Изгнанный

Эве хочется рассмеялся от досады или заплакать. Она не может решить, какое чувство в ней сильнее. Вот так просто? Она… знает? Всё это время… сколько не пыталась, у неё не получилось выяснить его личность, а Дия…так быстро его узнала? Раз это так, он не простой житель замка, он был приближен к королевской семье, как и догадывалась Эва. — Я не убью тебя в любом случае, потому что ты не убил меня, хотя мог. — она не долго думает, прежде чем сказать следующее: — Я вынесу приговор, но прежде хочу кое-что знать. Эва впервые видит принцессу такой. Куда-то пропала вся капризность, осталась лишь непоколебимая уверенность в себе. Дия выглядела как королева, не иначе. — После того, как узнаю что случилось с моим братом. — Я скажу. — кивает Амен, хотя его абсолютно не волнует её приговор, он здесь не для этого: — Но для начала, что с телами моих родителей? Дию вопрос обескураживает и она этого не скрывает. — Что…? Они…похоронены здесь, как и положено. Амен поджимает губы, обдумывая свой вопрос: — Но почему? Дия вздыхвает, теперь раздражаясь: — Что значит почему? Так положено их статусу, разве тебе это не известно? Изгнанный опускает взгляд в пол, обдумывая её слова. Он кажется сбитым с толку, будто ожидал услышать что угодно, но не это. Но эту эмоцию видит лишь Эва, ведь знает его слишком хорошо, для принцессы он просто кажется слишком напряженным. Амен был почти уверен, что обвинят его или отца, может мать или же всех вместе. Одна из главных причин, почему он думал, во дворец ему не попасть. — Что известно о той ночи? Какая роль моих родителей в этом? — Я думала, это ты мне расскажешь. — Я расскажу. — соглашается он: — Правду, но вначале хочу услышать ту версию, которую озвучил король. Дия слегка качает головой. Её плечи чуть опускаются, когда она начинает говорить: — В замок проникли неизвестные и убили моего брата. Твои родители и…ты, оказались на пути и были убиты. — Значит всё это время я считался мертвым. — Амен жестко хмыкает и пинает зашевелившегося стражника. — Вас похоронили как героев! — Похоронили? Разве были тела? Перед глазами возникает лужа крови и мужские губы вновь растягиваются в едкой улыбке. Он и правда во время подсуетился. Идеальный предлог для убийства его родителей. — Да! Три тела! Два взрослых и одно…— Дия сглатывает. На неё накатывает приступ тошноты. Быть может тела его родителей и настоящие, но он-то здесь, а значит убили какого-то ребёнка вместо него. И это всё…сделал отец? — В любом случае, никто бы не поверил, что твой отец способен причинить вред моему брату, не понимаю, почему ты посчитал иначе и прятался все эти годы. Вместо ответа, Амен стягивает доспехи с руки, закатывает ткань, обнажая руку: — Вот почему. Дия видит черные витиеватые узоры на предплечье и отступает на шаг. Кажется, она впервые видит изгнанного так близко и теперь по-настоящему пугается, ведь это всё в корне меняло, но не задать свой главный вопрос не может: — Кто убил моего брата? — Разве ты не знаешь? — Я…у меня нет доказательств. Я не могу быть уверена наверняка. — У меня их тоже нет, я этого не видел, но ты всегда это знала, я уверен и сегодняшняя ситуация тому доказательство. — парирует мужчина: — Я не заметил в тебе удивления, когда стража вместо тебя защищала корону. Какой бы сильной не хотела казаться принцесса, тело её выдавало. Дия прикусила губу, пытаясь скрыть дрожь и найти в себе слова, пытаясь объяснить происходящее, но не могла. Ей до последнего не хотелось верить, что она родилась от такого чудовища. Отец всегда был одержим короной. — Что случилось в ту ночь? — с нажимом свойственному своему титулу, наконец Дия задала главный вопрос. — Я покажу. Амен прикрывает глаза, глубоко вздохнув. Пыльца Динь ему здорово пригодилась, именно поэтому он так долго использовал свою магию. Как только он открывает глаза, Дия погружается в иллюзию, точнее — в его прошлое. Эва стоит рядом и тоже смотрит ему в глаза, зовя по имени. Амен невольно откликается и переводит взгляд и на неё, из-за чего случайно позволяет увидеть происходящее и ей. Ему не хотелось чтобы она видела, не хотелось, чтобы она всё это знала. И самому не хотелось вспоминать этот день так отчетливо. Первым, что они видят — лицо его отца. Эльф заходит в свой кабинет, но вместо привычной спокойной походки, он движется слишком быстро. — Отец! Амен замечает неладное сразу. Вместо улыбки, отец внезапно напрягается всем телом: — Что ты здесь делаешь? Ты должен быть на тренировке с Аллариком. Но все же отвечает спокойно и расслабленно: — Мы уже закончили. Сломали парочку деревянных мечей и нас отпустили, я думал, мы сходим вместе на турнир. — он по-мальчишески пожимает плечами. За такое его никогда не ругали, напротив, отец всегда смеялся, говоря, что тренировка явно удалась. Его губы трогает сдержанная улыбка. Даже в таком возрасте Амен был не по возрасту серьезным, ведь уже знал, какая на нём ответственность, знал, кто его отец. Но мальчишеская поза в кресле всё равно его выдавала. Он ещё слишком юн. Отец оборачивается на дверь и неожиданно подходит ближе: — Амен, слушай меня внимательно. Тебе…тебе нужно уйти. Иди за матерью, скажешь, что время пришло. Она знает, что нужно сделать. — Время пришло? Для чего? — Амен непонимающе хмурится. — Она…она тебе все объяснит, но нужно поторопиться. Ты…вот… — эльф берет свой фамильный кинжал и вручает сыну: — Он твой, как и был всегда, а сейчас нужно… Мужчина замирает, его бледная кожа становится ещё белее. В голове крутится лишь одно — опоздал. Он хватает за шкирку своего сына и тянет к шкафу. Амен мог воспротивиться такому к себе отношению, но он нутром чует, сейчас лучше бы заткнуться. Отец впихивает его в шкаф, не заботясь, что может сделать больно: — Сиди здесь, чтобы не произошло, чтобы ты не увидел и не услышал. Когда будет безопасно, найдешь мать и вы уедете. — Отец… — он всегда старался быть смелым, всегда старался искоренять в себе страх, но сейчас испытал его слишком сильно. — Ты меня понял?! — его голос впервые звучал настолько жестко по отношению к единственному сыну, но он знал, это лишь необходимость. — Понял… Он сжимает ладонь сына сильнее. Ещё не мужскую, но уже и не детскую. Как бы всё сейчас не обернулось, привычной жизни не будет, а значит его сыну будет тяжело. Горечь внутри настолько осязаема, что чувствуется на языке. А он ведь…растил его совсем для другой жизни. Представлял, каких высот он достигнет, кем станет и какими же глупыми сейчас ему показались собственные надежды. Главное, чтобы был цел. Главное, чтобы сумел преодолеть все испытания, чтобы смог найти в себе силы стать счастливым, чтобы ни было. — Будь сильным, Амен. Закрыв дверцы шкафа, он быстро отходит к окну, опускаясь перед собственным столом, делает вид, что роется в документах. Амен испытывает смятение и непонимание того, что задумал отец, но прокручивает в голове его слова ещё раз, прежде чем дверь открывается. Ему не видно, кто зашел в комнату, но поклону отца он понимает. — Ваше величество. — Оставь эти формальности, ты же знаешь, они ни к чему. — И все таки… вы — король. — Верно. — хмыкает эльф и наконец приближается. Почему с ним стража? Обычно король передвигается без неё. — Ты подумал, как можно устроить то, о чем я просил? Отец беспокойно глядит на стражников, но король машет рукой: — Это особая охрана. Они могут тебе помочь в выполнении моей просьбы и никто не узнает. — Да, но… я всё-таки не понимаю, почему действовать нужно так резко и так радикально. — поджав губы, он решается произнести следующее: — Он всё-таки ваш наследник. Принцесса выйдет замуж и покинет отчий дом, а… — И славно. Она хороший ресурс, с её помощью и с помощью удачного брака, мы сможем обогатить свою страну, а что касается моего сына… Король подходит к окну, с которого открывается вид на тренировочное поле. У отца Амена была возможность выбрать себе кабинет получше, с некоторых открывался вид на королевский сад, но он намеренно выбрал этот. Как у советника, у него было достаточно дел и зачастую он не мог проводить с сыном столько времени, сколько ему хотелось. Но даже сидя в кабинете и разгребая бесчинное количество бумаг, он мог подойти, понаблюдать издалека, как занимается Амен и вечером высказать свои замечания или же похвалить его. — Алларик не создан для того, чтобы править. Мальчик был гораздо спокойнее своего отца. Тренировки с ним… были сложными. Он не хотел ранить других и прекрасно видел, что остальные боятся ранить его. Однако он преуспевал в другом. Дай волю и этот мальчишка мог бы днями не вылазить из библиотеки. — Мой король, прошу заметить, он ещё ребенок, нужно время, чтобы… — Нет. В нём нет нужного стержня, понимаешь? — король поворачивается к собственному советнику: — Даже Дия подошла бы больше. Она пусть и младше, но в ней хотя бы есть намек на это, понимаешь? Но ей никогда не стать во главе, потому что она женщина, верно? — Верно. — произносит отец. Амен хмурится. Почему отец соглашается? Он ведь…постоянно хвалит Алларика и признаться, сам Амен из-за этого даже иногда завидовал. Тот был старше и сильнее, поэтому чаще побеждал и обыгрывал его, пусть и совсем не любил драться. Почему король так думает? Алларика все любят. — Так значит ты меня понял? — Я понял. — кивает он: — И всё же…может стоит хотя бы немного подождать? — Удобного случая? — Нет, пока он станет старше. Вам ведь нужен преемник, а другого пока у вас нет. Король усмехается и тогда отец всё понимает. Ему не нужен преемник. Он не собирается отдавать свой трон кому-либо. Поэтому Дия для него не угроза. Поэтому он хочет убить сына. Алларик и впрямь спокойнее нравом, в этом и проблема. Мальчик вежлив, учтив и очень умен. Он бы смог завоевать расположение всех, он бы с легкостью сместил своего отца в будущем, если бы захотел. — Ты несколько месяцев только и говоришь, но так до сих пор и не продвинулся ни на шаг в убийстве моего сына. — Это дело…весьма деликатное. Ваш сын всегд с прислугой, а я… — А ты тот, с кем он с радостью проводит время. Я вижу, что Алларик к тебе привязан. Неужели у тебя не было возможности перерезать ему глотку? Принц тянулся к нему. Наверняка он уже понимал, что любви от отца не добьется. Внутри эльфа разгорался ужас с каждым новым словом. Перерезать глотку…? Так он говорит о собственном сыне. Какая…какая бы участь могла настигнуть моего…!? — Тогда у меня появится метка и вам появится меня изгнать. — парирует эльф. — Появится, но почему я должен тебя изгонять? — король неприятно улыбается: — Не переживай, ты останешься здесь, как и твоя семья. Эльф внезапно понимает, все вопросы бессмысленны. Король уже все решил. Он убьет сына. Его либо же чужими руками. Но ему и его семье не покинуть замок. Я слишком много знаю. Он меня не отпустит и будет манипулировать с помощью сына и жены. — В самом деле. — он хмыкает: — Значит тянуть с убийством больше нет смысла. — И впрямь, нет. — король поворачивает голову к страже: — Убейте его. Стража бросается к эльфу, но тот уже знал, что так будет. Ему нужно лишь удержать зрительный контакт, чтобы погрузить в иллюзию. Первую атаку он отбивает, остальных успевает погрузить в иллюзию и натравливает друг на друга. Он готов сорваться с места, готов убежать подальше и такая возможность у него есть, но не может. Его сын здесь. Его жена в другом крыле. Ему придется остаться, придется совсем разобраться, чтобы выиграть им время. Он тянется за клинком, но первым, что ощущает, резкий тычок в бок от короля. Но отец Амена куда более искусный противник. Маленькая рана его не останавливает, он толкает эльфа всем телом и замахивается. — Я убью тебя, затем твою красавицу жену и напоследок оставлю твоего сына. Хотя, может мне оставить его себе и воспитать как своего? Раз уж мой собственный сегодня умрет? — Не смей говорить о моем сыне, ты к нему не приблизишься! — Но кто меня остановит, ты? Отец замахивается, но что-то идет не так. Тело перестает поддаваться, реагирует медленно, как будто… — Ты думаешь, я совсем идиот? — шипит король: — Думаешь, мне не хватило ума отравить свой клинок, прежде чем пустить его в ход? У отца не хватит сил ударить. Теперь нет. Но его сил хватает на кое что-другое. Расслабленность короля исчезает, когда он видит, что яд не действует и быстрее, чем он успевает подумать, он вновь втыкает кинжал в своего советника, погружая в шею. И в тот момент иллюзия развевается. Отец Амена как замер с кинжалом, так и не смог больше двинутся с места, из-за яда парализующего всё его тело. Король отталкивает его, вынуждая упасть. Амену не хватает сил даже вздрогнуть, видя умирающего отца. Он глотает слезы, не позволяя себе расплакаться. — Ты думал…— король искренне смеется: — Ты думал… что я убью тебя и получу метку? И что тогда? Меня бы изгнали из королевства? Лишили магии? — его смех становится сильнее. — Смотри. Он задирает рукав своей мантии и Амен видит множество черных линий, тянущихся вверх: — Ты станешь лишь одной из них. В этот момент всё становится на свои места. Вот почему у короля так мало слуг, вот почему он не подпускает посторонних близко, вот почему неугодные ему просто исчезают. — Ты был мне полезен долгие годы, но я об этом не жалею, ведь мой советник врал мне в лицо, а сам разными способами пытался спасти моего сына. — шипит эльф: — Да и … пока метка будет проявляться, я буду в трауре, ведь у меня убьют сына, убьют советника и всю его семью. — он вновь улыбается: — Какая невосполнимая потеря для королевства и лично для меня. Амена пронзает страх. Он видит лежащего отца, который не в силах подняться, видит, как его грудная клетка опускается всё медленнее. Он уже не ребенок, он понимает, теперь ему опасно везде. Нужно найти мать. Нужно…сбежать? Его не волнуют титулы и регалии, не волнует, что жизнь полностью изменится. Лишь бы сбежать и только. Он сжимает рукоятку отцовского клинка сильнее. Не отводит взгляда, запоминает. Знает, что будет прокручивать это мгновение в своей голове сотни раз. Стук в дверь и в комнату входит кто-то ещё. — Сказали, мальчишка закончил тренировку и направился к отцу. — К отцу? — король толкает ногой уже бездыханное тело: — Где ты его спрятал? Под кроватью? Вы двое останетесь, а остальные поищите его. Быть может он ещё только на пути сюда. Устранить, но тихо. Амен понимает, ждать уже нет смысла. Он сжимает рукоятку сильнее, будто та придаст ему силы, наблюдая, как стража начинает заглядывать в каждый угол. Вопрос времени — когда заглянут в шкаф. Поэтому он действует первым. Пользуясь моментом, он выбирается из укрытие и несется к дверям. Проблема лишь в том, что перед ним появляется стражник, который ещё не успел уйти. Амен думал их двое, но оказалось, что еще есть третий. Он уворачивается от удара, но слышит, что к нему поспевает подмога. «Не забывай о своем преимуществе» — в голове вертится голо отца и Амен ему подчиняется. Он уже был искусен в иллюзиях, но ему никогда не приходилось их применять в обстановке реальной опасности. Вряд ли бы сейчас он смог воссоздать нечто сильное, поэтому лишь выжидает момент, заимствуя приемы отца и показывает стражнику иное, из-за чего тот вонзает меч в собственного напарника. Между ними завязывается драка, Амен думает, это его шанс слинять, но неожиданно его тянут за шкирку обратно: — Куда, сученыш?! Он спотыкается, падает, утягивая стражника за собой и успевает сделать лишь одно. Тяжелое тело придавливает его к полу. Дышать становится трудно, но куда больше его пугает ощущение чего-то горячего. Это…кровь? Меня ранили? Он дергается, всеми силами спихивая с себя эльфа и потом наконец замечает, что натворил. Он успел выставить отцовский кинжал во время паления и эльф просто на него напоролся. Он ещё жив, но если ему не помочь, наверняка просто истечет кровью. Король безучастно наблюдает за этим. Ему все равно, его никогда не трогали чужие смерти и он уверен, мальчишку поймают, вопрос времени. Но ему нравится наблюдать за ужасом, появившемся на его лице. Первое убийство. Как же это восхитительно! Но усмешка быстро превращается в презрительную ухмылку. Такой же слабый, как и его отец. Слишком боится метки, чтобы по-настоящему насладиться этим. Но король видел в нем потенциал, в отличие от собственного сына, он думал, что в Амене нужно лишь возрастить нужные чувства и он станет идеальным. Не настолько, чтобы занять его место, разумеется нет. Он не собирался никому отдавать свой престол, но быть может, чтобы быть его правой рукой? Вполне сгодился. Амену нужно время. Ему нужно осознать ужас пережитого, нужно убедиться, что всё-таки не убил, что его спасут, но разве оно у него есть? Второй стражник наконец откидывает от себя другого. Теперь Амен понимает, почему они действуют так тихо, без единого лишнего звука. Никто не должен знать, что что-то происходит. И ему никто не поверит. Решат, что виноват он, он ведь уже считай что убил. Амен подрывается с места и несется по коридору дальше. Он знает, комната матери в конце крыла и плотнее закутывается в свой плащ, чтобы скрыть следы крови. Он уже слышит, что за ним гонятся, но даже не встречает по пути слуг, ни другой знати. Всё подстроено, все сделано нарочно! Турнир! Вот почему его проводят сегодня! Всё было задумано уже давно. Но мать должна быть у себя, отец ведь говорил ей… Если со смертью отца в нём еще теплилась надежда на нормальную жизнь, пусть не здесь, а где-то ещё, то видя истекающее кровью тело матери, он её утратил. Над ней стоял стражник и спокойно утирал свой клинок, наверняка, тоже отравленный. — Беги… — она сказала это одними губами, но Амен понял. Она не хотела помощи, она хотела, чтобы он спасся, да и…можно ли было вообще ей помочь? И он побежал. Слышал, как его преследуют, но король его недооценил. Амен вырос в замке, он знает, где можно спрятаться, укрыться. Турнир стал для него и проклятием, и спасением, ведь из-за этой шумихи, ему удалось выбраться из замка. Но оказалось, король и правда желал его смерти, потому что его преследователь не отставал. Всё о чем он думает это бегство. Ему нужно время. Нужно бежать, оторваться, не оглядываться. Он…отомстит. Конечно, отомстит за родителей, просто пока не знает как. Но эльфы должны узнать правду о короле, должны. Он ощущает себя странно. Руку начинает покалывать и Амен несколько раз проверяет, не ранен ли он. Ему ничего не было известно о метках и о том, как они проявляются. Преследователь нагоняет. Он настолько близко, что едва не задевает его ножом. Амен уворачивается раз, два, пытается отбиться, но он все лишь мальчишка. Он ещё не воин. Его прижимают к дереву. Первый удар приходится куда-то в плечо и мальчик взревел от боли. Он вообще не понимает, откуда у него силы на то, чтоб достать отцовский клинок, откуда силы воспользоваться магией, но точно знает, сейчас либо убьет он, либо — его. Амен встречается взглядом со стражником, ровно в тот момент, когда тот замахивается, желая перерезать его горло. Всё происходит за доли секунд. Они оба наносят удар и оба настигают цель. Сил Амена не хватает на сильную иллюзию, лишь на то, чтобы немного отвести удар. Лезвие режет кожу на шее, но не смертельно. Кровь есть и её хватает, Амен чувствует, но куда больше его сейчас волнует отцовский клинок, который он собственноручно воткнул в шею противнику. Происходящее становится мутным. Он не сразу понимает, что плачет, что слезы неконтролируемо льются из его глаз. Ему не хотелось это вспоминать, не хотелось показывать, но принцесса должна понимать, откуда у него клеймо. Должна знать наверняка, что принца убил не он. Это всё что он показывает, но сам Амен вспоминает и кое-что еще. Вспоминает ту необъятную боль, которая вскоре ощущалась во всем теле. Он даже не мог осознать весь ужас произошедшего из-за этого, но продолжал бежать. Отец говорил, у воды всегда безопасно, нужно туда. Его ноги спотыкались, а сам он падал бесконечное количество раз, но упрямо бежал вперед. Будто там ему станет безопасно, будто там боль прекратиться. Только эта слепая уверенность и вела его вперед, заставляя двигаться. Он не знает, сколько прошло времени, прежде чем показалось озеро, но все наконец было кончено. Он вышел на песчаный берег и рухнул, думая, что больше не встанет никогда. Сознание уплывало и прояснялось с разной периодичностью , но каждый раз боль ощущалась всё так же сильно. Амен даже не мог думать о собственных родителях, ни о себе. В какой-то момент сквозь мутную дымку он увидел свет. Вначале он думал, что это светлячок или что-то вроде того и не сразу разглядел фею. Почему Динь вообще решила ему помочь? Он так и не понял, но это спасло его. Оказалось, произошедшее не самое худшее. Хуже — жизнь после. Какое-то время ему понадобилось на то, чтобы клеймо окончательно проявилось, а боль утихла, но даже это было сущим пустяком. Он всегда был взрослым не по годам и самостоятельным ребенком, но…одно дело жить во дворце, охотиться лишь забавы ради, ведь его всегда ждал вкусный ужин и теплая кровать, в лесу всё оказалось иначе. К тому времени, как Амен смог хотя бы думать самостоятельно, он ринулся обратно — в замок, только ему хватило попасть к воротам, чтобы понять, что теперь они закрыты. Королевство было в трауре. И он сразу понял, что отнюдь не по его отцу. Пусть он и был советником короля, такого достойны только эльфы королевских кровей, а значит… Алларик мертв. И Амену известно, кто убил его, но… Он понятия не имеет, кого обвиняют в убийстве. Пришлось вернутся в лес, пришлось…принимать помощь. И кого? Феи. Он всегда был способным учеником и быстро научился их языку, но выживать оказалось сложнее. Из рослого, физически одаренного эльфа он превратился в долговязого, худощавого мальчишку. Понадобились годы, прежде чем он наконец научился выживать как следует, прежде чем вернул себе свое тело. Но куда больше времени понадобилось, чтобы свыкнуться с клеймом. Он ненавидел его всей душой, пусть и то стало его частью. Амен не мог понять, почему оно вообще проявилось? Он ведь…он ведь просто защищался, не хотел никого убивать. Про короля таких домыслов он не питал, знал, тот убивал намеренно и до сих пор при власти. Он быстро пришел к выводу, что виновник всех его проблем именно он и начал думать, как его устранить. Всё упиралось в недостаток знаний и ресурсов. Ему приходилось бывать среди людей, искать знания, оружие там, обменивая на шкуры убитых животных. Когда он стал старше — смог оказывать и иного рода услуги. Он помогал устранять конкурентов, но никогда не убивал. Эльфийский слух и зрение были острее, сами они могли быть гораздо незаметнее любого человека и Амен этим пользовался, он подставлял других и получал вознаграждение. В его голове долго зрел план и казалось, за прошедшие столетия он придумал сотни вариаций и развилок происходящего, придумал, как сможет уничтожить короля, разоблачить его личину и только одно оставалось неподдающимся его возможностям. После смерти принца в замок было не попасть. У слуг были ключи, он заметил, когда следил из-за деревьев. Нужно было выждать момент и просто украсть, но… что дальше? Амен не знал, при власти ли ещё король, где он теперь прячется, как патрулирует стража, где корона, не знал, как думают о его отце и о нем самом, сейчас ему было ничего не известно о том, что происходит в стенах замка, поэтому приходилось ждать ещё. Не одно столетие он думал про корону. Отец не раз говорил, что сила короля в его короне и очень долго, Амен не мог понять почему. Пришлось додумываться самому. Он вспоминал книги, что читал в запретной секции, вспоминал легенды, что слышал до этого. Пока однажды не наткнулся на свиток у одного воришки, который охотился за всякими ценными вещичками. Он понятия не имел, где камень, что был на рисунке, но на нём было довольно подробно описаны его магические свойства. Видя его, Амен понял все практически мгновенно. Несмотря на прошедшие столетия, лицо короля было слишком живым в его памяти и он тут же вспомнил корону, в который был слишком похожий камень. Вот значит что? Не в короле дело, а в короне? Это она вершит магию? Значит если лишить его короны, он станет беспомощным? Самому Амену камень был ни к чему. Он не желал ничего, кроме смерти своему врагу. Иногда его пожирал страх. А если…если король уже мертв? Если такое количество убийств его погубило? Если он столько лет ждал напрасно…? Не успел? Когда ждать уж было не под силу, когда он готовился к тому, чтобы украсть ключ — появилась Эвтида. Это было не просто удачей, а самым настоящим благословением. Когда он понял, что она расскажет ему всё что нужно, что ей можно манипулировать, он едва сдержался. Теперь ожидание стало ещё более тягостным, теперь каждый день казалась ему месяцем, ведь цель была близка как никогда, но… Всё вновь стало сложно. Слишком сложно. Она должна была остаться простой, ничего для него незначащей служанкой, но так не было. Иллюзия рассеивается и Эва не находит в себе слов. Вот значит…что двигало им всё это время. Первым делом она смотрит на принцессу, ведь именно она вынесет приговор. Но Дия не выглядит удивлённой, напротив — слишком спокойной. Амен тоже это подмечает: — Ты знала. — У меня не было доказательств. — парирует принцесса. — Но теперь я могу быть уверена наверняка. — Ты…ты знала все эти годы? — Эва ушам своим не верит. Дия переводит на неё твердый взгляд: — Ты думаешь, я не знаю кто мой отец? — Он ведь убийца! — шипит девушка: — Уверена, клеймо его стало ещё больше за это время! Ему нельзя сидеть на троне! — Эва никогда не позволяла себе так говорить с принцессой, но сейчас её волновало другое. — Про клеймо…я не знала. Я думала, он устраняет непригодных себе чужими руками, а не своими. Повисает тишина, где каждый пытается обдумать всё как следует. Из них троих, только Амен ощущает себя уверенно. Он уже знает, видит, пусть принцесса колеблется, она согласится, нужно лишь надавить. Единственное, чего он не знает — захочет ли она открыть миру правду. — Значит, ты пришел, чтобы убить его? — её тон остается холодным, чему Эва в который раз удивляется. Где же та истеричная особа, которую она знала? Но чем больше она смотрит на Дию, тем больше всё становится на свои места. Она ведь и впрямь такая. Когда они оставались наедине, Дия болтала, да, но совсем не так, как с другими. Эва видела, она менялась, в ней пропадала улыбка, пропадало желание шутить, … она впрямь становилась собой. — Да. — соглашается Амен: — И каково решение принцессы? — он нарочно выделяет её титул и кладет руку на кинжал, показывая, что и она не станет для него преградой. Дия не пугается. Если бы он хотел её убить — давно бы убил. Он желает её помощи, а она нуждается в его. — Сейчас момент подходящий. — соглашается эльфийка. Они обсуждают детали и Амен, всего на мгновение, переводит взгляд на Эву. Он старался на неё не смотреть, после того как оказался в замке и особенно — после того испуганного взгляда. Он не собирался всецело доверять принцессе, поэтому Эва должна остаться вне подозрений. Она не должна пострадать. Его взгляд опускается на корону. Она держит её давно. Наверняка уже загадала желание. Судя по тому, что крыльев за её спиной он не видит, пожелала она нечто другое — магию. Но какую? Эвтида встречается с ним взглядом. Она не может прочесть ни одну эмоцию в его глазах, лишь очевидное напряжение. Ей хочется сказать, что она не отказывается от своих слов, что готова сбежать с ним после всего, но ей совсем не хочется, чтобы он получил новую метку и вновь прошел через все страдания, но Амен не дает ей такой возможности и резко отводит взгляд. Эве хочется даже заплакать. Она не может забыть его грубых слов и холодного обращения, но всё-таки верит, что произошедшее между ними не было игрой, что он не просто использовал её для достижения своих целей. Тогда почему он даже не смотрит…? — Нет. Точно не так. — возражает Дия: — Если в королевстве узнают, что столько времени ими управлял безумный король, они…они не примут меня. — Разве для меня это проблема? — уточняет эльф. — Ты убьешь его, если так хочешь, но…не так. Путь в покои короля кажется Эве слишком длинным. Она должна быть спокойна, ведь принцесса на их стороне, а короля скоро не станет, но от этого ей было только хуже. В который раз она убедилась, что абсолютно не умеет понимать других эльфов. Дия давно была готова к подобному. Если не хуже — сама замышляла избавиться от отца. У неё оказался свой отряд стражи, который не подчинялся королю, а только ей. — Так значит… наша задача лишь увести стражу? — темноволосый, что тоже редкость для эльфов, но очевидно один из главных. Его карие глаза постоянно косились на Амена, но сказать он ничего не смел. Ни тот титул и ни то положение. — Не убивать. — отрезает Дия: — обезвредить и в темницу. Эльф кивает и вновь косится на Амена. Ему хочется спросить, он почти уверен, что узнал, но упрямо молчит, подчиняясь приказам принцессы. Король готов пожертвовать всем ради одного — короны и Амен это знает. — Это точно сработает? — Дия хмурится и в который раз смотрит на корону, которую Эва все так же держит в руках. — Безусловно. Для него нет ничего дороже. Дия ему верит. Не может не верить, когда стража готова была ею пожертвовать ради этой безделушки. И Эва, и Амен понимают, что принцессе неизвестно о магии. Король не открыл ей правду и изгнанный был этому рад. Пусть это все закончится. Никого больше не клеймят. Он чувствует собственные узоры и наверное никогда от них не избавиться. Раз уж король живет со своим же проклятьем, ему тоже придется, но это не значит, что он смирился, что он считает себя убийцей. Я только защищался. — в который раз твердит он. Амен оказался прав, король на удивление легко отослал стражу, лишь бы спасти корону, оставив парочку возле дверей и те, оказались подручными Дии, поэтому вмешиваться никто не будет. В помещении вместо привычного полумрака, было зажжено много свечей, но Амен нашел темный уголок и укрылся в нем. Его ноги медленно продвигались по комнате, а глаза цепко следили за королем. — Тебе тоже стоит уйти. — это была вовсе не забота отца о дочери. Король тяготился её компанией и Дия всегда это знала. Интересно, родись я мальчиком, что-то изменилось бы…? Меня бы постигла судьба Алларика? Или же…отец полюбил бы меня? — Нет, я хотела с тобой поговорить. Он тяжело вздыхает, кладя руку на грудь: — Видишь ли…я не в том состоянии, чтобы вести беседу. — Я кое-что узнала о смерти Алларика. Привычная маска безразличия трескается. Быть может если бы не его состояние, он бы сдержал эмоции, но сейчас не смог скрыть возникшего напряжения. — Твой брат… — Я долго думала, кто бы мог его убить, кому выгодна его смерть? — Да всему свету. — спохватывается эльф: — Его мог убить кто угодно, чтобы лишить наше королевство будущего. — Ты правда так считаешь? — Дия невесело улыбается: — Мне казалось, ты считал его слабым, недостойным стать правителем. Амен не вмешивается, он наслаждается происходящим. Он мог бы…мог бы взять инициативу, но действует из тени, как и привык. Вообще-то он даже мечтать о таком не мог. Ему хотелось раскрыть правду, хотелось запятнать его имя в истории и он это сделает, но частично. В записях король останется убийцей. Но принцесса была права, если народ узнает, что все эти годы их король и сам был клеймен, они просто её не примут. Ему было все равно на дальнейшую судьбу королевства, но не все равно на Эву. Ей лучше остаться в замке, где править будет та, кто к ней расположена. Так будет безопасно. Пусть даже сейчас в его мыслях появилась она, взгляда он не отвел. Я уже для неё чудовище. Незачем пугать её ещё. На самом деле — это был акт малодушия. Амену хотелось запомнить её взгляд другим, а не испуганным. Помнить то, как она смотрела на него той ночью, её взгляд сразу после пробуждения, то, как она смотрит, прежде чем поддаться вперед и ответить на его поцелуй. Её взгляд был первым, что он увидел, когда зрение почти прояснилось. Он пожимает губы и едва заметно дергает головой. Не сейчас, после. У него впереди много лет, чтобы вспоминать её взгляд. — Он был мальчишкой. — ощетинивается король: — Тогда ещё было сложно сказать. — И всё-таки ты знал наверняка, раз убил его. Эльф замирает. Его глаза расширяются, а Амен наслаждается искренним страхом. Он бегло смотрит на служанку, на рыцаря за спиной дочери. Свидетели. Их нужно устранить. На кой черт он вообще отпустил всю стражу?! И тут его в его голове начинает складываться пазл. — Ты все подстроила. Решила забрать трон себе? — Не всё. — не соглашается Дия: — Я понятия не имела о том, что кто-то вторгся в замок, как и не понимала, зачем ему нужна корона. Эльф дергается, слегка приподнимаясь: — Корона у него…? — Значит ты больше опасаешься потерять корону, нежели того, что все узнают о том, что ты убил собственного советника? — разочарование в её голосе осязаемое. Быть может где-то в глубине души Дия ждала раскаяния, быть может исповеди, хоть чего-нибудь, но не этого. — Я хочу знать, как ты его убил? Король молчит. Говорить ему незачем, это ничего не меняет. Никто не поверит его взбалмошной дочери, тем более у нее нет доказательств, их просто не может быть. Он убил всех тех, кто был в тот день рядом. — А так же, как собственного советника? Как его жену? Наконец он переводит на неё взгляд. Откуда…? Если на смерть брата, ее мог надоумить какой-нибудь нелепый слух, то откуда ей знать об этом? Она не могла придумать это, не могла додуматься до такого сама. Он никогда не был близок с дочерью, поэтому не мог знал, что она довольна умна. Дия была прилежной ученицей, не смотря на свой характер. Амен делает несколько шагов вперед. В нём нет сомнений, лишь предвкушение. Постепенно его лицо все больше озаряется пламенем от свеч. Он с упоением наблюдает, как король переводит на него взгляд. Видит, что тот даже не понимает, кто перед ним. Пыльца Динь давно закончилась. Он истратил последнюю для иллюзии для принцессы, но ничего… Амен готов потратить часть своих сил, чтобы напомнить о том дне. Ему достаточно лишь секунды зрительного контакт. Король знаком с этой магией и быстро понимает что к чему, когда перед глазами вместо собственных покоев, оказывается кабинет советника, когда он видит того мальчишку. Этого просто не может быть… прошли столетия… Он…он должен был погибнуть в лесу, он бы ни за что не попал сюда… Ведь правда?