. Кевин замер на пороге, словно вспомнив о чем-то. Он медленно обернулся, и в его зеленых глазах вспыхнул ужас — ужас от того, что он делает, и от того, что сейчас придется объяснять. Рико же поднял на него взгляд, стараясь сделать его просто вопрошающим, а не полным боли и предательства, которое разрывало его изнутри. В этот момент в дверном проеме возник Жан, случайно оказавшийся там, как живой барьер. —Ты куда собрался, зеленоглазый? — его голос прозвучал подозрительно и напряженно. Кевин оказался зажат между ними. Он выдохнул, и его слова прозвучали заученно, механически, будто он повторял их перед зеркалом всю жизнь: —У меня есть отец,он в Пальметто. И я хочу поехать к нему. [ Уровень симпатии Кевина Дэя к локации «Гнездо» катастрофически падает. ] [ Статус: «Намерение уйти» -> «Необратимое решение». ] — То есть уходишь… навсегда? — Рико не сводил глаз с журавлика в своих руках, замечая, как пальцы начинают предательски дрожать. Где-то глубоко внутри поднималась волна истерики, которую он отчаянно пытался сдержать, но чувствовал — это цунами, которое вот-вот сметет все. — Да. Я не вернусь сюда. Больше никогда. — В смысле?! — взорвался Жан. — Ты же говорил, что мы будем лучшим трио! Что мы покажем всем! А теперь ты все бросаешь, потому что папочка на горизонте объявился?! Ты себя слышишь, Дэй?! Я думал, мы с тобой как кофе «три в одном»: Рико, Жан и блять Кевин Дэй! И ты решил просто слинять? Как последний трус?! [ Уровень симпатии Жана Моро к Кевину Дэю: -20. Статус: «Глубокая привязанность» -> «чувство предательства». ] [ Эмоциональное состояние Префекта: «Подавление» -> «Критическая перегрузка». ] Рико, слушая крики Жана, старался дышать ровно, по квадрату: вдох на четыре счета, задержка, выдох. Он кусал изнутри щеку до крови, лишь бы не расплакаться здесь, при всех, не показать ту бездну слабости и отчаяния, что зияла внутри. Так надо. Иначе нельзя. Он имеет право быть счастливым. Он имеет право на отца, на семью..— пытался он убедить себя, но эти мысли тонули в горечи. Кевин, сжавшись от слов Жана, вдруг резко пихнул его плечом, чтобы пройти, и выбежал из комнаты, не оглядываясь, не сказав ни слова на прощание. Для Рико все после этого поплыло в тумане. Следующее, что он увидел, — это белый потолок медпункта и озабоченное лицо медсестры, склонившееся над ним. Она что-то говорила, ее голос доносился как сквозь вату. — Проснулся, красавец? Рико медленно моргнул. Голова раскалывалась, глаза болели так, будто их посыпали песком. Все тело ломило, кожу на руках,плечах и бедрах Дудко зужило словно кто-то долго старался содрать кожу с этих мест. — Что… случилось?.. — У тебя был нервный срыв, — медсестра вздохнула, поправляя капельницу. — Сильный такой. Ты чуть не прибил своего сокомандника и тренера… Кто ж знал, что этот беглец так тебя заденет. Комнату придется переоборудовать. Это морока с вами.. [ Обнаружены телесные повреждения: ссадины на костяшках пальцев,сильные царапины от ногтей на предплечиях,плечах, кистях,внутренних и внешних сторонах бедер, общее истощение. ] [ Статус: «Нервный срыв» Вывод системы:полный покой. ] Осознание ударило с новой силой. Значит, это не кошмар. Это правда. —А-а… он все-таки правда ушел… — голос Рико сорвался на шепот. Он поджал губы, чтобы они не дрожали, и его взгляд упал на пустоту перед собой, где всплыло системное окно. Оно было залито алым цветом и разрывалось от десятков уведомлений, мигающих с бешеной скоростью. [ ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ СТРЕСС! ] [ ЗАДАНИЕ «СОХРАНИТЬ ТРИО» ПРОВАЛЕНО! ] [ НАГРАДЫ ОБНУЛЕНЫ! ] [ СТАТУС ОТНОШЕНИЙ: «ГЛУБОКАЯ ПРИВЯЗАННОСТЬ» -> «ТРАВМА ПРЕДАТЕЛЬСТВА»! ] [ АКТИВИРОВАН ДЕБАФФ «ОСТАВЛЕННЫЙ»: ХАРИЗМА -10, ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СТОЙКОСТЬ -15. ] Каждое сообщение было как удар хлыста. Рико застонал, схватившись за голову. — ...Парень, это не… ЭЙ! Он резко дернулся, вырвал иглу капельницы из вены, не обращая внимания на выступившую каплю крови, и рванул с кушетки. Ослепленный болью и паникой, он выскочил в коридор и с разбегу врезался в твердую, массивную грудь. Сильные руки схватили его за плечи, не давая упасть. Это был Тэцудзи. Рико замер, а потом медленно, словно пружина, разжался и сполз по телу дяди на пол. Он съежился в комок, обхватив колени руками, и спрятал лицо. Ему было невыносимо больно, обидно, а самое главное — бесконечно стыдно. Стыдно за свой срыв, за свою слабость, за то, что не смог удержать того, кто был ему дорог. Он сидел на холодном кафеле, маленький и разбитый, ощущая себя виноватым за все, что произошло.