1% добра

Типичный летний день на границе лета и осени, когда утром уже чувствуется прохлада, но днём настоящее адское пекло. По улице, среди небольших домиков, идёт парнишка лет семнадцати. На нём светло-голубая рубашка, бордовый кардиган с вышитым кроликом, бежевые брюки и чёрные «вансы». Его тёмные волосы, с явно выгоревшими на солнце передними прядями, аккуратно уложены на косой пробор. В руках у него несколько листов бумаги, которыми он размахивает из стороны в сторону, и бубнит себе под нос: «Уважаемые преподаватели… заменить школьную форму… свободный вид… правила… офисный кэжуал…» Он заучивает речь перед предстоящим собранием преподавателей и ученического совета, на котором он будет презентовать новый подход к школьной форме. Перед воротами школы он останавливается, прячет бумаги, немного нервозно поправляет кардиган, незаметно погладив вышивку на удачу. Глубокий вдох. Быстрый выдох. Поднимает голову, натягивает свою самую радостную улыбку и делает первый шаг на ступени. Последний учебный год начинается. В коридорах школы всё по-старому: девочки маленькими кучками обсуждают прошедшие каникулы, парни занимаются тем же, но в три раза громче и активнее. На него же никто не обращает внимания. Чонгук всегда был немного в стороне, в основном из-за того, что отличник, а таких в обычных школах не любят. Да и к тому же староста. Кто знает, где секретные делишки учеников школы выйдут им боком. Поэтому он спокойно идёт к своему шкафчику, попутно здороваясь с немногочисленными приятелями, открывает его секретной комбинацией ударов вокруг замка и закидывает в него рюкзак, достав доклад для собрания, тетрадь и учебник к первому уроку. Стоит ему только на шаг отойти от шкафчика, чтобы закрыть его, как бумаги из его рук выбивает тяжёлый баскетбольный мяч. — Ким Тэхён… — он уже заранее знает, кого увидит, стоит ему только поднять голову. Он делает глубокий вдох, считает до десяти и медленно выдыхает, чтобы сбавить растущее где-то внутри раздражение. Посреди коридора, в кое-как отглаженной школьной форме, с рубашкой на выпуск и красной кепкой на выжженных осветлителем волосах, стоял он. Главная проблема учителей в общем и Чон Чонгука в частности. Именно из-за этого нахального одноклассника чаще всего выслушивает нотации староста класса. Это его головная боль начиная с самого своего назначения в седьмом классе. — О, староста! Поймал мой мяч, спасибо, — Тэхён подходит ближе и наклоняется за мячом. За его спиной маячит мальчишка на пару лет помладше — настоящий владелец. — Это не твой мяч, — твёрдо проговаривает Чонгук, кивая Тэхёну за спину. В ответ Тэхён лишь ухмыляется. Подходит к однокласснику, закидывает руку на плечо и с силой притягивает его за шею к себе. — Теперь мой. Ни сил, ни желания разбираться в этом у Чонгука нет. Да и к тому же это не его зона ответственности. Пацан тоже должен был знать, с кем собрался играть, и что с Тэхёном лучше не спорить: захочет отберёт мяч, спокойно может дать подзатыльник, а если уж поперёк ему что-то сказать или как-то его достоинство зацепить, тут уж драки не миновать. Чонгуку предстоит ещё целый день провести за одной партой с этим бездельником. Это, кстати, тоже инициатива Тэхёна с того же самого седьмого класса, с тех пор как Чонгук впервые его защитил перед учителями. Не потому что хотел, а потому что надо. В их классе не должно быть нарушителей, чтобы не портить репутацию классному руководителю и чтобы ему начисляли надбавки за рейтинг класса. Теперь же он делает это постоянно. А Тэхён? Успешно пользуется этим. Он, как обладатель достаточно высокого интеллекта, отлично воспринимает информацию на слух, но при этом слишком ленив, чтобы вести хоть какие-то записи, за что регулярно получает от учителей. А еще он постоянно хамит им. За это Чонгук каждый раз сгорает от стыда. Не становится исключением и этот учебный год. Буквально в первую же неделю Чонгуку на голову падает внеурочное задание, любезно подготовленное учителем на случай наказания. А все потому, что Ким Тэхён на уроках литературы предпочитает спать, а не заниматься.

***

Чонгук сидит за партой в кабинете литературы, поправляет учебники и раскладывает листы с презентацией. Звенит звонок. Соседа по парте всё нет, а значит, есть шанс, что он ушёл и сегодня урок пройдёт в тишине и покое. Но нет. Тэхён входит в класс после звонка, за несколько минут до прихода учителя. Падает на стул рядом с Чонгуком и облокачивается локтем на парту, почти ложась на неё. Берёт из идеальной стопки новую тетрадь, выдергивает лист из середины, придерживая её рукой, и из так же идеально сложенных карандашей берёт один. К уроку готов. Чонгук даже слова не говорит, к таким манёврам он давно привык. Даже специально тетради покупает потолще и карандашей побольше. Проще быть готовым ко всему, чем каждый раз доказывать упёртому барану, что он не может так делать. Тем более, что для него это не так уж и сложно, а жизнь от этого только спокойнее. Немного подумав, Тэхён разворачивается к Чонгуку и поворачивает его к себе, двигая стул под ним. Стряхивает с плеч невидимую пыль и проводит пальцем по вышитому кролику. Касание лёгкое, на грани нежности и небрежности, но слишком личное. Чонгук на секунду задерживает дыхание — мало ли, что может прийти в голову Ким Тэхёну. — Твой школьный талисман на месте. Не надоело с зайцем ходить? Уже большой мальчик, — немного с насмешкой произносит хулиган. — Это подарок, — максимально безразлично старается ответить Чонгук. — От мамы? — прищуривается Тэхён. Но потом взгляд уходит куда-то вниз, на парту. На секунду весь его вид кажется грустным. — От бабушки, — Чонгук хмурится, но всё же бросает взгляд на вышивку и нежно проводит по ней пальцем. — А… ну тогда ладно. Бабушки — святые. Но всё равно, староста, кролик делает тебя в два раза менее грозным, чем ты есть на самом деле, — Тэхён сам смеётся себе под нос и отворачивается к столу. Улыбка на лице кажется усталой. Он снимает свою красную кепку, кладёт её посередине парты и ложится на неё поудобнее. Чонгук ещё несколько секунд чувствует тепло чужого прикосновения и никак не может заставить себя сосредоточиться на презентации. Но в кабинет заходит учитель. Некогда думать. Он отчитывается о присутствующих. А Тэхён постепенно засыпает, прячась за спиной одноклассника. Во сне его лицо даже кажется немного милым. Нет этой напускной самоуверенности, вечной ухмылки на губах. Спящий, он кажется добрым и светлым человеком — обычным подростком. Поначалу, такое поведение дико бесило Чонгука, но со временем ко всему привыкаешь. Как-то раз попытался даже спросить у Тэхёна о причинах, но тот быстро перевел тему и убежал, прогуляв следующие уроки до конца дня. Размышления о природе поведения Тэхёна прерывает учитель, внезапно появившийся у них за спинами. — Кхм… Чонгук, как думаешь, я ему не мешаю своей лекцией? Тот молчит в ответ, но лицо заливает краской, начиная от самой шеи. — Как думаешь, он не сильно расстроится, если мы его разбудим? — произносит учитель и тормошит Тэхёна за плечо. Тот нехотя поднимается. Правда, вот думает, что это Чонгук его будит. — Чон, ты совсем охренел? — шипит он. — Я тебе сколько раз говорил не трогать меня, а? — ему хватает одного взгляда сквозь прищуренные глаза и пары секунд на размышления, чтобы понять, что разбудил его вовсе не староста, который сидит красный, как варёный рак, и взглядом испепеляет его. — Тэхён? Хорошо спалось? — серьёзно спрашивает учитель, но в голосе звучит небольшая издевка. Тэхён в ответ кивает, но молчит. — Тогда не откажете ли вы мне подготовить доклад на сорок страниц по сегодняшнему произведению? У Тэхёна в ответ лишь округляются глаза в удивлении. Он переводит взгляд на Чонгука, тот лишь пожимает плечами. Учитель продолжает. — Возьмите в напарники Чонгука. Вам явно стоит поработать над взаимопониманием. — Да почему я? — резко взрывается Чонгук. Голос его звучит громко, но в нём слышится не злость, а разочарование. — Он спал, а я должен с ним работать? — А почему нет? — Тэхён опускает взгляд в стол. — Да потому что знаю я. Мне придётся всё делать, пока ты занимаешься чем попало, — распаляется Чонгук. Даже привстаёт немного со стула, но обратно его сажает учитель, положив руку на плечо. — Вот и договорились. Месяц вам на подготовку. Доклад, презентация, всё как положено. Проведёте семинар. И заодно научитесь работать в команде, — учитель разворачивается и уходит к своему столу, давая понять, что разговор окончен и его решение обжалованию не подлежит. Чонгук кидает злой взгляд на Тэхёна, поворачивается к парте и с тяжелым вздохом опускает голову на парту. Тэхён молчит, лишь закусывает губу и пытается подвинуть к себе конспект Чонгука, чтобы понять, какое вообще произведение сегодня разбирали и какой масштаб работы им предстоит. Когда учитель продолжил лекцию, Тэхён подсовывает под локоть Чонгуку записку с нарисованным кроликом и надписью: «Прорвёмся!» Когда звенит звонок, Чонгук быстро собирает вещи, берёт презентацию и пулей летит в актовый зал на заседание школьного совета.

***

Работа над проектом идёт с переменным успехом. Расписание парней совпадает лишь дважды в неделю на несколько часов, в которые они усаживаются в библиотеке для работы над проектом. Процесс двигается медленно. В основном потому, что двигает его в основном Чонгук, а Тэхён лишь вставляет правки и уточнения, и то после того, как работа на день завершена. В один из таких дней они в очередной раз сидят в библиотеке. Чонгук пытается вести работу и разыскать необходимые материалы, а Тэхён в это время, лениво растянувшись на стуле, рисует каракули на полях его тетради, жуёт жвачку и щёлкает ручкой. Да так громко, что Чонгуку уж хочется ему эту ручку засунуть. Ну, впрочем, неважно. — Ты хоть понимаешь, сколько нам надо сделать? — с трудом сдерживая эмоции, спрашивает Чонгук. — Конечно, ты же составил план и дал мне копию. Ты делай, у тебя ж опыт есть. Я потом посмотрю и поправлю, — отвечает Тэхён с ухмылкой и потягивается на стуле. Чонгук резко захлопывает тетрадь перед собой, готовый уйти. — Ты что себе позволяешь? То, что я умею делать презентации и состою в школьном совете, не даёт тебе повода считать меня мальчиком на побегушках, — встаёт и смотрит на Тэхёна сверху вниз. — А что? Доклад твой приняли. Спасибо тебе за свободную форму от лица всех учеников. Вот честно. А это значит толковую презу сделал. Зачем мешать тому, кто и без меня хорошо работает, — смотрит прямо, но во взгляде на секунду мелькнула неуверенность, которую он легко исправляет лёгким прищуром. — Думаешь, раз тебе многое прощают, то можно себя так вести с другими? Да кто тебе это позволил? — буря эмоций в Чонгуке разгорается всё сильнее. Тэхён отводит взгляд и пожимает плечами. Со скучающим видом, подперев одной рукой голову, двигает к себе лист с рисунками и продолжает рисовать. — Тебе бы только один процент доброты от того, как ты себя жалеешь, — обескураженный таким безразличным поведением Чонгук, бросает фразу, которая долго вертелась у него на языке, ещё с прошлого года. Ручка в руках Тэхёна замирает. Лицо становится серьёзным, видно, что слова попадают прямо в цель. Он поднимает взгляд на Чонгука, но быстро возвращается к листу бумаги. Но уже не рисует, нет. Он кладёт ручку и берёт за руку Чонгука, не за всю ладонь, а так аккуратно, касаясь лишь нескольких пальцев, как будто невзначай. Тот вздрагивает. Тянет вниз, чтобы сел, и Чонгук слушается. Тэхён тянется к кролику на кардигане и проводит по нему пальцем. — Что ты делаешь? — Проверяю, не убежал ли твой кролик. А то мало ли… вдруг он сбежит от твоей злости, — тихо проговаривает Тэхён, чтобы его услышал только один человек. — Может, ты поработаешь, вместо того чтобы трогать мою одежду? — Чонгук смотрит на пальцы, но чужую руку не убирает. — Хмм… а если я трогаю не одежду? — вновь на лице Тэхёна расцветает улыбка, оставляя Чонгука в растрепанных чувствах. Он открывает свою тетрадь и снова погружается в работу над докладом, бегая взглядом от неё к экрану библиотечного компьютера. Но мысли как-то не фокусируются на работе. Он раз за разом прокручивает в голове произошедшее и задаётся вопросом: «Показалось? Или нет?». В итоге он решает понаблюдать за Тэхёном пристальнее. Хотя в душе зародилась надежда, что «не показалось». Со временем, проводя больше времени наедине с Тэхёном и наблюдая за ним в столовой и коридорах, Чонгук замечает, что тот не так прост, как кажется. Иногда, украдкой, он помогает младшим и учителям и делает это незаметно — не хочет, чтобы кто-то понял, что он способен на хорошие поступки. Однажды, в один из дней, которые они проводили в библиотеке за докладом. За соседним столом от них расположились пятиклассники. Один из них, когда доставал конспекты из портфеля обронил свой пенал. Тэхён едва заметным движением, словно он собирался завязать шнурки, наклонился, поднял его, отряхнул от пыли и аккуратно положил обратно в рюкзак. Даже не посмотрел на мальчишку, не сказал ни слова, а продолжил заниматься своими делами. Но Чонгук видел. Он сжал губы, чтобы не улыбнуться этому поступку, чтобы не выдать себя. Этот жест был слишком быстрым, чтобы его заметил хоть кто-то, кто не наблюдает за ним специально. Такой, будто Тэхён боялся, что мир может узнать: за вечной ухмылкой скрывается что-то иное.

***

Середина сентября радует учеников школьным фестивалем по выбору будущих профессий. Днём все думают о будущем и подготовке к поступлению, зато вечером развлекательная программа отлично позволяет разгрузить мозги и забыть о грядущем. Музыка из колонок, запах сладкой ваты, смех и крики царят во дворе школы. Чонгук помогает собрать объявления со стенда учсовета, когда до его ушей доносятся возмущённые крики, он поворачивается на звук и замечает толпу возле баскетбольной площадки. Голоса звучат слишком громко и агрессивно, чтобы это было соревнование. Чуть прищурившись, он пытается разглядеть участников. Сердце неприятно сжимается, когда он видит, что в центре толпы стоит Тэхён. Его кепка сдвинута набок, руки в карманах, типичная ухмылка на лице, но издалека видно, что поза напряжённая, а за его спиной мальчишка из младших классов, пытающийся отряхнуть одежду от чего-то, что очень напоминает молочный коктейль. Вокруг них, не считая зрителей, стоит несколько учеников из их параллели, и все как один шире и выше самого Тэхёна. Чонгук оставляет бумаги на ближайшем столе и двигается в сторону скандала. — Серьёзно, Тэхён, ты думаешь, что самый крутой тут? — слышится насмешливый голос. — А кто, если не я? Ты? — отвечает тот лениво. — Великое дело — младших обижать. Ну, в целом, твой уровень, да. — А ты что? Решил из себя героя строить? — ухмыляется один из парней. — Героя? — с вопросом поднимает бровь, но в глазах читается сталь, та, которая обычно пугает окружающих. — Да нет. Просто мерзко стало наблюдать, как те, кто ничего из себя не представляет, самоутверждаются за счёт других. — Мерзко? — произносит главарь противников, демонстративно окинув взглядом Тэхёна. — А от себя не мерзко? Сам же дерёшься со всеми подряд. — Я хотя бы на слабых не лезу. Чонгук за это время как раз успевает пролезть вперёд и теперь стоит за плечом Тэхёна, попросив младшего отойти от эпицентра скандала. — Хватит, — подает голос Чонгук, рукой касается локтя Тэхёна в попытке увести, но тот не реагирует. — Учителя увидят — всем достанется. Расходитесь. — А вот и староста подтянулся. Ты рад, а, Тэхён? — один из парней хохотнул. — Твой верный защитник. — Это тебя не касается, — бросает Тэхён. — Защищаете друг друга? Голубки, — поддерживает третий из компании. Прежде чем Тэхён успевает ответить, чья-то ладонь с глухим шлепком опускается на затылок Чонгука. По инерции он делает шаг вперёд, наклонившись, но быстро выравнивается. В следующую секунду Тэхён срывается. Его кулак впечатывается в челюсть обидчика, но в ответ ему прилетает в бок. Он сгибается, голова дёргается, кепка падает на землю. Быстро встаёт и бросается на противника всем корпусом со всей злостью накопленной за многие годы. Завязывается потасовка, и вся компания превращается в свалку из людей. Кто-то хватает Тэ за ворот, кто-то пытается ударить в бок, но он двигается резко, безжалостно. Чонгук бросается разнимать, но в тот же момент ему прилетает по лицу наотмашь. Во рту сразу чувствуется привкус крови, он сглатывает. В ушах гулко звенит. Его снова толкают, и он, не удержав равновесие, падает на колени. В глазах темнеет. — Ещё раз тронешь его — зубы собирать будешь! — орёт Тэхён, задыхаясь от злости. У него разбита губа, ссадина на скуле и кровь на костяшках пальцев. Всё заканчивается только тогда, когда кто-то из учителей начинает кричать на них, и народ начинает быстро расходиться. Обидчики, услышав голос учителя, тоже убегают. Они остаются вдвоём. Дыхание Тэхёна хриплое, плечи трясутся, кулаки всё ещё сжаты, но он не отходит от Чонгука, пока парни не растворяются в толпе. Только тогда поднимает кепку, помогает подняться Чонгуку и за руку уводит за школу, подальше от глаз. Там они падают на ступеньки. У Чонгука ноет голова, всё-таки впервые получить по лицу больно, непривычные ощущения. У Тэ по губе стекает кровь, он вытирает её рукавом уже отточенным движением, а затем усмехается, но в его усмешке есть что-то надорванное. — Эй, он в порядке? — он легко толкает в плечо Чонгука. — Кто? — Твой кролик. Он пережил сражение? — Думаю, он крепче, чем мы, — скептически отвечает Чонгук. — Ага, потому что он рядом с тобой, — отвечает Тэхён. — Ты дурак, знаешь? — хрипит Чонгук. — Вечно нарываешься. Зачем всё это? — Они тебя тронули, — ответ звучит быстро, как выстрел. — Только мне можно. Чонгук поворачивается. Тэхён же как обычно крутит в руках красную кепку, царапая ногтем ткань. Поднимает голову, в глазах Тэхёна ещё пляшет остаточный огонь, но под ним — что-то другое, глубже. — Зачем? — тихо спрашивает он. — Зачем тебе это? — Потому что ты единственный, кто пытается разглядеть меня, а не мой образ, — его голос становится ниже. — И я не хочу, чтобы ты перестал это делать. На секунду между ними воцарилась тишина. Только где-то вдали слышится шум фестиваля. Чонгук долго молчит, глядя на него. Произнесённые слова висят между ними — странные, непривычные, слишком честные для Тэхёна. Он привык к его наглым ухмылкам, резким репликам, постоянным дракам. Но сейчас перед ним сидит не хулиган, а парень, которому, кажется, действительно есть чего бояться. Тэхён опускает взгляд в землю, теребит застёжку кепки. Кажется, он ждёт чего угодно — насмешки, отвращения, чего угодно, только не тишины. — Не смотри так, — бормочет он. Голос дрогнул, и Чонгук впервые слышит в нём усталость. Нет привычной бравады. И прежде чем он успевает что-то ответить, Тэхён вдруг наклоняется к нему. Короткое резкое движение, Чонгук не успевает отстраниться, как его губ едва касаются чужие. Неуверенно, осторожно, Тэхён боится, что в любую секунду его могут оттолкнуть. Чонгук замирает. Лишь пальцы сжимаются на ступеньке. Нет ни злости, ни отвращения. Странно. Только жгучее тепло где-то под рёбрами, от которого перехватывает дыхание. Тэхён отстраняется первым. Его тёплое дыхание обдаёт кожу, прежде чем исчезнуть. На его лице привычная ухмылка, но слишком нервная, немного фальшивая. И взгляд, опять куда-то в сторону. — Ладно, — произносит он, будто бросает вызов. — Теперь ты знаешь больше и можешь делать с этой информацией, что хочешь. Чонгук хочет ответить, но не знает что. Слова застревают в горле. Он только смотрит на Тэхёна и впервые не понимает, кто перед ним: враг, одноклассник или кто-то совсем другой.

***

День перед сдачей доклада у Чонгука начинается с плохого предчувствия. Сначала у него развязываются шнурки прямо на ступеньках школы, из-за чего он чуть ли не целует верхнюю, но вовремя успевает выставить руки. Потом секретка на шкафчике не срабатывает, и приходится судорожно искать записанный где-то в заметках пароль. Уже придя в класс, он понимает, что сегодня пойдет не так. Тэхён не приходит ни к началу урока, ни к концу, и даже на следующем его нет. Если раньше его это радовало, то сейчас Чонгук злится, но не потому, что ему придётся одному доделывать финальные штрихи в докладе, а потому, что он настолько привык, что Тэхён всегда рядом с ним, а теперь его нет, и он даже не предупредил. Без него в классе пусто, и это неприятно. Он не выдерживает и по окончании уроков решает пойти к Тэхёну, но в ответ на звонок домофона лишь тишина. Никого нет. Домой Чонгук идёт длинным путём, где иногда можно было встретить Тэхёна. И конечно, он там. Но не на спортивной площадке, а на детской. Тэхён сидит с маленьким мальчиком лет шести, поправляет ему кофту, иногда смеется, когда тот что-то рассказывает, а потом отпускает бегать с другими детьми. Чонгук не решается подойти сразу, словно он только что увидел что-то запретное, то, что никто не должен видеть. Да и Тэхён перед ним не тот, что в школе, совсем другой: намного мягче, не такой колючий, более настоящий. Чонгук подходит медленно, из-за спины, боясь спугнуть, и тихо начинает говорить: — Вот ты где, — Тэхён резко оборачивается, взгляд сначала испуганный, постепенно смягчается, когда он понимает, кто перед ним. — Почему ты не пришёл сегодня? — Я… У меня брат. Не с кем было оставить, — он кивает на мальчишку, что скатывается с горки. — Совсем не с кем было оставить? — аккуратно спрашивает Чонгук. Он не рассчитывает, что ему ответят, в духе Тэхёна скорее послать куда подальше, чем хоть немного открыться. — Мать на подработках, а с соплями в сад не пускают. Кто-то же должен за ним присматривать, — Тэхён опускает взгляд вниз и ковыряет песок носком ботинка, будто ему стыдно за это. Мальчик подбегает к Тэхёну, чтобы отдать найденное сокровище — шишку с ближайшей ёлки. — Привет, как тебя зовут? — Чонгук наклоняется, но мальчик недоверчиво смотрит на него, прячась за ногами Тэхёна. Тот гладит его по спине, кивает и улыбается на немой вопрос во взгляде. — Тэмин, — тихо отвечает мальчик. — Привет, Тэмин. Я Чонгук. Как у тебя дела? Чонгук протягивает руку, чтобы поздороваться, и мальчик робко её пожимает. Затем поднимает взгляд к Тэхёну и хитро улыбается. — Тот Чонгук? С которым ты в одном классе, который… — Иди играй, скоро домой пойдём, — Тэхён не даёт договорить Тэмину. — Давай, давай, пятнадцать минут и уходим. Тот весело смеется, еще раз с прищуром, прямо как старший брат, смотрит на Чонгука и убегает. — Не обращай внимания, — Тэхён поворачивается к Чонгуку. — Дети… болтают всякое. Теперь он замечает в его глазах усталость, под глазами залегли темные круги, губы сжаты. И вдруг понимает: все эти драки, ухмылки, дерзость — не про силу. Это его броня. — Ты мог бы сказать. Написать сообщение, — говорит Чонгук. — А зачем? Чтобы меня пожалели? — Тэ усмехается, но не по-злому, а устало. — Терпеть этого не могу. Повисает тишина. Нет напряжения, обычное молчание. Нет ощущения, что её нужно заполнить, нет дискомфорта. Чонгук чувствует, как между ними что-то сдвигается. Что-то, что давно витало в воздухе, но не имело оформленных черт. — Пошли ко мне? — вдруг предлагает Тэхён. — Мы вроде как должны закончить доклад сегодня. Разве нет? — К тебе домой? — удивляется Чонгук. У него много вопросов, но в итоге он лишь пожимает плечами. — Ладно. Дом семьи Ким оказался среднестатистическим жилищем семьи, которая едва сводит концы с концами. Не богатый интерьер, в обстановке минимум необходимого, но при этом очень уютно. Где-то отклеиваются обои, где-то следы красок и фломастеров, на дверном косяке засечки с отметками роста мальчиков. Видно, что семья живет здесь давно, и эта жизнь оставляет свои следы. Чисто — и уже хорошо. Взгляд Чонгука скользит по стенам и полкам с немногочисленными, но аккуратно расставленными вещами. Среди дешевых сувениров и школьных поделок Тэмина стоит одна рамка. На выцветшей фотографии улыбается молодой мужчина в рабочей спецовке, с гордостью держа на плечах маленького, безумно похожего на него мальчишку с уже тогда дерзким и беззаботным взглядом. Рядом с ним, приобняв его за талию, стояла уставшая, но счастливая женщина — та самая, чье лицо изображено на единственной свежей фотографии на холодильнике. На рамке лежит легкий, почти невидимый слой пыли, как на чем-то самом важном, к чему прикасаются только в самые тихие и трудные дни, чтобы не бередить боль. Чонгук ничего не говорит. Он отводит взгляд, к горлу подкатывает плотный ком. Внезапно все пазлы встали на свои места: эта вечная усталость в глазах Тэхёна, его ярость на весь мир, его гиперопека над братом, его нежелание казаться слабым. Это не просто броня хулигана. Это броня старшего сына, мужчины в доме, где самого главного мужчины не стало. Он смотрит на Тэхёна, который колдует над сковородой, и впервые видит не проблему класса, а внутренне сильного человека. Тэхён кормит Тэмина, а заодно себя и Чонгука ужином — простые макароны с сыром. Потом они играют с младшим, и Тэхён укладывает его спать. Когда Тэмин засыпает, они садятся за доклад в комнате Тэхёна. Перечитывают раз за разом, и каждый вносит правки, совершенствуя текст и наполняя доклад небольшими деталями. Весь стол завален бумагами и тетрадями. Тэхён сначала отвлекается, ёрзает, но постепенно втягивается и сам берёт инициативу. Исправляет ошибки, спорит о терминах и смыслах, и они даже смеются вместе над глупыми ошибками. К полуночи доклад готов. Идти домой уже поздно. Мама Ким дома будет только к утру, поэтому Чонгук отпрашивается у родителей на ночевку. Тэхён выдает сменную одежду — свою самую оверсайз футболку и красные баскетбольные шорты. Чонгук утопает в них и в запахе, что сохранился на одежде. Пахнет Тэхёном. На удивление приятно и комфортно. И нисколько не раздражает, наоборот, хочется дышать чаще. Тэхён стелет на полу одеяло, бросает подушки. Они ложатся рядом, но каждый на своей половине. Всё равно слишком близко, чтобы не чувствовать тепло чужого тела. Комнату освещает лишь свет уличного фонаря, а тишину разбавляет лишь звук дыхания. Тэхён ложится на бок, лицом к Чонгуку, подпирает голову рукой и говорит: — Завтра все охренеют, — спокойно говорит он. — Хотя, если честно, мне всё равно. Главное, что мы свою работу сделали хорошо. — Неправда, — Чонгук поворачивается к нему лицом и пытается рассмотреть глаза. — Тебе важно. Ты просто притворяешься, что нет. Тэхён молчит. Пальцы машинально теребят плед. — Ты правда так думаешь? — Да. Я думаю, тебе так проще. От тебя никто ничего не ждёт, а соответственно если ты провалился, никто не будет осуждать. Но я, как староста, вижу, как ты учишься. Вижу табель, посещаемость. Да и в рейтинге ты практически один из первых, — он кладёт руку на ладонь Тэхёна. — Одного только не пойму, зачем тебе это? — Да всё просто. Если все считают тебя уродом, им в голову не приходит, что ты просто не тянешь. Что у тебя брат на руках, мать, которая работает по 16 часов в сутки, и что ты сам не знаешь, как сделать, чтобы стало лучше. Его голос дрожит. А Чонгук чувствует, как у него сжимается горло от этих слов. Он тянется к Тэхёну и тянет его за руку, чтобы быть ближе. — Знаешь, — говорит он медленно. — Ты совсем не урод. Тэхён прикусывает губу. Хочет отшутиться, но не успевает. Чонгук целует его. Осторожно, мягко, почти не смело. Но Тэхён отвечает резко, кажется, он ждал этого слишком долго. Поцелуй становится жадным, горячим настолько, что Чонгуку перехватывает дыхание. Тэхён нависает сверху, обдавая жаром своего тела. Его рука ложится на плечо, потом скользит вниз по груди, чувствуя через тонкую ткань футболки каждую мышцу, каждую впадинку на теле Чонгука. От этих прикосновений им обоим сносит крышу. Чонгук цепляется пальцами за шею Тэхёна, прижимаясь сильнее, а тот залезает ему под футболку. Его пальцы дрожат, когда он обхватывает Чонгука за талию и сжимает. Поцелуи становятся сбивчивыми, дыхание рваным. Чонгук опускает свою ладонь ниже, тоже под ткань. Хочется коснуться горячей, напряжённой кожи, почувствовать тепло тела, которое с недавних пор стало иногда приходить во снах. В момент соприкосновения Тэхён глухо выдыхает ему в губы, поджимает живот, пальцами цепляется в бедра. Нет никакой осторожности, только внезапно нахлынувшее желание и страх остановиться, чтобы всё происходящее не рассыпалось потухшими звездами. Губами Чонгук скользит к его скуле, вниз по шее, на языке ощущая солёный вкус пота. Резким движением Тэхён переворачивает его на себя, целует глубоко, прижимает всё тело, сплетая ноги. От неожиданности Чонгук прикусывает ему губу, но вместо возмущённого «ай» с губ Тэхена срывается глухой стон, а по телу пробегает дрожь, которая заканчивается где-то между ними в области паха. Тэхён запрокидывает голову, ладонью шарит по спине Чонгука, царапает кожу сквозь ткань. — Чонгук… — выдыхает он. И в этом звучании есть нечто новое: просьба, предупреждение, и что-то такое, отчего сердце сбивается с ритма. Чонгук замирает лишь на секунду. Они встречаются взглядами и снова сливаются в поцелуе. Глубокий и безумный, он длится, пока они оба не остаются без воздуха. Их движения всё время балансируют на грани — слишком близко, слишком сильно, слишком опасно, ещё шаг — и они перейдут ту линию, после которой уже нельзя будет сделать вид, что это «ничего не значит». Они останавливаются только тогда, когда Чонгук, сбивчиво дыша, прячет лицо в его шее. У Тэхёна губы покрасневшие, дыхание хриплое, руки всё ещё держат Чонгука так, будто отпустить невозможно. И в этой тишине, под мерное тиканье часов, вдруг становится ясно — они больше не просто одноклассники.

***

Следующее утро, немного неловкое, полное смешков и многозначительных взглядов, начинается с приходом мамы семейства — Ким Соён. — Мальчики, я дома, — кричит она, едва переступив порог. На кухне с утра суетится Чонгук, готовя яичницу на четверых, пока Тэхён занимается младшим братом: чистит с ним зубы, причесывает, переодевает из пижамы в домашнее и даёт лекарства от простуды. Тем временем, Соён знакомится с Чонгуком. Он представляется одноклассником, а о подробностях пусть Тэхён сам рассказывает. Болтают они о школе до тех пор, пока братья не появляются на кухне и не садятся за стол. — Ого, какая рожа, — смеётся Тэмин. У него в тарелке кривоватого вида глазунья, где желтки это два глаза, а сосиска — рот. Только вот один глаз растекся, и Чонгук кетчупом дорисовал образ зомби. Ким Соён смотрит сначала на тарелку сына, потом на смущенного, но улыбающегося Чонгука. — Спасибо за завтрак, Чонгук. И спасибо за компанию этому медвежонку, — она кивает на старшего сына, который тут же краснеет. — Мааам… — возмущается Тэхён и начинает собирать вещи в школу. — А что мам? — смеётся Соён. — Наконец-то хоть друга нашёл себе. Рада познакомиться, Чонгук, — и шепотом добавляет: — Для него это многое значит. Эти слова повисают в воздухе. Чонгук лишь кивает, чувствуя, как уши наливаются краской. Через полчаса, выйдя из подъезда, они оказываются на пустой утренней улице. Неловкое молчание затягивается. Первым не выдерживает Тэхён. — Слушай, на счёт мамы… и всего… — он кивает в сторону дома. — Она знает и не против. Что будем делать в школе? Я не хочу, чтобы тебя начали обсирать из-за меня. Понимаешь? В глазах Тэхёна неуверенность. Чонгук останавливается. — Хочешь скрывать? — Да нет, может просто не афишировать? Не хочу портить тебе последний год учёбы. Ладно? — Не думаю, что ты можешь испортить, — Чонгук смеётся. — Учитывая, что все проблемы в основном из-за тебя. Тэхён пихает его локтем, тоже смеется, и они продолжают идти.

***

Защита доклада проходит как нельзя лучше. Как всегда собранный и идеальный Чонгук берёт на себя основную часть и справляется отлично. Однако учитель решает задать дополнительные вопросы. Чонгук на секунду запинается, ища в голове ответ. Но вдруг звучит голос, который обычно молчит. Это Тэхён. Он блестяще отвечает вместо Чонгука, дополняя информацию, которую тот озвучил ранее. По классу проходит удивленный шепот. На последующие вопросы отличник и хулиган отвечают вместе. Они работают как единый механизм, ловко отбивая вопросы и подхватывая мысли друг друга. Идеальное взаимопонимание удивляет всех присутствующих. В конце, когда учитель литературы, не скрывая чувств, объявляет высший балл, их взгляды встречаются на секунду дольше, чем положено. И в этом взгляде нет ни злости, ни раздражения — только тихая, взрывная победа. После урока Тэхён куда-то сразу убегает, а Чонгук остаётся собирать бумаги. Он чувствует на себе взгляды: «Как они вообще сработались? Хулиган и староста — да это же анекдот». Чонгук ждёт, пока все выйдут, и последним покидает кабинет. Тэхён догоняет его в коридоре и молча суёт что-то в ладонь. Раскрывая ладонь, Чонгук видит красный леденец в блестящей обертке. — Это тебе. Мой один процент доброты, — говорит он, делая вид, что это ничего не значит. — А где остальные девяносто девять? — Чонгук хмыкает и поворачивается к Тэхёну с протянутой ладонью. — Я теперь знаю, что в тебе этих процентов больше. Тэхён наклоняется ниже, ближе к уху, и шепчет: — Придётся заработать, староста. Он уходит, насвистывая, пряча руки в карманы. Чонгук смотрит ему вслед, а потом сжимает в руке леденец. И впервые думает, что, может быть, этот год будет не таким уж и плохим, хотя наверняка будет трудно.