Разговор

***

Ночь четверга, завывает холодный ветер, подгоняющий снежные тучи. Он, полный решимости, поднимается в её номер. Дверь оказывается не закрытой, будто она ждала его. Он оказывается на балконе. Она стоит повёрнутой лицом к городу. Порывы ветра едва не задувают и без того почти сгоревшую до тла сигарету. Женщина хмурится, почувствовав чужое присутствие. Кажется, она даже узнала этого человека по его тяжёлым шагам. Мужчина подходит ближе, снимает с себя утеплённый жилет и накидывает на плечи женщины. — Здесь ведь совсем не холодно... — негромко говорит она и поворачивает голову в сторону Тита Харди. — Тебе нужно сбежать. Я прикрою, — отвечает он, пропустив мимо ушей её слова. — Мы об этом уже говорили, — Клаасье невозмутимо пожимает плечами и тушит сигарету о пепельницу. Тит дёргает губой и встаёт рядом с ней так, чтобы она видела его. Клаасье тяжело вздыхает, переводя взгляд на давно остывший чёрный кофе. — Тебе не стоило вообще связываться с этим грёбаным мужиком, — он говорил не с осуждением, а с каким-то агрессивным сочувствием. — Не хватало других проблем? Теперь на тебе будет висеть ещё и клеймо убийцы. — Сейчас это уже не имеет значения, — она поднимает руку, забыв, что сигареты между пальцев уже нет. Теперь голова заполнена мыслями о её Лели. Тит замечает перемену в настроении женщины и заглядывает в её лицо. Он дёргает её за запястье, морщит нос и тут же слегка ослабляет хватку. — Останешься тут дольше – тебя достанет РГМ. И потом уже будет не до былых симпатий! — процедил он сквозь зубы. Возможно, это было лишним. Грубить ей не хотелось. Она вздыхает. Спорить бесполезно, а поднимать эту тему ещё раз было бы слишком болезненно. — Я, блядь, не какой-то адвокат. Из ебанной тюрьмы я тебя уже не вытащу, — сказал Тит. — Как бы сильно мне этого не хотелось, — добавил он чуть тише. — И не стоит, правда. Всё наладится. Тит резко отпускает её и делает шаг назад, скрещивая руки на груди, словно защищаясь. Клаасье видит его жест и слегка улыбается, словно говоря «не беспокойся». И он ей, судя по всему, верит. Могло ли это оказаться очередной манипуляцией? Возможно. Тит смотрит ей в глаза гораздо дольше обычного, но через несколько мгновений срывается со своего места, задевая ногой столик с кофе. Чашка едва не падает вниз. — Идиотка, — язвительно бросает он, но в голосе слышится... нечто вроде разочарования и чего-то скрытого всеми глубинами холодной души этого человека. Он дёргает дверную ручку, чтобы поскорее уйти из этого места и больше никогда не возвращаться и не заводить новых разговоров, которые всё равно не принесли бы плодов. — Тит, — окликнула она его, повернувшись в сторону выхода. Он остановился, не оборачиваясь в её сторону. — Прости. Коротко и ясно. Больше ожидать нечего. Не исключено, что это была просто формальность, не более. Ему хотелось бы верить, что это не так. В любом случае, пусть детективы докопаются до правды. Если не он, то хотя бы другие. Мужчина молча уходит с балкона, становится тихо, как и до этого разговора. «Неважно, что станет с этой девкой». На самом деле важно, и ещё как. Клаасье ещё некоторое время стоит на балконе, а потом в спешке возвращается в номер. Ручка, кусок бумаги из блокнота – послание для детективов, они обязательно найдут его. Прочь, прочь из Мартинеза. Нет, из Ревашоля. Всё же она воспользуется советом Харди, пусть даже и пришлось стать для него «кем-то больше», чем просто оторвой на пару тусовок.