О почерках.

      Скукота — было, пожалуй, одним из немногих слов, которые мог вспомнить Lololowka, чтобы описать происходящее сейчас: он, недавно перебывавший в полной боевой готовности, стоял перед Варнером в тронном зале одного из главных строений в городе Арнир, выслушивая речь приходинца уже во второй раз.        Да-да, именно, во второй раз тиран произносил свою пафосную речь, что должна была ввести в ужас пришедшее сопротивление — любопытство взяло верх и мироходец вернулся обратно, в прошлое, дабы глянуть, что же было бы, если бы он воззвал к тем именам, что говорил ему странный шёпот, объявлявшийся в разных местах в разных условиях. Правда шатен уже терял не то интерес к происходящему, не то терпение, которого обычно хватало надолго, и он даже успел пару раз пожалеть о своём выборе вернуться — только волновался он не о парадоксах, а о своих нервах, которые после "скачков" в прошлое не восстанавливаются.        — Повелитель Времени, Вершитель Правосудия, Владыка Пространства, — пробубнил Lololowka, будто бы скорее себе, чем кому-либо — Варнер закончил говорить ещё четверть минуты назад, а замечено это было только сейчас. Ах, какая невнимательность, как же он, "герой", посмел заставлять всех ждать? Это же такое недопустимое поведение! Однако ожидать теперь заставили его, и ожидание обернулось лишь смешком со стороны тирана — ничего не произошло, его слова даже до "правителя" не долетели, расстворившись в пространстве. Возможно, ему стоило бы высказаться чуть-чуть погромче, но каков шанс того, что одна сомнительная личность ничего не поймёт и не использует план против самого мироходца? Впрочем, нулевой — если бы Варнер был умнее, он придумал бы более надёжный план по правлению, а не вот это всё.        — Громче, друг мой, громче! Не стесняйся, — громогласно протянул Варнер с насмешкой и подначиванием в голосе, откинув голову чуть назад и окинув крайне презрительным взглядом Lololowk'у. А что Lololowka? А он ничего, он лишь свёл брови к переносице на секунду, будто в попытке что-то понять, а после повторил те же имена, только уже громче, чем заставил отряд сопротивления переглянуться, а тирана — рассмеяться в полный голос. Вновь ничего не произошло, и это уже немного выводило из себя — им что, как в сказке, нужно повторить трижды? С первого раза не слышат, кто бы они там ни были?        — Повелитель Времени! Вершитель Правосудия! Владыка Пространства! — почти что прокричал шатен, произнеся имена громко и чётко, каждое по отдельности, словно приказ, на что приходинец-"правитель" зашёлся в новом приступе смеха, удивляясь глупости человека перед собой.        Однако его своеобразная истерика прекратилась довольно быстро, сменившись недоумением — щиты, парившие вокруг Варнера, исчезли без следа, на их месте появилось белое кольцо неизвестного, но мощного на первый взгляд барьера, а под потолком появилось три существа: одно из них было совершенно белым, будто светящимся, от него шлейфом исходило тепло и жизнь — ярким и живым, если в двух словах, божественным — если в одном; второе было словно в противовес первому — тёмным, всепоглощающим, холодным, однако хорошо ощущалось, что это напускное наваждение, словно от смертного, которому в руки дали большую силу; а третье было уже знакомым — в чёрной броне с фиолетовыми прожилками, как у плачущего обсидиана, в маске той же цветовой гаммы, и с расползающимся ощущением пустоты, приятно оседающей где-то под сердцем.       — Матерь Божья! — воскликнул Гектор. К слову, первый из сопротивления, кому хватило сил и отваги сказать хоть что-то, пока остальные смотрели, с благоговением осознавая что передними ОНИ, но с ужасом понимая, что ИХ вызвал Lololowka. А сам человек лишь перехватил меч, уткнул его остриём в кафельный пол и облокотился на него. Начались разборки, которые мироходец слушал вполуха, частично летая в собственных мыслях, изредка поднимая голову к, как выяснилось, Лиге Святых и отвечая на вопросы, которые предназначались ему, с какой-то отстранённостью. Вновь скукота.        В какой-то момент призванные существа замолкли. По полу расползался знакомый холодок, спину сверлил не менее знакомый взгляд, на который шатен и развернулся, уже с заинтересованностью в глазах — вот уж кого-кого, а именно его он тут не ждал, его имя не было произнесено.        Казалось, что всё вокруг на пару секунд поместили в вакуум, лишив звука, словно сама жизнь остановилась, но нет — её свидетель стоял прямо здесь, протягивая "герою"... Записку. Хотя, это скорее было похоже на конвертик, сделанный из самого "посланьица" — сквозь тонкий слой бумаги проглядывался текст. И кто такой он, Lololowka, чтобы его не взять?        Руки даже не дрогнули от холода, когда пальцы коснулись бумаги непозволительно близко от чужих, источавших ужасающий холод. Конверт быстро оказался расправлен, и да, это и впрямь была записка, сложенная в конверт. Лёгкий взгляд чёрных глаз окинул текст, но стоило мироходцу начать вчитываться, как взор споткнулся об первое же слово. Когда парень глянул дальше, лучше не стало — разобрать с ходу получилось только слово "друг", всё остальное было написано нечитаемо корявым почерком.        — Пре-... — начал свои попытки разобрать написанное шатен, но тут же остановился. Ну вот и что это? Это "и"? Или это "м"? Человек поднёс листок ближе к глазам, прищурившись, после отодвинул подальше, расслабив взгляд — лучше не стало от слова совсем. Первая строка была полной несуразицей, которая даже в голове не укладывалась — "Премаиение на чоелитие", и самым разборчивым было именно неясное "чоелитие". Может это чаелитие? Хотя, лучше не стало — что такое "чаелитие"? — Это что? Какое чаелитие? — "герой" взглянул на Божество поверх своих очков, изогнув бровь в недовольном вопросе: проще было узнать у самого Бога, чем пытаться расшифровать написанное, ибо текст тут написан так, что мама, не горюй.        [Прохладный взгляд Смотрящего ничего не выражает.]        — "Приглашение"? Погоди-погоди, — мироходец шагнул ближе к существу и показал листок. — Время, — голос звучал укоризненно и предвещающе — сейчас начнутся другие разборки. — После "р" что идёт? — на это лишь отвернули голову, взгляд же немного поплыл, можно было бы даже сказать, что Бог "мямлит". — В каком месте это — "и"? — листок быстро сунули обратно в руки Смотрящему, пока бумагу случайно не сожгли, а то в предстоящей истерике, которая у Lololowk'и скоро начнётся, всё возможно. Вон, уже даже глаз решил "дискотеку" устроить, а скоро и всё остальное будет. И смех, и дрожь, и ноги подкосятся — вот потеха будет. — Читай. По слогам.        [Взгляд Смотрящего выражает отрицание.]        — Читай! — со смешком, знаменовавшим скорую истерику, воскликнул мироходец, смело и напористо сделав шаг ближе. Спорить бесполезно, как и спасаться бегством — это маленькое исчадие ада достанет ото всюду, даже из Тюрьмы, так что побег не имел смысла. Богу же осталось чуть склонить голову вниз, поднести листок ближе к глазам, ибо свою же писанину разобрать нормально он был не в состоянии, и начать вчитываться в буквы. Взгляд выражал полную сосредоточенность — даже шёпот, сопровождавший его везде и всегда, стих, дабы не мешать Времени.        Не прошло и секунды, как напряжённая для всех, кроме одного невероятного человека, тишина лопнула, прервавшись внезапным громким и гиперболизированным вдохом. Рука взметнулась и театрально легла на сердце, а лицо исказилось в удивлении, выразив глубокое возмущение.        — "О"!? Святая Сила, моё сердце! — краткая пауза повисла в воздухе, но она не продлилась, кажется, и секунды, как Lololowka истерично вскрикнул. — Да нет в слове "приглашаю" буквы "е"!        [Взгляд Смотрящего выражает смущение]        — Сам не ори! — будто бы даже весело крикнул в ответ "герой", вскинув брови вверх и усмехнувшись, а после пав на колено и разразившись хохотом — температура резко опустилась и пришла в норму, шёпот полностью исчез, как и туман, как и, собственно, сам Смотрящий, кинувший на последок какой-то нечитаемо-возмущённый взгляд, мол, "да иди ты!"        — Что это было? — стоило шатену пропасть из поля зрения присутствовавших, как Блэк повернул голову к Гектору, понадеявшись, что тот знал ответ на вопрос, но лозовый волшебник на это лишь посмотрел на ученика потерянным взглядом — он сам ничего не понимал, а голова сейчас не была в состоянии анализировать всё полностью. В голове застрял один вопрос:        Кто такой Lololowka, что он учит саму Смерть?