Система «Второй шанс»

Глава 29

ATTENTION! BREAKING NEWS!

Сознание возвращалось медленно, тягуче, как течение густого мёда. Рико не был уверен, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Ощущения приходили обрывками: тепло, теснота, чье-то упорное, почти болезненное сжатие. Его взгляд, мутный и несфокусированный, поплыл к окну. За стеклом — кромешная тьма, прорезаемая резкими, ритмичными вспышками синих и красных огней. Полицейские мигалки. Значит, кто-то вызвал копов. Значит, все по-настоящему. Он медленно, с трудом перевел тяжелый взгляд с окна на руки, что держали его, закутанного в одеяло. Затем поднял глаза. Кевин. Его лицо было бледным, застывшей маской, но руки обнимали Рико с такой силой, словно боялись, что его унесет ветром, или словно пытались вдавить обратно в тело ту часть души, что вырвалась наружу. Объятие было таким крепким, что у Рико перехватило дыхание — на секунду ему показалось, что Кевин хочет его добить, закончить то, что начал Дрейк. Перед его лицом, разрезая реальность, материализовалось системное окно. Черный фон, красный градиент, золотистые узоры — он сам когда-то настроил эти цвета под мрачную эстетику Эвермора. Оно выглядело здесь чужеродно и зловеще. [СТАТУС: ТЯЖЕЛАЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАВМА. ДИССОЦИАЦИЯ.] [ОБНАРУЖЕНА ИНТОКСИКАЦИЯ. РЕКОМЕНДОВАН ПОКОЙ.] [СИСТЕМА АНАЛИЗИРУЕТ СОБЫТИЕ...] — Ке… — его голос был хриплым шепотом, тут же сорвавшимся в приступ сухого, раздирающего кашля. Горло горело огнем. Внезапный грохот сбитой двери заставил его вздрогнуть всем телом, инстинктивно прижавшись к Кевину. В проеме, тяжело дыша, стоял Тецудзи. Его взгляд метался по комнате, пока не нашел Рико. Увидев его — бледного, вялого, закутанного в одеяло в чужих руках, — лицо тренера исказилось смесью ярости, ужаса и бессилия. «Зачем он здесь?» — мысль проползла в голове Рико медленно, туго, словно сквозь вату. Алкоголь, которым Дрейк его опаивал, все еще цепко держал рассудок, притупляя все, кроме основного инстинкта — выжить и спрятаться. В коридоре за спиной Тецудзи толпились «Лисы». Они стояли как призраки — свидетели, понятые, участники кошмара. Слышались приглушенные голоса: полиция опрашивала Аарона. Голос Эндрю, хриплый и взвинченный, пытался что-то вставить, что-то защитить, но его слова, очевидно, разбивались о стену недоверия. Бывший зек. Его слово ничего не стоило. Тецудзи решительно шагнул вперед и с почти грубой силой вырвал Рико из объятий Кевина. Тот инстинктивно потянулся за ним, пальцы на мгновение зацепились за край одеяла, но силы и воли противостоять тренеру у него не было. Рико, протестуя, издал слабый, нечленораздельный стон — максимум, на что был способен. — Нет… не… — получилось выдохнуть, больше интонацией, чем словами. Тецудзи замер, глядя на него. Он увидел не просто недовольство, а животный, панический страх перед разлукой с тем, кто в эту секунду казался единственной безопасной точкой в рушащемся мире. Его жесткое выражение дрогнуло. С глухим, неодобрительным ворчанием, но он развернулся и буквально вложил Рико обратно в руки Кевину. — Держи его, — бросил он, и его голос звучал сдавленно. Они сидели так, пригревшись друг к другу, пока полицейские задавали вопросы тихими, нарочито спокойными голосами. Рико почти не слышал слов, только ощущал вибрацию грудной клетки Кевина, когда тот отвечал односложно: «Да», «Нет», «Не знаю». Тецудзи, тем временем, поговорил со старшим офицером. Его лицо было каменным. Вернувшись, он склонился над ними. —Я не могу увезти его сейчас, — сказал он Кевину, и в его тоне не было места для возражений. — Он — жертва и ключевой свидетель. Ему нужно остаться здесь, пока все не уладят. Ты присмотришь за ним. Мысли Рико, наконец, начали собираться в подобие порядка. Первая, острая как бритва: Эвермор. Гнездо. Оставленные «Вороны» без своего тренера. Он попытался открыть рот, спросить, но Тецудзи его опередил, будто прочитав мысли. — Мне нужно уладить дела там, — сказал он, и его взгляд на Рико был тяжелым и полным— Ты… останешься с Лисами Кевина. На время.. Он еще раз резко взглянул на Кевина, что-то беззвучно приказав этим взглядом, затем развернулся и зашагал прочь, оставляя Рико в эпицентре чужого кошмара, в доме, где на втором этаже лежал труп, а внизу кипели чужие страсти, под мерцающий, безжалостный свет полицейских мигалок.

***

Очередное пробуждение наступило не сразу, а прорвалось сквозь плотный слой кошмарных образов и физической боли. Рико открыл глаза, понимая, что он не в доме Хэммиков. Комната была чужой, неуютной, скупой на детали. Чья? Неважно. Главное — он был один. И тело… тело напоминало о себе ноющей, унизительной болью при каждом микродвижении. Но это был знакомый враг. После Веснински его нервная система научилась обманывать саму себя: разделять «боль» и «функцию». Боль можно было отодвинуть, запереть в дальнюю комнату сознания, а тело заставить двигаться — плавно, осторожно, без видимой скованности. Это был извращенный навык выживания. Он встал, сфокусировавшись на дыхании, и вышел в гостиную. Картина была сюрреалистичной: Эндрю, с каменным лицом, бесцельно листал каналы, мерцающий экран освещал его мрачные черты. Кевин сидел, сгорбившись, и механически вертел в пальцах какую-то безделушку — стрелку от компаса, может, или обломок. Рико не стал вглядываться. Его мозг отказывался обрабатывать лишнюю информацию. Первым его заметил Ники. Взгляд его скользнул по фигуре Рико, и в его глазах отразилось не просто удивление, а настоящее непонимание, граничащее с суеверным страхом. Затем на него посмотрели остальные. Молчание повисло тяжелым, неловким покрывалом. — Что?.. — голос Рико прозвучал хрипло, но ровно. Он обвел их взглядом, искренне не понимая причины их остолбенения. — Почему ты… перемещаешься? — наконец выдохнул Ники, словно задавая вопрос призраку. Рико замер. Его разум, все еще затуманенный травмой и остатками алкоголя, не мог осмыслить суть вопроса. Это было как спросить, почему он дышит. Он непроизвольно вскинул руки в легком, растерянном жесте, бровь поползла вверх. — Разве… это сложно?.. Эндрю медленно оторвался от телевизора. Его взгляд, обычно колючий и недоверчивый, сейчас был пристальным и глубоко потрясенным. В памяти всплыли далекие, забитые в самый темный угол воспоминания: ему семь, он пытается идти ровно, скрывая хромоту и боль, чтобы Кэсс Спир ничего не заподозрила после «игр» ее сына. — Как ты это делаешь?.. — спросил Эндрю, и в его голосе, помимо привычной хрипоты, прозвучала какая-то чужая, почти детская нота. Терпение Рико, и без того висящее на волоске, лопнуло. Нервы, напряженные до предела, сдали. —ЧТО ИМЕННО Я ДЕЛАЮ?! — его крик, резкий и сорванный, гулко прокатился по комнате. Ники вздрогнул. Кевин выронил из пальцев ту штуку, и она со звонком покатилась по полу. Он смотрел на Рико широко раскрытыми глазами, будто впервые видя его настоящего. — Тебе разве не больно?.. — тихо, почти беззвучно спросил Ники. Рико закатил глаза, жест отчаянный и раздраженный. — Бывало и хуже. тьфу, блять, от вас голова закружилась… — Он оперся ладонью о дверной косяк, пытаясь поймать равновесие. Пальцы нащупали на затылке непривычное отсутствие длинной части волос. Осознание пришло медленно, а затем обрушилось с ледяной ясностью. —Он…мне клок волос вырвал?.. Голос дрогнул. Это была последняя капля. Та самая, казалось бы, мельчайшая деталь насилия, которая внезапно прорвала плотину отстраненности. Злость, дикая и иррациональная, ударила в виски. Он начал метаться взглядом, дыхание участилось. Кевин двинулся быстрее мысли. Он пересек комнату и обнял Рико — не с той сокрушающей силой, как раньше, а плотно, надежно, замыкая его в кольце своих рук, создавая барьер между ним и накатывающей истерикой. Рико попыталось вырваться, но сил не было, только мелкая дрожь. Он обмяк, опустив голову на грудь Кевина, а руки беспомощно повисли вдоль тела. — Отстой, — прошептал Рико в ткань его футболки, голос приглушенный и усталый до самого дна. — да, отстой..— тихо, но твердо согласился Кевин, не отпуская его. В этом одном слове был весь ужас случившегося, вся горечь и полное отсутствие каких-либо утешений. Иногда разделенное молчание — единственный возможный язык после катастрофы. Тишина в комнате была гнетущей, нарушаемой лишь бессмысленным переключением телевизионных каналов под пальцами Эндрю. Он листал их машинально, пытаясь заглушить собственные мысли — образы Рико в той комнате, звуки, которые он надеялся никогда не слышать снова, но которые уже въелись в подкорку.Он помнил себя на его месте и был эгоистично рад,что это случилось не с ним. Он остановился на новостном канале. Сначала говорили о недавнем матче «Воронов» и «Лисов», показывали повторы голов. Но затем лицо ведущего изменилось. Он приложил палец к наушнику, его брови поползли вверх. «Ага. Да. Хорошо. Сейчас сделаем». Ники и Эндрю, обычно готовые вцепиться друг другу в глотку, синхронно насторожились. Между ними на секунду промелькнуло редкое, почти синхронное понимание: что-то явно происходит. Ведущий объявил срочный перерыв на рекламу. Эфир заполнили нарочно веселые рекламные ролики, контрастирующие с внезапно повисшей в воздухе тревогой. Кевин в это время усадил Рико на диван. Тот двигался с обманчивой плавностью, заняв положение, которое лишь ему одному было известно — такое, при котором разорванные внутри ткани и мышцы причиняли минимум боли. Кевин молча наблюдал, давая ему это пространство для маневра, и этот немой ритуал заботы был красноречивее любых слов. Реклама кончилась. На экране появилась ведущая с каменным лицом. —Внимание! Срочные новости... Дальше ребята в комнате почти не слышали связного текста. Их сознание схватывало обрывки, образы, которые били в самое сердце. На экране мелькнули фотографии — Ричард и Кэсс Спир. Их лица, знакомые Эндрю до тошноты, теперь были помечены титрами «Международный розыск», «Причастность к серийным преступлениям против несовершеннолетних». Эндрю замер. Его мир сузился до этого кадра. Затем — арест. Кадры, снятые скрытой камерой или репортерами: Лютера и Марию Хэммиков, с застегнутыми за спинами руками, вели к полицейской машине. Титр: «Задержаны по подозрению в соучастии и сокрытии преступлений вышеуказанных Ричарда,Кесс и Дрейка Спиров». — Нет... — вырвалось у Ники. Он начал дрожать, мелкой, неконтролируемой дрожью. Его опора, его семья по которой он так скучал когда предложил поехать к ним, какой бы токсичной она ни была, рушилась в прямом эфире. Он не хотел верить, отказывался понимать. А на лице Эндрю медленно, словно против его воли, растягивалась улыбка. Не радостная, а горькая, истеричная, полная немого торжества и давней, копившейся годами ненависти к Спирам,что его усыновили ради забавы своего сыночки. Он только и ждал этого. Ждал возмездия, которое, как он уже почти поверил, никогда не наступит. Потом в кадре появился судья, листающий толстое дело. Его голос звучал мерно и беспристрастно, вынося приговор не только преступникам, но и прошлому каждого, кто сидел в этой комнате. —...пожизненное лишение свободы... по совокупности преступлений особой тяжести... смертная казнь... Слово «казнь» повисло в воздухе ледяным клинком. За ним последовали записи — детские, надтреснутые голоса, за кадром беседующие с психологами. Они рассказывали о «дяде Дрейке», о том, «где он трогал», и «что он делал». А потом ведущий, опустив взгляд на бумагу, добавил: —Имеются также свидетельства, что подозреваемые Лютер и Мария Хэммик, пытаясь «исцелить» собственного сына от гомосексуальности, намеренно подвергали его... контактам с Дрейком Спиром. Представлены письменные доказательства адресованные Кесс Спир — записи Лютера Хэммика. Ники застыл на месте,ему казалось ,что это было нелепой случайностью,он не хотел верить в этом. Его мир рухнул окончательно и бесповоротно. А Рико сидел, не двигаясь. Его глаза были широко раскрыты, но смотрели не на экран, а внутрь себя. В голове, поверх боли и тумана, сложилась страшная пазл. «Анонимные источники предоставили ключевые доказательства...» «Расследование было инициировано после запроса из частного детективного агентства, действующего по поручению...» Озарение ударило, как током: Куда.Поехал.Его. Дядя? Он медленно повернул голову и встретился взглядом с Кевином. В глазах японца читался не вопрос, а леденящее подтверждение. Кевин, бледный, лишь чуть заметно кивнул. Они поняли друг друга без слов. — Это... — начал Кевин, но голос предательски дрогнул. — Я не знаю, честно, — тихо, почти апатично выдавил Рико, отвечая на немой вопрос, витавший в воздухе. Его взгляд скользнул по истерзанному лицу Ники и по ликующе-искаженному лицу Эндрю. Он не знал, что чувствовать. Облегчение? Ужас? Благодарность к дяде, который, оказывается, вел свою кровавую охоту? В этот момент в комнату ворвались остальные «Лисы» — Дэн, Мэтт и другие. Их лица были бледны от шока увиденных новостей. —Вы видели? Это же... — начала Дэн, но ее взгляд упал на Рико, сидящего на диване рядом с Кевином. Она резко замолчала, а ее глаза сузились в настороженном, неприязненном косом взгляде.— А он тут откуда?.. Кевин мгновенно встал, заслонив Рико собой, как щитом. —Он здесь, потому что его тренер не может его забрать сейчас.Он...должен остаться, — его голос звучал неуверенно, защитная позиция была очевидна. Похоже, Ваймак и Эбби, поглощенные решением проблем с нападками фанатов Воронов после того как Мэтт воткнул Рико в ближайший борт на игре, никому не сообщили о временном «постояльце». В комнате повисла новая, еще более взрывоопасная тишина. На экране телевизора продолжали говорить о приговорах и расследовании, но теперь это был лишь фоновый шум к напряжению, которое клубилось между бывшими соперниками, объединенными общим кошмаром, но разъединенными пропастью недоверия. Рико закрыл глаза, пытаясь отгородиться от всего: от новостей, от взглядов, от собственных мыслей. Но убежища не было,с смены цикла он понял,что ничего хорошего в этом перезапуске не было.